Тяжесть белоснежных одежд

Заползи в нору и там издохни, - подумал император Кипящих Островов, но вслух сказал иное. До Затмения оставалась добрая четверть часа, и он не мог позволить, чтоб за эти минуты произошло нечто непредвиденное. - Кикимора, признаюсь, я немало удивлен твоей самоотверженностью, - мягко произнес Белос, глядя в выпуклые рыжие глаза демона. По их радужке пробежала алчная искорка. – Я вижу, ты уже получила первую модель от нашего лучшего производителя големов. И как тебе? Кикимора недоверчиво нахмурилась, что-то в голосе Императора ее тревожило, но слова его были слишком сладкими, противиться им она не сумела. - Когда освоишься, мы обсудим твое дальнейшее назначение, - продолжил Белос. – Мне нужен будет полководец для армии техно-големов. Прискорбно, но моя правая рука скомпрометировала себя, проявив чудовищную некомпетентность. И предав мое доверие. Теперь ты – моя последняя надежда. - Полководец, - потрясенно прошептала Кикимора, не слыша ничего иного. Сердце ее заколотилось, рот наполнился слюной. Полководец! - Генерал армии Императора, - нетерпеливо дополнил Белос обещание, какого не давал, и сдерживать не собирался. - Генерал, - для маленькой Кикиморы это было чересчур. - Но сейчас у меня для тебя есть особенное задание. Оно не требует мощи костюма, лишь ума и твоей природной ловкости. - Все, что угодно, мой император, - Кикимора преклонила колени, ее огромный неповоротливый доспех сделал то же. - Дождись меня в тронном зале, - приглушенно велел Белос. – Чтобы никто не видел тебя и не слышал. Это только между мною и тобой, дело императора и генерала. Доберешься, активируй глиф позади трона. Ослепленная перспективами Кикимора не замечала, как дружелюбная маска императора идет трещинами. Дом рядом. План исполнен. И на сладкое ему досталась Луз, не его удобный гримволкер, конечно, но сойдет. Даже лучше. Чтобы до демона, наконец, дошло, пришлось еще раз повторить, Кикимора вылезла из костюма и пошлепала прочь, шепча про себя: «генерал-полководец». Глядя ей вслед, Белос подумал, что с ее маленькими ножками она как раз окажется на месте, когда Иссушающее Заклинание активируется. Свидетели ему сейчас были не нужны. Он вернулся к столу, где под тканью плаща ярился Коллекционер. Диск следовало спрятать и так, чтобы его не нашли. Сад Костей подходил идеально. Не слушая гневных криков, Белос отправил своего гения в черную пропасть. Туда, где кучей дробленых черепов и истлевшей плоти хранились разочарования. - Лжец! – затонул в темноте его последний вопль. Белос прислушался, но разобрать звон на дне не смог. Он потер срезанный край уха и вернулся к мерно гудящей сфере, удерживающей человеческое дитя. Кикимора добралась до Тронного зала, когда почувствовала слабость. Голова кружилась, ее затошнило, клеймо на руке раскалилось. - Новый мировой порядок, - одержимо бормотала она. – Генерал-полководец. Под трехпалой рукой засветился глиф, до этого казавшийся одним из невзрачных камней. В отдалении раздался шум, но больше ничего не произошло. Кикимора ждала напрасно. Почему-то совершенно обессиленная она присела у подножия трона. – У Титана на меня большие планы. – Подумала она, чувствуя под спиной надежную мощь постамента. – Генерал-полковедьмец армии императора. Имперармии. Правее и рукее правой руки. Рукикимора… Янтарные глаза уже погасли, но самодовольная ухмылка навсегда осталась тлеть на холодных губах. И Белос, услышав шум обвалившейся лестницы, ведущей к саду его скорби и горести, коротко улыбнулся. Коллектор похоронен навеки вместе со своими нечестивыми секретами и колдовством. Девочка теперь. *** Проводник по миру людей? Серьезно? Сколько, она думает, ему лет? В чем он может не разобраться с его-то опытом? Пока дитя страстно убеждало его в том, как необходимо ему будет сопровождение по родному миру, Филипп неожиданно для себя ощутил печаль. Когда сотни лет назад он оказался в этом аду, наполненном ведьмами и демонами, совершенно один, вот тогда проводник ему бы не помешал. А сейчас чего? Раздраженный тем, что она снова и снова называет его