ручки.

— Блять, Кость, ай! - пищит Юра, когда тот тянет его в машину. Уралов получил звонок от Ильи, что его любимый и дорогой Татищев нажрался в баре в три часа ночи и его нужно забирать, а то он перебьёт все стекло в этом баре. И вот сейчас, пока этот самый дорогой и пьяный Юра валяется на переднем пассажирском, Костя, явно недовольный, везёт его на квартиру. От раздражения пальцы сжимают руль до белых костяшек, на что слышит тихий вздох. — Катюш, ты знаешь, что у тебя красивые пальцы? - голос у Татищева пьяный, как он в буквах не путается - новая загадка человечества. — Ну началось. - бубнит Костя и краем глаза смотрит на Юру и тяжело вздыхает. Помимо голоса, ещё и глаза пьянющие. — Правда, Катюш, правда. Они такие.. - мнётся и сглатывает, - длинные, аккуратные. Ну прям охуенные. — Юр, помолчи. До дома немного осталось. На это Юра тянет из кармана пачку сигарет и подцепляет одну пальцами. Костя разрешает, он знает. А если не разрешит, он из машины выйдет сейчас, чтобы покурить. На раздражённый вдох не обращает внимания и подкуривает сигарету. Окно открывает Уралов, потому что Юра забыл. — И все-таки, Кость, повезло тебе с такими руками. Я даже завидую. — Юра. — Не юркай, я правду говорю. - голос у Татищева, на удивление, прояснился. — Вот знаешь, ты когда меня растягиваешь.. Договорить ему не дало резкое торможение машины. Почти вперёд улетел, а потому что пристёгиваться надо. Костя повернул ключ зажигания и пошёл обход к пассажирской двери, чуть ли не за шкирку таща Юру из машины. Правда, хватка легла за запястье, из-за чего послышался сдавленный писк. — У тебя такая крепкая хватка, Кать. Особенно в других местах, понимаешь? - он явно не отдавал отчёт своим действиям и словам. - Третий раз прошу, давай хотя бы до квартиры поднимемся. - Костю потряхивало. Ещё одно слово и он этими руками его придушит. Или трахнет. Или и то, и то. Подъездная дверь, двери лифта и Юра жмётся. Жмётся так, как будто они месяц не виделись. Учитывая уровень его тактильности, ему два дня без ласки может ударить в голову до безумия. А Уралова начинает вести. Он хватается пальцами за плечи парня и оставляет мягкий поцелуй на макушке. Спустя мучительную минуту лифт открывается, и Костя тащит Юру в квартиру. Благо лето, благо нет верхней одежды. Уралов судорожно развязывает шнурки, что явно плохо ему даётся. Плюнув на это дело, стаскивает кроссовки за задник. А Татищев льнет сзади, ластится, как кот, просящий ласки. — Что ты там про растяжку говорил? - не оборачиваясь спрашивает Костя, чуть ли не бегом идя в спальню. — Ну.. - словарный запас Юры заканчивался, но он пытался. — Они, пальцы в смысле, когда внутри, они так охуенно чувствуются. Не, твой хуй ниче не заменит, но они такие охуенные. - М, ты повторяешься. - Костины пальцы потряхивало от предвкушения. — А ещё, когда я без тебя дрочу, я представляю их на себе, представляешь, Катюш? Катюш? - Юра теряется, когда его подхватывают на руки и опускают на кровать. — Юр, ещё одно слово, и я за себя не смогу ручаться. - Уралов смотрел на него тёмным взглядом. Умеет же распалить, сученыш, хотя даже не догадывается об этом. Слов дальше не следует, Татищев просто давится стоном, когда Костя сжимает его талию. Рука перемещается выше и хватает за подбородок. Юра не сдерживается первым и тянется за поцелуем. Не тянет, сразу лижет кромку зубов. Уралова ведёт, он сжимает чужую челюсть и чуть ли не впечатывает чужое лицо в своё, сплетая языки. Долго, мокро, чувственно. Юра задыхается и отстраняется. Его взгляд падает на руку и, не задумываясь, тянет за запястье и подносит к губам. И лижет. Дыхание спирает у обоих, Костя смотрит заворожённым взглядом, а потом продолжает недавнюю игру. — Целую ночь грезил - развлекайся. Покажи, что ты умеешь. - голос хрипит и он поддевает подушечкой пальца нижнюю губу Татищева, приоткрывая его рот. Юра намёк понимает и лижет кончиком языка, а потом обхватывает губами. Чуть цепляет зубами, пропускает глубже и мычит от удовольствия. Водит по фалангам и упивается этим, иногда поглядывая в глаза напротив. А глаза напротив пытаются запечатлеть все это в своей памяти навечно. Покрасневшие от алкоголя и возбуждения щеки, горящие глаза, Костя не может отвести взгляд. — Может, помимо моих пальцев у тебя ещё и на отсосы фетиш? - Уралов слегка усмехается и достаёт пальцы. — Может, ты просто уже сделаешь хоть что-то? - Юра звучит раздраженно, но дрожащий голос выдаёт того с головой. И Костя делает. Припадает губами к шее, залезает руками под футболку и оглаживает рёбра. Татищев тихо стонет и пытается стянуть чужую футболку. Когда это получается, ведёт пальцами по животу, обводя каждый рельеф. — Катюш, тебя будто с порно журналов создавали. - пальцы давят, чутка царапая кожу, заставляя Уралова шумно выдохнуть. Фраза остаётся без ответа, Костя припадает губами к чужой груди. Широко лижет сосок, прокручивая пальцами второй. Футболка слетела во время процесса, но сейчас ее местоположение и состояние волнует в последнюю очередь. Когда Юра так стонет под ним, Костю вообще мало