drunk.

Вечеринка моей одноклассницы Эбигейл была в самом разгаре. Громкая музыка, от которой виски пульсируют в такт битам, разносящихся по дому; не менее десяти постепенно пустеющих ящиков, ранее наполненных самым разным алкоголем от пива до водки; куча пьяных лиц, огромная, черт возьми, куча пьяных людей с пьяными лицами. И я, полагаю, один из них. Будучи интровертом до мозга костей, я всегда предпочитал тихие домашние посиделки с лучшим другом вместо громких и шумных вечеринок, однако вышеупомянутому в этот раз удалось меня затащить на одну их, буквально крича мне в трубку о том, что это — лучшее событие года. Заходя внутрь, мне хотелось развернуться, убегая как можно дальше, либо же запрыгнуть на самую крышу трехэтажного дома, смотря на небо вдали от скопления людей, с которыми я вряд ли бы заговорил в школе. Однако, я здесь, и я очень пьян. Толпа постепенно вымещает меня в самый центр гостиной, заставляя неловко двигаться в такт играющей музыке, очень сильно стараясь не отдавить каждому присутствующему все десять пальцев ног. Руки вверх, бедра вбок; — Боже, ну и херня, — тихо бормочу себе под нос, пьяно хихикая и прокручивая уже пятый, кажется, пластиковый стакан с алкоголем в длинных пальцах, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь, кроме мигающего вокруг света. Клянусь, будь я тут трезвым — словил паническую атаку. Люди вокруг меня подозрительным образом рассасываются по стенках дома, кто-то садится на пол, кто-то на диван, а затем я слышу громкий женский возглас: — Бутылочка! Давайте все сюда, чем больше людей, тем веселее. — Блондинка, кажется, хозяйка дома, медленно вильнула около своего бывшего парня бедрами, практически спотыкаясь, но все же усаживаясь на диван, закидывая ногу на ногу и осматривая всех присутствующих. — Еще кто-то хочет? Давайте, не притворяйтесь девственниками. Я хмыкнул, собираясь свалить в самый дальний угол дома, подальше от такого веселья, но, разворачиваясь, получил толчок в бок от Нэда, почему-то очень осуждающе смотрящего на меня. — Питер, ты сейчас реально собираешься пропустить такой шанс? Хочешь, чтобы даже твои губы были девственными до свадьбы? И не факт, что она у тебя будет, с такой-то жизнью, — лучший друг хмыкнул, под руку заводя меня в круг людей, отсаживая куда-то к стенке, — да и у меня, кажется, тоже. Закатывая глаза и ощущая под задницей холодный пол, я решил не спорить. Кажется, Нэд чертовски прав. Мне уже 18, а я все еще ни с кем не целовался. Что ж, идея исправить это недоразумение в тот момент показалась моей пьяной голове хорошей и даже отличной. Бутылочка начала стремительно крутиться, а люди вокруг то целоваться, то уходить куда-то, а затем возвращаться спустя несчетное количество времени. Я слабо понимал суть, но тут бутылочка указала на меня. Взвизг рядом с ухом заставил оторвать расфокусированный взгляд от пола в попытке найти того бедняка, которому выпало меня целовать. Черт. Первый поцелуй. Лишь бы не кто-то, с кем я вижусь чаще раза в неделю… Стыдно, стыдно, стыдно, стыдно. Снова толчок в плечо. Взгляд устремляется прямо, кое-как устанавливая зрительный контакт с девушкой. Либо она очень красивая, либо я очень пьян. Вероятнее всего, оба варианта. Темные волосы по плечи, тонкая открытая шея и ключицы, на губах то ли едва смущенная, то ли раздраженная улыбка. — Паркер, ты идешь? — Спрашивает она, а я пытаюсь понять, откуда она вообще знает мою фамилию. Ну или помнит, вроде все из одной школы. Встаю на ноги, стараясь не сильно шататься, а затем ощущаю рядом с собой тонкий и приятный шлейф женских духов: перец и амбра? К черту. Девушка уже подхватила меня под локоть и тащит на второй этаж. — Куда мы идем? — Знаешь, Паркер, я с облегчением выдохнула, когда мне выпало пробыть 15 минут с тобой, а не с каким-то идиотом, но ты кажешься изрядно выпившим. Повторяю правила игры: первых ход — пара целуется, второй — другие идут наверх в одну из комнат на 15 минут, а дальше либо спускаются