Белосом, хотя отлично знает, как его зовут, Филипп выдернул себя из меланхолии и заставил прислушаться к ее словам. Информация о том, что больше не существует охотников на ведьм, порадовала его. Пока он трудился здесь, его братья не покладая рук сражались со злом на своей земле, и одержали победу столь блистательную и неоспоримую, что сама должность Охотника на ведьм упразднилась за ненадобностью. Такого подарка Филипп не ждал. - Мир изменился, Филипп. – О, Филипп, уже неплохо. – У нас есть электричество, телевидение, интернет… Филипп не позволил лицу выдать своего замешательства. Слова могли быть выдуманы от отчаяния, но девочка так страстно цеплялась за их диковинные звучания, не имеющие для него никакого смысла, что он позволил ей продолжить. - Мы научились передавать по воздуху изображение и звук! – выкрикнула она. - По «Ведьмограмму» и воронофонам я бы скучал, - согласился Филипп, довольный, что умные люди научились обходиться без магии, обеспечивая себя привычным ему уровнем комфорта. – Изобретения весьма полезны. Обмен информацией – основа цивилизации. – Он кивнул сам себе. - Дело не только в изобретениях, изменилось общество, - Луз паниковала. У нее не было плана, а заклинание, превращающее ее в камень, медленно расползалось по ноге. – Изменились воспитание и мораль, и отношение людей ко многим вещам. Женщины! – выкрикнула она. – Голосуют и заняты на руководящих должностях! Все еще император окинул ее озадаченным взглядом – Как Терра и Хэтти? – Видя, что эти имена ничего для нее не значат, он подсказал – Глава ковена Растений и ковена Исцеления. Почему-то Луз совсем не обрадовалась. – Теперь однополые союзы узаконены, - брякнула она. - Как союз мистера и мистера Парк? – вежливо уточнил Филипп, поднимая внутри Луз волну тошноты. - Ты все равно в обморок упадешь от фурсон, - огрызнулась она, хотя он точно ничем ее не обидел. - Луз, ты знакома с Эберфулфом? – спросил он, понимая, что разговор ходит по кругу и пора его заканчивать. Конечно, он знал, что она тянет время, но время у него еще было. И он столько веков не разговаривал с человеком, что позволил себя увлечь. Маленькая слабость подыграть перепуганной девочке, которая слишком увлеклась магией и лишилась шанса на спасение. Теперь она умрет. Слабость оказалась брешью. Он понял это, когда протянул ей руку в знак дружбы и прощения, а она отпечатала на нем клеймо. - Отменяй! – крикнула она! – Отменяй заклинание! Откати! Разманифестируй его! Спаси моих друзей! Ты же можешь… Ты же можешь?! Филипп, пораженный предательством, а еще больше – глифом невидимости, которого так и не нашел за все эти годы, почувствовал, как клыки вендиго пробили губу. Вкус своей крови он всегда ненавидел, но сейчас его перебили запах паленого мяса и сияние зловещего треугольного отпечатка на коже. Луз в ужасе смотрела, как его рука стекает целым предплечьем, стекает с кости как тина или смола, капает на пол, прожигая камень, а потом собирается обратно в руку уже безо всякого клейма. Теперь он меня будет каменить с головы, в ужасе поняла Луз. Филипп посмотрел на нее пристально, без улыбки. В глазах его была только скорая смерть. - Ты что-то говорила, милая? *** Теперь, когда он завершил все дела… Филипп огляделся. Портал за его спиной гудел и манил. Он с сожалением подумал, что где-то тут в начавшейся суете и криках ужаса все еще бегает его последний гримволкер. Оставлять его в гибнущем мире не хотелось, он же обещал показать тихий приятный мир, лишенный боли, но тратить время на уговоры неблагодарного мальчишки он уже не собирался. По злой иронии, тратить время ему бы и не пришлось. Хантер, ослепленный и оглушенный болью, пошел бы куда угодно, если бы это избавило его от страданий. Половину его тела пожирал огонь, но другой половиной он чувствовал, что дядя тут. Дядя рядом. Он придерживает его, помогает встать. И ведет куда-то замученного и лишенного воли в темноту и блаженную тишину. Хантер плакал очень редко, не заплакал и сейчас. *** Кипящие Острова кипели. Дверь за спиной бывшего императора Кипящих Островов закрылась на замок.