что волнует. Сам же Татищев утыкается носом в чужую шею и покусывает. Ну, как покусывает. Кусает до красных отметин, оттягивает кожу, зализывая следы от зубов. Юра тянет пальцы к ремню и гладит Уралова через брюки. Реакция следует незамедлительно, полувздох-полустон раздаётся прямо около уха, заставляя мурашки пробежаться по всей спине. — Знаешь, я тут кое-что придумал. - Костя отстраняется и меняет их местами. — Скажи, если будешь против. - а вот это больше похоже на него настоящего. Он тянет с Татищева спортивки вместе с бельём, одним движением (почти одним) стягивая их. Вслед за ними летят и его собственные брюки. Уралов поднимает глаза и с легкой ухмылкой переворачивает Юру к себе спиной, надавливая пальцами на поясницу. — Можешь заняться тем же, что вытворял с моими пальцами, пока они будут внутри. - где-то снизу послышался томный стон в ответ. Костя обвёл глазами картину перед ним и опустил руки на чужую задницу, слегка раздвигая. Долго Уралов в такие моменты не думал, он больше делал. Рука тянется к тумбочке, доставая из верхнего ящика смазку (спасибо Саше, его совет) и щедро льёт на пальцы и промежность Юры, от чего тот вздрагивает. Костя проводит пальцами до мошонки и возвращается, холодя смазкой сжатое колечко мышц. Дразнит подушечками пальцев и прерывается на стон, когда Татищев сжимает его член через ткань белья. Уралов без особых церемоний давит, и входит одним пальцем, толкая до конца. Юра снизу стонет, сжимая основание чужого члена. Когда Костя лишился белья, он не помнит, да и ему явно плевать. Толкается ещё раз, выходит почти полностью и оставляет так. Татищев таким раскладом недоволен, пытается насадиться назад и опять стонет, когда вслед за его движением палец входит до конца. — Так же ты хотел, да? Так глубоко, - Костя сгибает палец, оглаживая внутри, - так неосторожно, возможно грубо, да? - с губ слетает тихий стон, когда он чувствует язык на головке. Добавляет второй палец, толкаясь грубее, сгибает пальцы, ища ту точку. И находит. Случайно. Спина Юры выгибается почти до хруста, он лишь сильнее сжимается. — Ты так сжимаешь меня, Юр, нравится ведь? - голос хрипит, а перед глазами плывёт от ощущения влажности вокруг члена. А Татищев старается. Сосет с таким пристрастием, будто от этого зависит его будущее. Обводит кончиком языка венку, глотает глубже, стонет, посылая вибрации по чужому телу. Положение не самое удобное, потому перехватывает член у основания, помогая себе. От всех слов Кости, которые льются сладкой патокой в уши, мутнеет в голове, а собственный член дергается от каждого толчка. Юра понимает, точнее, осознаёт в последнее мгновение, что долго не протянет, и отстраняется, чтобы повернуться наконец лицом, а не задницей и поцеловать. Костя приподнимает брови и смотрит на раскрасневшегося Татищева, который ложится рядом с ним, пытаясь перевернуть Уралова. — Кость, не надо сегодня. - останавливает руку на полпути у тумбочки Юра. — Сегодня без него. — Это с чего такое решение? - брови Кости взметнулись выше. — Совсем перепил? — Я хочу. Это приятно. Уралову сносит крышу окончательно. Он наклоняется над Юрой и целует. Несдержанно, грубо, от привкуса своей же смазки на языке Татищева кружит голову. Костя приподнимает чужую ногу и держит под коленом, подставляя головку ко входу. Юра движется на встречу, потому что так хочется. Хочется ни ему одному, и Костя толкается, входя наполовину. Юра стонет, почти хнычет, от ощущения заполненности. Толкается бёдрами вперёд, когда Уралов выходит и резким толчком заполняет полностью. Они стонут в унисон, Юра - от переизбытка эмоций, Костя - от того, как он его сжимает. Тело у Татищева как оголенный нерв, докуда не дотронешься, отреагирует остро и выгнется дугой. Костя толкается, не сдерживается, растянул он его достаточно. Целует Юру в губы, в нос, щеки, всего целует, шепчет что-то на ухо, задевая языком раковину. А Юра стонет, стонет, стонет. Крышу срывает обоим, комната заполняется шлепками, пошло хлюпающими звуками. Татищев царапает чужую спину ногтями, скулит от стона прямо на ухо. Тянет руку к ноющему члену, Костя его опережает, подстраиваясь под собственный ритм. На шее остаются красные следы, как их скрывать - проблема их будущих. — Кость, я скоро… - Юра захлёбывается стоном, поддаётся телом навстречу, вцепляется за чужие плечи. — Я тоже, Юрочка, - Татищев скулит от такого обращения, в глазах бегут звёзды от всех ощущений. Костя подхватывает чужие бёдра, входит глубже, давит головкой на простату, пробивая Юру на скулёж, сжимает внутреннюю сторону бёдра, сам стонет, сбиваясь с ритма. Татищев выгибается и почти кричит перед оргазмом. Косте хватает пары движений бёдрами и он изливается внутрь с протяжным стоном. Падает на свободную сторону кровати и смотрит на красного, взмокшего и улыбающегося Юру. — Ты в порядке? - ведёт рукой по щеке, оглаживая мягкую кожу. — Все охуенно, Костенька, все просто охуенно. - Татищев устало улыбается и ложится на чужую грудь. — Ещё бы. - Уралов целует в макушку и прижимает к себе. - Люблю тебя. — И я тебя, Кать.