назад, либо нет. Пропуская практически все слова мимо ушей, спотыкаясь на лестнице и начиная краснеть, я попытался уточнить пару моментов: — И что нам делать 15 минут? Ты не считаешь меня идиотом? Занятно… — Заставить тебя протрезветь будет лучшим применением этого времени. Теперь считаю, в школе ты кажешься адекватнее. Что ж, в тихом омуте. — Шатенка затолкала меня в комнату, тихо вздыхая и включая там свет, сразу же бьющий по глазам и заставляющий щуриться. — Заходи в ванную, давай. Спустя, кажется, несколько мгновений, меня окатило ледяной водой, отчего я громко вскрикнул, стараясь прикрыться руками от струящегося на меня сверху потока, что лишь усугубило ситуацию, заставляя воду плеснуть в само лицо. — Какого черта ты делаешь? — Быстро выключая воду в душе и протирая глаза, я начинал злиться. Девушка молчала, но на ее лице читалась усмешка, а скрещенные на груди руки легко подрагивали в момент, когда она откровенно громко смеялась. Эмма Эванс, передо мной чертова Эмма Эванс. Слегка протрезвев, я начал узнавать черты лица, выразительные зеленые глаза и тонкие губы, на уроках обычно сжатые в тонкую линию, всем своим существованием выражая недовольство. Девушка действительно была очень красива, и это была причина, по которой я ни разу за 12 лет не заговорил с ней сам. — Так какого черта, Эмма? — О, я вижу, ты трезвеешь, даже вспомнил мое имя, — на бледном лице показалась довольная ухмылка, а в следующую секунду меня снова окатило холодной водой. Утробно рыча, я практически выпрыгнул из душевой, по пути снимая с себя промокшую футболку и откидывая ее на пол в попытке убрать неприятную намокшую ткань как можно дальше. — Для тебя это шутка какая-то? Нельзя так делать, это… — я опустил глаза вниз, руками смахивая с волос воду, стараясь выжать их, — жестоко. — Зато действенно. Две минуты, и ты почти как стеклышко. Сколько времени бы у тебя заняло трезветь самостоятельно? Ближайшие часов пять? — Эванс хмыкнула, обходя меня со спины и поднимая сброшенную на пол футболку, отжимая, а затем вешая на батарею. — Извини, конечно, но я не хочу торчать в одной комнате с пьяным подростком. — А ты будто не пьяный подросток? И вообще, не играла бы тогда, — я развернулся, становясь к ней лицом, и тут же ощутил, как щеки живо краснеют от осознания того, что я стою перед девушкой обнаженным по пояс. Впервые в жизни. — Меня подруга затащила. Я бы не согласилась, если бы не моя огромная любовь к Лиззи, — Шатенка запрыгнула на стоящую за ней тумбочку, удобно усаживаясь и скрещивая ноги в позе лотоса, — Нэд? Я видела, как он тебя тащит. — Именно, — кивая в подтверждение своим словам и стараясь отжать штаны, не снимая их, я опустил голову, стараясь скрыть такое заметное, на мой взгляд, смущение, — так что мы должны были тут делать? — Целоваться, — Эмма хмыкнула, — по их задумке — трахаться. Что, хорошие мальчики не нарушают даже такие правила? — Я не…- Щеки покраснели пуще прежнего, а мне не оставалось ничего, кроме как стоять, переминаясь с ноги на ногу, пока девушка слезала с тумбочки, подходя практически вплотную. — Успокойся, Паркер, я пошутила. Твоей девственностью пахнет за милю, и я не думаю, что после секса это может измениться, — прошептала она, приподнимаясь на носочки, чтобы дотянуться до моего уха, — лучше высохни. Легкий толчок в плечо — снова, а после звук закрывающейся двери в ванную. Громко выдыхая через нос и, конец, поднимая глаза от пола, я чертыхнулся, бормоча под нос: — Да уж, не думал, что девственность имеет такой яркий запах. Подойдя к зеркалу и смотря на собственные раскрасневшиеся щеки, я неловко похлопал себя по мокрым карманам брюк. Вот он, всемирно известный герой — Человек Паук. Пьяный вдребезги на первой в жизни школьной вечеринке, стоит практически насквозь мокрый от попыток отрезвить его. Теперь великий Мститель боится выйти из ванной, испытывая неловкость от ситуации. Что будет хуже? Выйти и опозориться сильнее или сидеть следующие 10 минут