Потрогай, послушай

      Анна открыла глаза, выглядывая из-за плеча Армина. Из всех людей на свете настолько бестактным, чтобы заявиться в ее с Ханджи комнату без стука, не считая самой Ханджи, был лишь один человек. Прямо сейчас он выжидающе смотрел на нее, слегка приподняв бровь и ни капли не смущаясь ситуации. Впрочем, сама Анна тоже не чувствовала особого стеснения, лишь досаду из-за того, что их так бесцеремонно прервали.       С тяжелым вздохом девушка подтянула брюки на Армине и ревниво прикрыла рубашкой его плечи. Он слегка отстранился и непонимающе посмотрел на нее мутным взглядом. С извиняющейся грустной улыбкой она легко чмокнула его в нос.       – Прости, солнышко, у нас гости, – сказала она.       Парень обернулся через плечо и, увидев Леви, тут же подскочил и поспешно принялся приводить себя в порядок, отвернувшись от мужчины. Анна же лишь слегка подтянула резинку своих штанов и теперь демонстративно неспешно застегивала рубашку, раздраженная столь несвоевременным визитом.       – Чаю? – вежливо предложила она.       – Надеюсь, ты успела отдохнуть, – лишь теперь он решил отвернуться и выйти. Все движения Леви были наполнены уверенностью в том, что Анна молча проследует за ним, как послушная собачонка.       – Я пыталась, только ты меня прервал, если вдруг не заметил, – съязвила девушка, злясь на саму себя из-за того, что действительно идет за ним.       Она услышала, как Леви медленно вдохнул, и прищурилась, вглядываясь в его затылок в попытке понять, в каком он настроении. Из-за мелочной обиды она не сразу заметила, что от друга буквально пульсацией распространялась сильная, густая злость – такого не было уже очень давно.       – Сочувствую твоей утрате, – процедил он. – Иди и разберись с Ханджи, я уже больше ни с чем нахуй не справляюсь.       Первым порывом было обнять друга, но девушка вовремя остановилась, так и замерев посреди лестницы с поднятыми руками. Мужчина, будто почувствовав ее намерение, обернулся и смерил эту позу взглядом.       – Правильно сделала, – медленно пробормотал он. Анна свела брови к переносице, думая, что ей нужно сейчас сделать: он все же дошел до такого состояния, когда даже ее проявления любви, которые друг обычно терпел, воспринимались им чуть ли не как нападение. От ощущения опасности, исходящего от него, девушка почувствовала, как волосы на руках встали дыбом.       – Ты, то есть тебе, я имею в виду, если нужно выговориться или еще что-нибудь, я здесь, – от растерянности она даже не сразу подобрала нужные слова.       – Себе сначала помоги, – он бросил уже на ходу, секунда – и его уже не было. Анна нервно потерла кожу под ключицами, пытаясь себя успокоить. Если уж она была опасна в гневе, то о Леви и вовсе говорить не приходилось. Хотя он подавлял эмоции гораздо больше нее, у него явно были свои, неизвестные ей, методы их утилизации – срывался он редко, за все время девушка застала лишь один раз, и спасло ее тогда то, что она была не одна. Сейчас же мужчина вновь приближался к критической точке, и что-то с этим делать, кажется, придется именно ей.       Но в любом случае требовался совет. Заслышав шум на кухне, Анна устремилась туда, совершенно позабыв о том, что ей Леви говорил насчет Ханджи.       Она сидела прямо на кухонном столе и неспешно рвала бумажные листы. Приглядевшись, Анна поняла, что это были многодневные записи, которые та делала во время экспериментов с Эреном. Девушка вопросительно взглянула на Моблита, который держался поодаль, опустив глаза в пол, и никак не пытался спасти их общие наработки. Он лишь покачал головой.       – Я могу чем-нибудь помочь? – осторожно поинтересовалась она, невзначай убирая ножи из поля зрения подруги.       – Чем тут поможешь? – подозрительно нежным ровным голосом откликнулась Ханджи. – Если у тебя есть идея, как заставить Эрена делать то, что требуется, я вся внимание.       Анна нахмурилась, мысленно уже готовая обвинить парня во всех смертных грехах, но на всякий случай решила уточнить.       – Это ты про укрепление? Он не справляется с алгоритмом?       Подруга громко расхохоталась.       – Если бы у нас этот алгоритм еще был. Откуда я тебе его выебу, у меня нет опыта работы с обучаемыми титанами, – раздраженно, будто Анна спрашивала полнейшую и очевиднейшую глупость, сказала она. Заметив, что подруга виновато потупилась, случайно скопировав позу Моблита, Зое немного сбавила обороты. – Да просто не получается у нас ничего, вот и все. Топчемся на месте уже неделю, я так зла. Уже думаю, что Эрен просто ебаная бездарность.       Звук закрывшейся входной двери был совсем тихим, но все равно привлек внимание Анны. Она зажмурилась, бессмысленно надеясь, что это не был тот, о ком они сейчас говорили. Ханджи же не заметила ничего: начав говорить, она не могла остановиться.       – Блин, зря я так, конечно. Никому не говорите, что я так сказала, это ужасно, – как и всегда, вспылив, она тут же перешла в стадию самобичевания, будто стыдилась за собственные эмоции. – Наверное, я на себя больше злюсь, что ничего поделать не могу и ничего не работает. Знаю, что Эрен старается, ну а кто не старается? Знаешь, иногда думаю: что, если б вместо Эрена кто-то другой стал титаном, может, мы бы быстрей продвигались? Или если б кто-то другой, поумнее меня, взялся бы за него…       – Я тебе лещей надаю, если ты еще будешь о себе так говорить, – проворчала Анна, не в силах слушать, как ее самая умная, самая замечательная подруга поносит себя.       Девушка залезла на стол, изо всех сил сжала ее в объятиях и слегка потрясла, надеясь вытряхнуть из Ханджи все дерьмо, которое она успела напридумывать. – Помнишь, что ты мне говорила? Сначала прогресс очень быстрый, но потом наступает время, когда реально кажется, что топчешься на одном месте. И в это время важно не бросать все, а продолжать.       – Я такое сказала? – удивленно шмыгнула носом Зое. – Звучит мудро.       – Еще бы, – хмыкнула Анна. – Давай так: я помогу тебе разобраться с Эреном, посмотрим, что можно сделать…       – Исключено, – решительно возразила подруга. – Мы решили, что тебе надо отдохнуть и восстановиться, а не пытаться опять наши проебы закрыть.       – “Мы”, – насмешливо повторила девушка. – Так Леви меня и попросил. Мне кажется, его скоро ебанет.       – Ебанет, – кивнула подруга. – Но нам с тобой к нему лезть здоровья не хватит.       Анна неопределенно мотнула головой. При определенных обстоятельствах ей здоровья могло хватить. Но лезть без подстраховки действительно было смерти подобно. Усилием воли она постаралась затолкнуть поглубже желание спасти всех и вся, сосредоточившись в первую очередь на тех, кто бы смог принять ее помощь.       Крики с улицы недвусмысленно подсказали, где ее участие действительно необходимо. Чмокнув напоследок Ханджи в макушку, Анна поспешила наружу, молясь, чтобы не успел вмешаться Леви. Картина была знакомая: Эрен и Жан, сцепившиеся в совершенно нелепых позах типичной уличной драки. Остальные просто наблюдали, не вмешиваясь, Саша и Конни даже подбадривали Жана, крича о том, что сейчас-то он точно победит. Анна же придвинулась к Микасе и Армину:       – Вмешиваться планируешь? – уточнила она у девушки.       Микаса мотнула головой.       – Пускай пар сбросит. Яблочко хочешь?       Уже и яблоко закончилось, а эти двое все так же топтались друг с другом, не в силах выявить победителя. Ребята уже заскучали, глядя на вялые попытки парней повалить друг друга на землю. Анне зрелище не понравилось вдвойне. За пару шагов преодолев небольшое расстояние до них, она швырнула огрызок в голову Эрену.       – А ну рассосались, – резко крикнула она. Оба с видимым облегчением отошли друг от друга. Девушка подтянула к себе Эрена за рукав. – С тобой отдельный разговор. Нахрена я тебя тренировала, скажи мне? Какого хера ты не в состоянии победить Жана?       Парень молча вырвал руку и зашагал прочь, не удостоив ответом. Первой ее реакцией было желание по старой привычке наорать, сказать что-то вроде: “Совсем страх потерял?” Но то, что часто называют интуицией, подсказало ей, что сейчас это неправильный ход. Правильный – выждать, подставив под удар кого-то другого: подло, но действенно.       Доброволец нашелся сам собой: Микаса тут же отправилась вслед за Эреном. Армин наблюдал за ними обоими издалека. Все разрешилось очень быстро: когда Анна приблизилась к нему, увидела то же, что и он: Микаса возвращалась назад, оставив Эрена одного на опушке леса.       – Не рекомендую, – бросила она, проходя мимо.       “Как будто у меня есть выбор”, – подумала Анна, все же отправившись к Эрену. Перед этим она слегка коснулась тыльной стороны ладони Армина – просто на удачу.       Девушка остановилась сбоку от Эрена и скопировала его позу, молча уставившись в глубину леса. Что-то подсказывало, что, если она сейчас заговорит, будет послана туда же, куда и Микаса. Эрен внешне никак не отреагировал на ее появление, но периферийным зрением Анна замечала, как он периодически косится на нее. Подгадав момент, она тоже скосила взгляд и, заметив, как парень растерялся от того, что его подловили, фыркнула, едва удержавшись от того, чтобы не рассмеяться в голос. Эрен же ситуацию забавной не счел:       – То есть, когда тебе что-то от меня нужно, мы снова дружим, так? – сомнение мелькнуло на его лице, когда он заметил искреннюю озадаченность Анны, но тут же попытался это скрыть. Поразмыслив, девушка решила последовать старому совету Леви: “Молчи, может, за умную сойдешь”, – и это, как ни странно, помогло. Не дождавшись от нее никакой реакции, Эрен устало вздохнул, разом став выглядеть как-то старше. – Я скоро вернусь, не надо меня пасти, как Микаса, мне просто надо побыть одному и успокоиться.       – Знаешь, если ты еще раз начнешь списывать свое говно на Микасу, я его из тебя выбью, – не лучшая первая реплика, но, что поделать, не сдержалась. Они не то чтобы стали подругами, однако Анна была чувствительна к хорошему обращению. Их уже что-то связывало, и Анне нравилась немногословность Микасы, особенно после того, как последняя несколько потеплела к ней.       – С каких пор ты?.. Неважно. Ты же и сама не любишь, когда с тобой нянчатся как с ребенком, почему я должен молчать?       “Если не хочешь, чтобы тебя считали ребенком, не веди себя как ребенок”, – Анна едва сдержалась, чтобы это не озвучить, и постаралась выбрать более мягкий способ донести мысль.       – А ты не думал, что так она выражает свою привязанность? Микаса нянчится со всеми, кого любит. Сашу вот подкармливает, когда думает, что никто не видит. Чего уж там, с Армином она возится покруче, чем с тобой, – улыбнулась она. Заметив недоверчивость, девушка выпучила глаза для убедительности: – Отвечаю. Сейчас вроде только немного поспокойнее стала, потому что поняла, что эту обязанность можно на меня спихнуть.       Эрена все равно такой ответ не устроил.       – И как мне тогда показать, что я могу ее защитить? – уныло протянул он.       – А ты можешь? – вздернула бровь Анна и с легкостью отбила его слабый замах. – Я серьезно, как после этой лажи с Жаном ты собрался ее защищать? И нахера такой, как Микаса, вообще чья-либо защита, она сама всем защита. А тебе себя бы защитить для начала, в который раз тебя спиздили, говоришь, во второй или третий? Все сильнее понижаешь свою ценность на цыганском рынке.       В темноте его лицо было плохо видно, но по сбившемуся дыханию и сжатым кулакам она легко определила, что парень покраснел от злости. Обычно разведчица в такие моменты выводила его еще сильнее: честолюбие и вспыльчивость Эрена играли на руку, когда нужен был быстрый результат. Однако сейчас, несмотря на нетерпение Ханджи и Леви, которых быстрый результат бы заметно успокоил, Анна, сама не веря, что действительно это делает, выбрала более сложный и сомнительный по эффективности путь – разобраться, в чем дело, и надеяться, что сумеет помочь.       – Я уже понял, что провалился во всем: не могу защитить тех, кто мне дорог, не могу выполнить ничего, что от меня требуется. Не надежда человечества, а безнадега человечества.       – Ханджи на самом деле так не думает, – скептицизм Эрена был заметен даже в темноте, будто освещал собой округу вместо луны. – Она не со зла. Точнее, как раз таки со зла, с ней такое бывает, когда она бесится, кроет просто всех и вся. Если бы ты драматично не побежал махаться с Жаном, услышал бы, что она и себя тупицей называла. Вот ты считаешь ее тупой?       – Нет, конечно, она даже умнее Армина, – растерянно пробормотал Эрен.       – Больше тебе скажу, она умнее всех на свете. Короче, завтра будем думать, что с тобой делать, а пока давай рассказывай, о чем ты мне там собирался душу излить, – Анна лениво потянулась, морально приготовившись выслушивать нечто странное, но Эрен ее удивил.       – Не-а, не буду. – Повисла пауза, и он не сразу понял, что требуются объяснения. – Я хотел узнать чуть больше о том, что вы там с Армином думали насчет Энни, он мне уже рассказал все, что нужно. Ну и просто не хочу, чтобы у нас с тобой были вот такие отношения, когда ты постоянно меня лечишь. Мы ведь друзья, а друзья должны быть равными.       – Вау, – девушка впечатлилась и решением, и сложностью мысли (все же до сих пор была невысокого мнения об умственных способностях Эрена). – Погодь, то есть я для тебя сейчас кто-то вроде наставника?       Отсутствие реакции было лучшим ответом. Анна рассмеялась, веселясь с того, как парень пытался скрыть очевидное.       – Как скажешь, – смирилась она. Закинув руку ему на плечо, Анна принялась буксировать парня в направлении дома, с каждым шагом все сильнее наваливаясь на него. Эрен с ворчанием скинул ее руку с себя. – Защитник, блять, нашелся, не хочет помочь раненой подруге, возмутительно.       – Да в каком месте ты ранена, – возмущенно повысил голос парень.       – Так я тебе и показала, маленький извращенец, – парировала Анна. Они уже почти подошли к Армину и Микасе, подпирающим стену дома – явно ждали, чем все закончится. – И вообще, если действительно хочешь кого-то защитить, просто не представляй для этого человека опасности. Мы, девочки, такое любим.       Она поняла, что идет уже без Эрена, по изменившимся лицам его друзей, которые вопрошающе заглянули ей за плечо. Внутренне обреченно простонав, Анна оглянулась: ну а сейчас-то что? Он сжал кулаки до побелевших костяшек и уставился себе под ноги, прикусив губу практически до крови. Не зная, как исправить ситуацию, девушка собралась уже использовать служебное положение и напомнить, что любой акт самоповреждения она вправе считать за попытку самовольного превращения в титана, но Эрен уже успокоился. Когда он поднял голову, стало понятно, что это не злость, скорее вина.       – Я так и не попросил у тебя прощения, – глядя в упор на Микасу, почти шепотом сказал он.       Анна переглянулась с Армином: они оба почувствовали себя лишними. Парень едва заметно кивнул, предлагая оставить их вдвоем. Их блестящий план незаметного отступления прервал все тот же Эрен.       – Нет, я хочу, чтобы вы оба остались. Тем более перед тобой мне тоже надо извиниться, – сказал он куда-то вбок. Никто так и не понял, перед именно кем надо извиниться – фраза Эрена прошла аккурат между Анной и Армином, будто не предназначалась никому из них в особенности.       Они снова переглянулись, пытаясь в молчаливом диалоге понять, в чем цель Эрена и почему он так легко разбазаривает момент с Микасой, который потенциально мог бы стать самым романтичным их взаимодействием со времен последнего похищения.       – Я пытался тебя убить, когда был титаном, – начал Эрен, но его тут же прервала Микаса.       – Ты не виноват, ты себя не контролировал…       – Дай мне договорить. – Что необычно, он даже не казался раздраженным, хотя всегда выходил из себя, когда Микаса перебивала его или пыталась выгораживать, причем часто одно совмещалось с другим. – Я напал на тебя и вполне мог убить, и не простил бы себе этого никогда, если бы это случилось. Хотя я и так себя не прощу никогда, но хочу, чтобы ты знала, что я хочу, чтобы я… что ты… – внезапно Эрен раскраснелся и осекся.       Армин вцепился Анне в ладонь, она тоже крепко сжала его пальцы, они не шевелились и даже не дышали, стараясь быть как можно более незаметными: неужели Эрену хватит смелости, чтобы признаться сейчас?       – Я не допущу, чтобы это повторилось, вот.       Анна едва не заорала: так бездарно закончить разговор с таким потенциалом мог только он. Она с плохо сдерживаемым негодованием повернулась к Армину: тот стоял, сжав пальцами переносицу и выглядел разочарованным, но не удивленным. По нему было видно, что он не в первый раз наблюдает что-то подобное. Медленно шумно выдохнув, девушка притянула его к себе и прижалась губами к виску, выражая поддержку. Она скосила глаза на Микасу – та, наоборот, как будто впечатлилась и даже просияла от слов Эрена, хотя пыталась спрятать лицо шарфом. Глядя на нее, Анне даже подумалось, что у нее самой слишком завышенные стандарты.       Эрен тоже не сразу вспомнил о существовании других людей. С усилием оторвав взгляд от Микасы, он повернулся к остальным.       – Анна, и перед тобой я тоже должен извин… Что с лицом?       – Ничего, – Анна постаралась придать себе максимально возможное нейтральное выражение. – Извинения приняты, хотя не представляю, за что ты извиняешься. Может, уже зайдем? Комары совсем сожрали, – ей хотелось поскорее остаться наедине с Армином, чтобы как следует проораться насчет увиденного. Однако Эрен был сегодня в ударе, так жаждал все обсудить, что не намеревался их отпускать.       – Я серьезно. Знаешь, как мне стыдно было, когда я узнал о том, что тебя чуть не убила Энни? А сколько людей погибло, и разведчиков, и мирных, просто из-за того, что я тупил и ныл? Да еще и потому, что я не смог среагировать, хотя просил у тебя совета, как этого избежать. В итоге снова куча смертей, и время твое впустую потратил, и, можно сказать, почти стал причиной твоей смерти, и вообще ты до сих пор хромаешь иногда.       Последнее прозвучало как обвинение, и Анна едва не расхохоталась в голос от такого перехода. Теперь она поняла, почему впечатлилась Микаса: она привыкла ошибочно воспринимать Эрена таким, каким увидела его поначалу – эгоистичным громким ребенком, заинтересованным в людях, лишь когда их пути и интересы совпадали, когда они могли принести пользу ему. Девушка не раз наблюдала подтверждения обратному, но уютно устроившийся в голове стереотип не давал их осознать в полной мере. Ей захотелось успокоить его, рассказать, что в реальности он мало на что влиял, но она вовремя притормозила – поймала себя на мысли, что стоит не подрезать Эрену крылья и отступить. С ней этот момент упустили, вынудив вырываться из-под опеки силой, не стоит повторять ошибки ее предшественников.       – Отбой, – судя по голосу, Леви все еще был не в духе. Надо было заварить побольше успокаивающего чая.       Анна кивнула на вход, и во дворе остались только они с Армином вдвоем. Девушка прихватила свое ружье и забралась на вышку, даже не почувствовав боли: она не обманывала, когда говорила, что уже почти совсем-совсем выздоровела.       Пока они ждали, что все уснут, переговаривались шепотом, обсуждая разочаровывающее недопризнание Эрена. Анна от возмущения сбивалась на совсем уж суфлерский шепот, который можно было услышать и в Тросте, что сильно веселило Армина.       – Вот ты возмущаешься, а я с этим уже лет шесть живу, – страдальчески сведя брови, поделился он. Анна прониклась.       – Слушай, а о чем вы разговаривали с Эреном, когда ты упоминал, что он планировал со мной поболтать?       – А он тебе не сказал?       Девушка мотнула головой, а Армин поджал губы в сомнении. Даже не отрывая глаз от глубины леса, она могла прочитать по его лицу, что парень не считал хорошей идеей выбалтывать что-то без разрешения друга.       – Он не сказал, потому что не хотел грузить, – на всякий случай уточнила она, помогая определиться. – Честно, можешь завтра сам у него спросить и после этого только рассказать. Я не из любопытства спрашиваю, просто что-то делать с ним надо.       – Нет, я тебе верю.       Анна чуть не сказала “зря”: так сделал бы любой, кто хоть сколько-нибудь хорошо знал ее. Но Армин продолжал ей доверять всецело, и от такой открытости хотелось оправдывать его доверие.       – Он спрашивал об Энни. О том, что мы с тобой обсуждали, о ее мотивах. О том, что ее скорее всего ведет какой-то личный интерес, а не идеология. И его беспокоило, до сих пор беспокоит, что, если бы он тогда не замешкался, причем дважды, все пошло бы по-другому.       – Сейчас-то чего бубнить, – рассеянно пробормотала Анна. Показалось, что в лесу было какое-то шевеление, но это лишь сова задела ветки.       – Интересно, – в голосе Армина была слышна улыбка. – Я был уверен, что ты действительно на него зла из-за этих смертей.       – Я была на него зла, потому что пацан не понимает, когда стоит меня доебывать, а когда лучше в покое оставить. Сам знаешь, ко мне иногда не с того бока подойдешь – рискуешь по ребрам получить. И с чего бы мне злиться из-за Стохеса? Вся вина на мне и Эрвине.       После недолгого озадаченного молчания Армин от волнения заговорил чуть ли не в полный голос:       – Ты сейчас серьезно? Идея была моя и Ханджи, ты вообще была против нее, думаешь, я не помню? Ты еще и сделала так, чтобы потерь было гораздо меньше, чем могло быть, ты использовала все возможности и всю информацию ради этой операции, рискнула всем, что для тебя важно. – Заметив, как Анна с ехидным видом обернулась на него, он не дал ей вставить комментарий, понимая, что она хочет сказать: – Нет, я не предлагаю пойти и поссориться с Эреном прямо сейчас. Но я бы понял, если бы ты злилась на него, потому что жертв действительно было много, или на меня или Ханджи, потому что мы продавили этот план.       Анна подождала немного на случай, если Армин захочет что-то добавить. Самой ей было особо нечего говорить. Одни воспоминания о Стохесе вызывали огромную усталость, думать о том дне совсем не хотелось.       – Только вот я стараюсь сохранить как можно больше солдат не для того, чтобы они долгую жизнь прожили. Моя задача – сохранить ресурс, чтобы потратить его в нужное время.       Тишина. Анна скосила глаза на парня: он потрясенно смотрел на нее и, лишь поймав ее взгляд, осознал, что вообще-то его работой сейчас было обозревать окрестности.       – Прошу прощения, а я с кем сейчас разговариваю? Анна, моргни два раза, если еще находишься в этом теле.       Отсмеявшись, она решила все же пояснить:       – Я же никому не обещаю, что разведчики будут жить вечно. Зато я могу пообещать красивую смерть, которая внесет вклад в будущее человечества, так и делаю всегда вообще-то. Разумеется, хотелось бы, чтобы не умирал вообще никто, и всегда расстраиваюсь, когда мне приходится вновь кого-то хоронить, но, как мне постоянно напоминает Эрвин, а теперь и ты, без этого никак и в разведчики идут не те, кто планирует встретить старость. И вообще, когда я согласилась на операцию в жилом городе, как думаешь, сильно переживала о солдатах?       “Мои руки в крови мирных людей с того дня, когда я согласилась на все это дерьмо, и я уже ничем не отличаюсь от той же Энни”, – Анна вовремя прикусила язык: не хотелось бы передать собственное мрачное настроение Армину. К тому же, она была уверена: он тут же примется опровергать ее доводы, а Анна либо сдастся, либо притворится, что сдалась, чтобы лишний раз его не волновать.       К счастью, он не заметил, что она что-то скрывает. Парень неверяще помотал головой, а потом неожиданно рассмеялся.       – Знаешь, Эрен недавно спрашивал, почему мы с тобой не ругаемся из-за разницы во взглядах. Ну, ты же знаешь, ему трудно смириться с тем, что у других людей может быть другая точка зрения, поэтому для него странно, как мы еще вместе.       Звучало действительно забавно.       – Слушай, а ведь раньше мы… – задумчиво протянула Анна.       – Ага, – кивнул он. – Почти каждый день спорили обо всем на свете.       – Было классно, – совершенно искренне улыбнулась девушка. Сейчас времени пожить особо не было, не то что разводить споры о всяких теоретических вещах. – А что ты Эрену сказал, если не секрет?       – Ты знаешь, что я прав, а я знаю, что права ты. Все просто. – Немного подумав, он признался: – Знаешь, мне нравится быть полезным, чуть ли не впервые в жизни я осознал, что тоже чего-то стою. Я правда рад, что мои идеи действительно пригождаются и из них что-то выходит. Но я понимаю, что они иногда слишком рискованные. И, если поначалу я просто генерировал идеи в надежде, что они пригодятся, то теперь я постоянно думаю, что бы сказала ты, что предложила бы, как сделать их не такими опасными. А теперь слышу это от тебя и понимаю, что раньше ты бы ни за что так не сказала. И грустно, и забавно.       