Одиннадцать утра.

      Яркие лучи раннего солнца настойчиво пробирались в просторную комнату сквозь плотную ткань шторы, на часах было около одиннадцати утра, и ясный свет все-таки одержал победу над занавесом кровати, что так отчаянно пытался скрыть девушку, лежащую внутри, от тягости утреннего пробуждения. Хотя, не сказать что с недавнего времени утренние подъемы стали для Амалы чем-то напряженным.       С тех пор как все события в Калькутте устаканились, прошло немало времени, время стало идти своим чередом, индийская культура занимала все большую часть в жизни молодой девушки, а Калькутта стала почти родным местом, тонко вплетая в сознание Амалы ниточки местных традиций, обычаев и истории.       Повернувшись на бок, и до конца проснувшись, девушка не замечает рядом человека, которого она привыкла видеть каждое утро. Кажется, за это время она успела выучить каждый сантиметр его тела, каждый изгиб, каждую, казалось бы, неприметную черту она прекрасно знала, и стой перед ней тысячи людей, она бы с огромной вероятностью, с закрытыми глазами сразу нашла бы там его. Почему-то просыпаться по утрам ей никогда не удавалось раньше Рэйтана. Может, он еще не привык к их совместной жизни? А может не отвык от старой? Думать об этом Амале не особо хотелось, ведь находиться в объятиях Вайша каждый закат и рассвет – одно из самых любимых занятий девушки. Она любила, как он смотрел на неё утром, пока она разглядывала его, словно картину, написанную когда-то кем-то вроде Моне.       А Рэйтан любил наблюдать за этим, перебирая в голове мысли о его новой – человеческой жизни, и о том как приятно удивляться обыденным для людей вещам.       А еще Рэйтан любил Амалу.       Пересилив желание пробыть в мягкой кровати целый день, девушка все таки встает, направляясь в сторону кухни, где она надеялась обнаружить своего мужчину.       Крепкая мужская фигура стояла возле кухонного гарнитура, плавно перемещаясь из стороны в сторону, наблюдая за каждым блюдом, что сейчас подвергалось умелым рукам Рэйтана. Ароматный шлейф развевался на все помещение. Наверное, если бы в это время кто-то проходил мимо, они бы определенно принюхались, чтобы узнать источник столь вкусных ароматов. Амала тихо подошла к комнате, и, аккуратно облокатившись на дверной косяк наблюдала за Вайшем. Тонкие пижамные штаны, что когда-то подарила Амала, были единственным элементом одежды на мужчине, не считая угольно-черного цвета фартука, что тот надевал каждый раз, когда принимался за приготовление еды. Волосы Рэйтана были собраны в небрежный пучок, и лишь несколько прядей выбивались из-под резинки, что не удержала пышные локоны мужчины.       – Что там стоишь, лилия моя? Доброе утро, – прервав размышления девушки, Вайш обернулся на Амалу, расплывшись в теплой улыбке, и раскинул руки для объятий.       – Доброе утро, – бывшая Кхан прильнула к мужчине, обхватив его своими аккуратными руками, – Когда ты проснулся? Что тут готовишь?       Рэйтан поцеловал девушку в макушку, нежно, вмещая в этот поцелуй столько заботы и любви, сколько, наверное, возможно.       Мужчина аккуратно обхватил шею Амалы пальцами, и приподнимая её лицо вверх сказал:       – Шагай умываться. Сейчас почти все будет готово, – чувственный поцелуй, и девушка направляется в ванную комнату.       – Я тут подумала недавно. Может нам куда-то съездить? Хочу посмотреть Индию побольше, какие-нибудь еще города. Ты же много знаешь о красотах страны, может есть что-то на примете? – Амала с непонятным взглядом, полным смеси, наверное, всех её эмоций, глянула на Вайша.       – Есть конечно, хочешь просто посмотреть страну? Или что-то конкретное?       – Хочу понять Индию.       – Понять? – на лице Рэйтана появилась довольная улыбка, словно этот неоднозначный ответ он и хотел услышать от избранницы       – Да, хочу посмотреть её не со стороны туриста, а чуть глубже. В принципе, я была бы не против начать и с самой Калькутты.       – Калькутты? Я думал ты тут уже как дома.       – Скорее домом для меня стал ты, – Амала ласково поцеловала Вайша, сидящего рядом в нос, после чего на его лице остались следы от соуса, что был на губах девушки.       Она довольно улыбнулась, когда увидела родную усмешку на лице Рэйтана, а затем вдруг в мгновенье стала серьезнее.       – Не жалеешь что все так вышло? – вопрос возник из ниоткуда, но все же Амала решила его задать, – Сейчас мог бы быть аватаром, решать какие то важные дела, а тут сидишь и думаешь со мной о путешествиях по Индии, которую наверное, знаешь наизусть, – она улыбнулась, искренне, будто ребенок спрашивал у взрослого очевидные вещи, и посмотрела на Вайша.       Опустив кусочек идли в кокосовый соус, Рэйтан медленно, давая стекать прозрачным струйкам, поднял лепешку, и потянулся к щеке Амалы, оставив на ней дорожки от соуса, который вот вот норовил капнуть вниз. Он осторожно прильнул к её щеке, и легким, почти невесомым поцелуем, убрал следы сладкого варенья с лица девушки.       – Я никогда не буду жалеть что выбрал тебя, моя июньская лилия. В день когда я обрел тебя, я обрел жизнь. Ту, о которой все время своего существования лишь строил мечты, и лишь задумывался, бывает ли такое на самом деле. Я променял бы все чтобы прожить сейчас с тобой ту жизнь, которую я проживаю, я бы путешествовал с тобой везде, и буду путешествовать. Я люблю тебя, Амала.