тут, затем свалить через окно комнаты, а после сменить школу. А лучше город. Ну и пиздец. Вдох. Выдох. Вдох. Шаг к двери. Выдох. Нужно. Открыть. Дверь. И выйти. Ничего страшного, ну же, Питер, неужели девчонка с задних парт страшнее пришельцев? Точно не страшнее, в этом и проблема. Она значительно красивее их. Вдох. Выдох. Еще шаг. И еще. Я открыл дверь, неловко выглядывая из-за нее. — Десяти минут мне не хватит, чтобы полностью высохнуть. Не против компании? Эмма сидела на кровати, спиной ко мне, ее голова была развернула в сторону открытого окна, а волосы плавно развивались от проникающего в проветриваемую комнату прохладного ветра. — Вышел все-таки. А я все гадала, ждать тебя или нет, — Говоря эти слова будто с усмешкой, она медленно развернулась ко мне, чуть откидывая голову назад, приподнимая подбородок и обнажая и без того открытую шею. Ее короткая черная шифоновая блузка оголяла и плечи, ниспадая легкой прозрачной тканью по хрупким рукам, — не стой в дверях, проходи. Если, конечно, ты не успел снять с себя еще и трусы. Сглатывая вязкую от сухости во рту слюну, я вышел, закрывая за собой дверь, направляясь к кровати и усаживаясь на самый ее край. — А мне стоило? — Вылетело быстрее, чем я успел подумать, что говорить. Автоматически. Хотелось ударить себя по голове чем-то тяжелым. Сильно хотелось сильно ударить чем-нибудь очень сильно тяжелым. Эванс, кажется, и сама опешила от моего вопроса, ведь мгновенного колкого ответа от нее не послышалось. Лишь тихое мычание, за которым последовало прикосновение теплых ладоней к моим продрогшим плечам, заставляя кожу покрыться мурашками от разницы температур. — Питер, вряд ли сегодня у тебя получится удивить меня чем-то еще, помимо факта наличия мышц под огромными футболками. Стараясь дрожать под чужими руками не столь откровенно, особенно, когда при каждом порыве холодного весеннего ветра хотелось буквально сорвать с себя кожу и повесить ее на батарею, а лучше сразу отправить в костер, чтобы хоть как-то согреться, я замешкался, не зная, то ли возмутиться, то ли поблагодарить за возможный комплимент, то ли спросить, чем ей не угодила моя футболка. Вопросов было много, знать ответ ни на один из них не сильно хотелось, даже учитывая собственную любопытность. Залезая с ногами на кровать и постепенно разворачиваясь лицом к шатенке, я слабо улыбнулся, отмечая, что ее руки остаются на том же месте, лишь чуть меняя положение, оглаживая мою кожу ближе к шее, большим пальцем очерчивая ключицу. Не знаю, что именно произошло в этот момент, но я резко придвинулся еще ближе, за пару секунд преодолевая расстояние между нашими лицами, неумело сминая ее прохладные губы своими. Рука переместилась на женскую талию, а после — поясницу, мягко и аккуратно прижимая девушку к себе, желая ощутить, дотронуться и прикоснуться. Чужие губы, что поначалу оставались неподвижными, неожиданно для меня стали отвечать на поцелуй, а девичья ладонь зарылась в мокрые кудрявые волосы, притягивая мое лицо ближе и легко наклоняя его в сторону для большего удобства. Я целовал Эмму нежно и практически невесомо, в то время как она отвечала на удивление робко, но в то же время настойчиво, языком время от времени скользя по моим губам, а второй рукой оглаживая мои лопатки, первой же притягивая все ближе и ближе, хотя куда уж ближе — только сожрать друг друга. Неловко отстраняясь от поцелуя, я тут же почувствовал, как щеки вновь предательски краснеют, но тело практически целиком согрелось, оставляя след недавнего озноба лишь на кончиках пальцев. Оставляя руку на женской пояснице, буквально боясь пошевелиться, я заглянул в широко распахнутые глаза шатенки, чуть щуря собственные, будто стараясь прочитать в зелени чужой радужки хоть что-нибудь. Девушки — существа загадочные, и мой немой вопрос так и остался без ответа, однако теплые руки вновь прижали меня к себе, накрывая губы еще одним поцелуем, более глубоким и влажным: чужой язык проник в едва приоткрытый из-за