Анна едва ли услышала концовку: возмущенная тем, что Армин снова считает себя бесполезным, она не придумала ничего лучше, как перелезть через перегородку вышки и перепрыгнуть на соседнюю. Она должна была втолковать ему, что он неправ, лицом к лицу, чем ближе, тем лучше.       Прыжок вышел довольно точный, но парень все равно испугался, тут же вцепился в нее, боясь, что Анна свалится вниз.       – Ты что, совсем т… – он запнулся, но тут же уверенно продолжил: – если хотела, чтобы мы оказались на одной вышке, сказала бы мне или воспользовалась бы лестницей как нормальный человек.       В ответ на эти отчитывания Анна лишь фыркнула.       – Ты меня сейчас тупой хотел назвать? – притворно ахнула она. Не слушая его оправданий, Анна самозабвенно продолжила: – Так ты прав, странно, что только сейчас заметил. А еще лестницы – твои злейшие враги, поэтому я их тоже презираю, уже забыл, как ты ногу сломал?       – Зря я тебе об этом рассказал, – пробурчал парень. Девушка активно закивала: это была одна из самых смешных его историй. Анна неприлично долго хохотала с того, что его сразила не тренировка в горах или падение с обрыва, когда кураторы подрезали тросы, а обычная лестница. Армин тогда даже немного обиделся. – И вообще, будешь вытворять, нас больше никогда вдвоем дежурить не поставят.       Девушка лишь отмахнулась, перелезла через перегородку и придвинулась ближе: площадка не была предназначена для двоих, приходилось стоять вплотную. Впрочем, никаких возражений этот факт ни у кого не вызывал: можно было шептаться, не боясь никого разбудить и не сомневаясь, что они друг друга услышат. Анна уютно устроила голову на плече Армина, впрочем, не отвлекаясь от основной задачи и продолжая осматривать лес.       – Это модернизированная версия дозора. Если что произойдет, можешь ружье мне на плечо положить, целиться проще будет. Мы с Леви проверяли, я вообще ни разу не трясусь. – Резко вспомнив, зачем вообще тут оказалась, Анна тут же сменила тон: – Мне с тобой, молодой человек, мне надо серьезно поговорить. С чего ты решил, что чего-то стоишь, только когда начал своей гениальностью светить во все стороны в разведкорпусе?       Парень смущенно рассмеялся.       – Скажешь тоже…       Анна продолжила, зная, что Армин сейчас начнет возражать, а ей нужно задавить его аргументами. Как бы ей того ни хотелось, одной любви недостаточно, нужно было по-настоящему постараться, чтобы хорошенько расшатать эту его заученную веру в собственную ничтожность.       – Раз уж мы заговорили о спорах, помнишь наш спор об уважении?       “– Анна, нужно уважать людей по умолчанию! Кто дает тебе право решать, какой человек достоин уважения, а какой нет?       – Я сама себе и даю, это же мое уважение, как хочу, так им и распоряжаюсь. А для моего уважения человек должен как следует постараться”       По протяжному вздоху она поняла, что вспомнил.       – А ты знал, что ты единственный человек, который заставил меня уважать тебя уже на вторую нашу встречу? Круче тебя только Леви, он меня сразу же впечатлил.       Пальцы Армина на ее талии слегка дрогнули, Анна усмехнулась: он явно радовался, что она не видит его лица и будто бы не знает, как ему польстила.       – Сомневаюсь, – словами он безуспешно пытался подавить гордость за себя. – Как я мог заставить тебя уважать себя, если ты со мной возилась несколько дней, а я все равно кое-как сдал эту рукопашку?       – Ты заставил меня быть откровенной. Обычно людям требуется на это больше времени. Я вообще сначала думала, что у тебя, кроме внешности, ничего нет, – Армин слегка заерзал: то ли его смутила грубая откровенность Анны, то ли сомневался, что эта внешность есть – в отношении себя он был напрочь лишен объективности. – Потом я поняла, что ты добрый, и мне стало тебя жалко, думала, не выживешь. И только на вторую нашу встречу поняла, что нечего тебя жалеть, ведь ты меня переиграл. Тогда я и решила, что хочу с тобой подружиться, ведь мне никогда не попадался кадет, на которого я могла бы посмотреть как на равного себе. Ну а дальше пошло-поехало.       Армин рассеянно провел рукой по ее волосам: Анне некстати пришло в голову, что она давненько их не стригла, хотя обычно не доводила до такого состояния, чтоб их можно было уже в хвост собирать.       – Ты знаешь, я влюбился в тебя, когда ты была со мной открыта, хотя на тот момент все еще почти ничего о тебе не знал. Но мне и ничего не надо было знать на самом деле, потому что тогда я разглядел главное. Мы были только вдвоем и ты, наверное, и сама не заметила, как сняла с себя всю эту твою броню, и я почувствовал, что… Не знаю, как объяснить, что наши души близки, наверное.       От этих слов она буквально вжалась в Армина, словно хотела стать еще ближе, хотя чисто физически ближе было уже некуда. Ее чувство невозможно было описать лучше, и девушка в очередной раз пожалела, что сама неспособна выразить свою любовь так же красиво, но в то же время порадовалась, что есть Армин, который может сделать это за нее. Он откликнулся на ее желание, прижав к себе изо всех сил, что даже слегка заныло почти сросшееся ребро – парень прекрасно знал, как плоха она в словах и как хороша в физическом выражении любви.       