поцелуя рот, очерчивая ряды зубов и мой собственный язык, в то время как я неумело старался повторить ее движения сам. Левая рука опустилась на колено Эммы, плотно обтянутое джинсовой тканью, сжимая пальцами и поглаживая, а правая поднялась выше — к лопаткам, а затем к шее, невесомо обводя самыми кончиками тонкую кожу. Девушка едва вздрогнула, медленно меняя свое положение, постепенно наваливаясь на меня и заставляя оказаться в положении лежа на спине, пока она удобно уселась сверху, чуть выше бедер, и, не разрывая поцелуй, руками начала исследовать обнаженный торс. Дыхание сперло в районе грудной клетки — как раз там, где только что кожу оглаживали тонкие пальчики Эванс, скользящими движениями едва касаясь уже давно напряженных сосков и ведя руку ниже — по линии пресса, очерчивая каждую напряженную мышцу, но в неуверенности останавливаясь ниже, там, где спазм судорожно завязывался в крепкий узел слишком быстро нарастающего возбуждения. Стараясь не оставаться в стороне и ласкать партнершу в ответ, я старательно целовал мягкие губы шатенки, пальцами обводя каждый выпирающий позвонок, уже давным-давно запустив руку под ткань блузы. Вторая моя рука довольно уверенно уместилась на женской груди, сжимая сквозь ткань бюстгалтера и стремясь пробраться дальше — под белье, чтобы невесомо подцепить сосок пальцами, ласково оттягивая, а затем, выкручивая, отпустить. Девушка надо мной, кажется, издала едва слышимый полу-стон — полу-выдох, начиная судорожно расстегивать пуговицы на блузке, отрываясь от моих губ и оставляя на них остаток своей усмешки. Откидывая ненужную ткань в сторону, она выпрямилась, слабо ерзая на моих бедрах, заставляя уже мои губы сжаться в тонкую линию, дабы не проронить так и рвущийся наружу стон. — Что, хочешь меня, Паркер? — Ее улыбка была похожа на злую шутку, а рука, тянущаяся от грудных мышц до паха, точно была самой настоящей издевкой. — Что, хочешь меня, Эванс? — Губы девушки на секунду дрогнули, когда уже моя рука опустилась на ее ягодицы, крепко сжимая в ладони, внутри желая уже попрощаться с ненавистными мне в тот момент джинсами. — Хочу, — это признание далось ей так просто, что я практически возмутился, спуская лямки ее лифа вниз, а затем и вовсе стягивая его до нижней части ребер, открывая, наконец, такую волнующую сознание часть тела, — и что с того? — Замолчи уже, — настало мое время издеваться, притягивая партнершу к себе за плечи, а затем, одним рывком, меняясь с ней местами, крепко подминая под себя и обхватывая губами один из сосков, кажется, левый. Скользя по нему языком, обводя круговыми движениями и оттягивая губами, а одной рукой сжимая противоположный, легко растирая меж пальцев, а затем так же оттягивая и отпуская, я ликовал внутри, слыша, как участилось ее сердцебиение, а дыхание стало значительно тяжелее. Опускаясь ниже, подхватывая пальцами пуговицу на чужих джинсах, а затем наспех расстегивая ширинку и стягивая со стройных ног плотную ткань, я припал губами к коже чуть ниже женского пупка, целуя и едва покусывая. Эмма медленно и довольно неуверенно развела бедра, укладывая миниатюрную ладонь на мои волосы, довольно сильно оттягивая их и сжимая. — Это — приглашение? — Усмехнулся я, опускаясь еще ниже и оказываясь меж женских ног, рукой стискивая одно бедро шатенки. — Не заставляй меня отвечать или говорить, что тебе сейчас делать, — Кивая, я придвинулся ближе, покрывая поцелуями лобок партнерши сквозь тонкую ткань трусиков, а затем, обводя влажным языком по самому контуру белья, едва отодвигая его в сторону и касаясь языком самой плоти, стараясь делать все так, как нужно. Нет, так, как ей, как мне казалось, могло понравиться. Шатенка откинула голову назад и прикрыла глаза, не переставая сжимать мои волосы своими руками, лишь сильнее разводя бедра и на мгновение приподнимая их так, чтобы мой язык коснулся ее более ощутимо, чем раньше. Мелко дрожащими руками я отодвинул влажную ткань в сторону, а затем, расслабляя