Молчание было уютным, а небо – звездным. Анна позволила себе на минуту отвлечься от бесконечного вглядывания в лес и отдаться моменту: кто ж знает, когда следующий такой настанет. Однако расслабиться до конца она себе не позволила, и не зря: негромкий стук послышался со стороны дровяника, как будто кто-то шел по навесу. Учитывая, что над ним находились окна комнаты парней, легко было догадаться, чьи это шаги.       Армин схватился за ружье, тоже распознав звук, но еще не поняв его причин. Анна накрыла его ладонь своей, опуская оружие.       – С этими преступниками можно разобраться попроще. Слушай, – шепнула она.             Парень внимательно посмотрел на нее и решил повременить.       – Ты уверен, что сейчас уже можно? – если Анна и Армин говорили совсем тихо, то шепотом Конни можно было будить солдат с утра.       – Стопудов. Они там уже больше часа стоят, уверен, Армин с Анечкой уже не дозором занимаются.       – С хуянечкой, – сделав голос пониже и погрубее, заявила Анна. Ей даже не пришлось кричать, достаточно было обычного уровня громкости, чтобы ее услышали. Вообще-то она бы, может, и не возражала против их прогулки, но слышать, как ее с Армином обсуждают за спиной, было довольно неприятно, настроение немного испортилось. Вероятно, стоит все же извиниться перед Хисторией.       В ответ молчание. Анна вздохнула: они даже не в курсе, что отсутствие звука выдает их куда больше. Пошарив по деревянному настилу, она передала Армину небольшой камень.       – Попадешь по крыше? Надо черепицу слева задеть, вон там.       Парень с трудом сдерживал смех: его друзья явно не впервые попадались на совершенно дурацких затеях. Он кивнул и, едва прицелившись, одним метким движением запустил камень именно туда, куда показывала Анна.       “Ну что за мужчина”, – с гордостью и даже небольшой завистью подумала девушка, а вслух озвучила:       – Один раз бью по крыше, второй – по крышке гроба. Быстро по кроватям, завтра с вами поговорю отдельно.       На этот раз угроза вышла более убедительной: судя по обиженным звукам, ночная вылазка отменилась.       Армин тихо рассмеялся.       – Никак не привыкну к твоему командирскому голосу.       – Это хорошо, – Анна расслабленно обернулась обратно к Армину. – Сама уже хочу от него отвыкнуть.       – Хочешь перестать быть командиршей? – с любопытством взглянул на нее парень.       – Да как-то…       Девушка запнулась: все это время она сама себе жаловалась на то, что не хочет быть причастна к делам разведкорпуса, брать на себя ответственность за чужие смерти, но выход из этого круга ей только что показал Армин. Однако даже сама мысль о том, чтобы уйти из разведкорпуса, казалась чем-то противозаконным. Здесь вся ее жизнь и ее неоплатный долг: много лет назад она пообещала Леви, что пойдет с ним до конца, и Анна была не из тех, кто забирает слова назад.       Судя по тому, как изменилось лицо Армина, пауза затянулась. Девушка неловко улыбнулась и попыталась заболтать его, говоря все, что придет в голову:       – Командиршей быть довольно тухло на самом деле: большую часть времени сидишь в чернилах мажешься, а остаток времени думаешь, как не открутить голову очередному долбонавту, который решил посамоубиваться на свежем воздухе. Да и Рей уже готова к своему отряду, почему бы не дать ей возможность. Но это уж так, мысли вслух. Куда я щас денусь, когда вы с Эрвином и Ханджи какое-то развлечение нам затеваете.       – Ничего мы не затеваем, эй, – слегка ткнул ее пальцем в живот Армин. Анна тут же притворилась, что падает от такого мощного толчка, и рассмеялась от побледневшего вида парня, мгновенно вцепившегося в ее локоть.       – Не смей, блять, так шутить, – выдохнул он, когда она вновь придвинулась ближе.       Девушка хотела заявить, что кому-то надо помыть рот с мылом, но вместо этого примирительно потрепала Армина по голове:       – Не ссы, любовь моя, если и умру, то только от твоей красоты.       Парень еще злился на нее, но все равно казался немного польщенным даже таким неумелым комплиментом. Из всех людей на свете только он понимал, что, пусть и таким жалким способом, но Анна выражает чувства совершенно искренне.       “Идеальный”, – улыбнулась девушка, решив почему-то оставить этот комментарий при себе.       – С чего вдруг такие вопросы? Задумываешься о будущем? – если его сейчас отвлечь, то скоро Армин и не вспомнит, на что злился.       – Да не прям уж… – немного замялся парень, уставившись вдаль. – Как ты и говорила, на пенсию рассчитывать глупо, да еще и при нынешних обстоятельствах, но-о-о… – с улыбкой он взглянул на нее, – помечтать-то можно.       Поневоле Анна улыбнулась тоже. Присмотрелась, прислушалась – вокруг ничего подозрительного. Отклонилась немного назад, оперевшись на руки. Армин тут же притянул ее к себе обратно за пояс брюк, опасаясь новых шуточек.       – Расскажешь? Нет, сначала давай о главном: я там есть, в твоих мечтах? – игриво поинтересовалась она. Тревоги отступили, ушли в далекое завтра, а на душе стало хорошо: сразу же вспомнилось, как Армин, когда еще был кадетом, постоянно рассказывал ей о своих желаниях и о том, как прекрасен мир за пределами того, что они привыкли видеть.       “Интересно, если б мы тогда остались друзьями, смогла бы я спихнуть с места лучшей подруги Микасу?” – мелькнула совершенно глупая мысль, которую Анна себе тут же простила: было слишком уж приятно хотя бы ненадолго почувствовать себя как в те времена, когда все было непонятным, но вместе с тем кристально ясным.       – Конечно, есть, – тут же беззаботно отозвался Армин. – Когда-нибудь, когда мы перестанем беспокоиться о титанах, обязательно отправимся посмотреть на мир. На огненные реки, на море, да куда угодно. Точно будем мы с тобой, Эрен, Мика-       – Фе, – скривилась Анна. – А мы сможем как-нибудь сбежать от твоего дружочка-пирожочка? Кинуть в огненную реку там… Да ладно, ты же знаешь, я прикалываюсь, – тут же сказала девушка, заметив, как лицо Армина совсем чуть-чуть, но изменилось. – Я уже даже привязалась к пацану, куда ж без него?       Парень фыркнул, покачав головой. Пусть отношения между Анной и Эреном изменились, Армин порой все еще остро реагировал на подобные ее шутки, забывая, как обстоят дела теперь.       – В мире столько всего интересного, – продолжил он. – Потом, когда напутешествуемся вдоволь, поселимся с тобой в каком-нибудь тихом красивом месте, – он хотел сказать еще что-то, но замолк, прикусив губу.       Анна вдохновленно подхватила мысль:       – Будет дом с кучей окон, а рядом еще два дома: один Микасы, другой Эрена, потому что, даже когда титаны вымрут, эти две ссыкухи будут продолжать топтаться друг возле друга, не решаясь признаться.       Армин едва не расхохотался в голос, но тут же зажал рот рукой, боясь, как бы не услышала вся округа. Анна, глядя на его реакцию, тоже бесшумно рассмеялась.       – Это точно, – наконец выдохнул он и повернулся к ней, полушутя проговорив: – только вот справится ли моя потрясающая командирша с жизнью без войны?       Анна усмехнулась.       – Я тебя умоляю. Не особо я и цепляюсь за эту должность, уже не так интересно. Эрвин еще давно мне говорил, что долгое нахождение у власти никому на пользу не идет. Я ему верю, тем более возьми хоть Шадиса, вообще печаль.       – С Шадисом все так плохо?       – Разве того, что ты видел, недостаточно? – приподняла бровь Анна. – Типа орет даже больше меня. На самом деле я тоже не знаю, какой он был раньше, не застала. Но Ханджи очень уж его жалеет, говорит, резко другим человеком стал. Может, и не из-за власти, конечно, у меня нет особо желания узнавать его печальную историю, – пожала плечами она.       – Нет, ну все же, – не унимался Армин, – когда-нибудь разведчики перестанут быть нужны, что будешь делать ты?       “Лежать в земле”, – на языке вертелся привычный ответ, но девушка чувствовала, что разрушит им всю атмосферу.       – Да не задумывалась как-то, я ж особо ничего больше и не умею, – это тоже была правда.       Парень энергично замотал головой.       – Уж ты точно не пропадешь, ты же такая талантливая. Есть еще куча вещей, в которых ты хороша, – горячо принялся убеждать он, окончательно отвлекшись от своих обязанностей. Разведчица указала пальцем себе за плечо, намекая, куда он должен смотреть во время дозора. Такая вера в нее согревала и в то же время веселила тем, как идеализированно все же Анна выглядела в глазах Армина.       – То есть предлагаешь открыть трактир? – задорно поинтересовалась она.       – Ну не только в этом, – простонал парень. – Тем более ты уже давно не пьешь.       – Будем считать это твоим позитивным влиянием, – улыбнулась девушка, а после наклонилась ближе к уху и мрачно прохрипела: – хотя до сих пор по ночам на болотах слышен страшный вой – это мои собутыльники поминают меня.       – Я серьезно, – у Армина почти получилось укоризненно посмотреть на Анну.       – Я тоже, – тут же отозвалась она. – Назову коктейль в твою честь. Армин будет подаваться в суперкрасивом дорогом бокале и содержать просто неприличное количество алкоголя. Такой, чтобы сразу башка отлетала и с ног сшибал, – девушка покосилась на парня, проверяя реакцию. Он, смущенно улыбаясь, возразил:       – Тогда ведь его никто брать не будет.       – В корне неверное представление, – уверенно отмела предположение Анна, выставив перед ним палец. – Во-первых, моя коммерческая и немного алкогольная чуйка подсказывает, что точно отбоя не будет у желающих Армина. Во-вторых, – она самодовольно улыбнулась, видя, что продолжает вгонять парня в краску, – может, мне и не нужно, чтобы кто-то хотел взять у меня Армина. Это суперэксклюзивное пойло, единственное во всем мире, которым я ни с кем делиться не собираюсь.       Парень молча притянул ее к себе, чмокнув за ухом. Анна снова глупо рассмеялась. Ей казалось, что счастливее, чем сейчас, она уже никогда не будет.