язык, провел им по половым губам, локтями заставляя Эванс раздвинуть ноги еще шире. Касаясь языком клитора, обводя его круговыми движениями и глубоко вдыхая воздух в легкие, стараясь хоть на минуту унять бьющее в голову возбуждение, я принялся ласкать чувствительный комочек нервов, иногда проводя языком ниже, слизывая выступающую из девушки смазку. Эмма периодически слабо вздрагивала, руками прижимая мою голову еще ближе, а затем ослабляя хватку, издавая тихие и редкие стоны, тяжело дыша и кусая тонкие губы. Я и сам был готов застонать. Понимая, что девушку, все устраивает, ну или по крайней мере она не пытается убежать или ударить меня коленом в лицо, я возбуждался лишь сильнее, а слыша тяжелые вздохи, был готов начать тереться истекающим смазкой членом о собственное белье и кровать. Рвано дергаясь, подавляя горячий спазм внизу живота, я облизал свой палец, смачивая его вязкой слюной, а затем, проводя подушечкой пальца по клитору, сразу после этого начиная нежно посасывать его губами, приставил палец ко входу в девушку, вводя внутрь очень медленно, сначала на одну лишь фалангу. Внимательно следя за реакцией напрягшегося женского тела, я временно остановился, целуя внутреннюю сторону бледных бедер, покрывавшихся мурашками, а затем ввел палец и на вторую фалангу, а затем, спустя несколько секунд, до самого конца, ощущая, как горячие стенки вокруг пальца сжимаются и едва заметно пульсируют. Возвращаясь губами к клитору, обводя языком и посасывая, я начал плавно двигаться внутри девушки, медленно вводя и выводя палец из разгоряченного тела. Эмма слабо прогнулась в спине, приоткрывая губы в немом стоне, лишь крепче прижимая меня к себе, оставаясь в таком положении до тех пор, пока сама не начала податливо двигать бедрами мне навстречу. Смазки было более, чем достаточно, поэтому я плавно и осторожно ввел в нее второй палец, практически задыхаясь от возбуждения. Прижимая фаланги к верхней стенке влагалища и двигаясь в этом направлении, я ощутил, как Эванс прогнулась в спине сильнее, одной рукой прикрывая свой рот, закусывая тонкую кожу на запястье, а затем простонала в голос, вновь двигаясь бедрами мне навстречу. — Не хочешь уже перейти к главной части, Паркер? — Шатенка привстала на локтях, плавно сводя свои колени, заставляя меня поспешно отстраниться, расширенными от возбуждения зрачками смотря в зеленые глаза напротив. — Я поняла, что ты знаешь, что такое прелюдия. — Ладно, — замешкавшись, я практически сполз с кровати, подходя к ближайшей тумбочке, открывая верхний, а затем и следующий ящики, стараясь найти там презервативы, — сейчас, я только… — Презервативы? У меня в сумке есть, — Эмма хмыкнула, расстегивая свой бюстгалтер и откидывая его в сторону, — в большом отделе. Кивая и оглядываясь в поисках женской сумочки, что стояла у самого окна, я, на еле гнущихся ногах, подошел к ней, тяжело сглатывая от нервов и расстегивая замок. Лишаться девственности было не так страшно, как я всегда представлял, но и не так просто, как было в рассказах других людей: слишком много мыслей в голове, слишком много страхов о том, чтобы сделать что-то не так. Облажаться не хотелось от слова совсем. — Нашел, — доставая из сумки Эванс целую упаковку и сразу же открывая, доставая один запакованный презерватив, я медленно вернулся к кровати, осматривая обнаженную и лениво потягивающуюся на простынях девушку, — ты очень красивая. — Тебе помочь надеть его? — Шатенка кивнула, смотря то на меня, то на презерватив, а затем привстала, перемещаясь на край кровати, руки укладывая на ремень на моих брюках, начиная его расстегивать, после переключаясь на пуговицу, а после — на ширинку, в конце концов спуская штаны до самого пола. — Обычно у парней с этим проблемы. — Я… — Запнувшись на полуслове, я облизал пересохшие губы, — да, пожалуйста, я был бы благодарен. — Как у тебя получается казаться таким уверенным между моих ног, а затем таким смущенным, когда я снимаю с тебя штаны? — Она тихо засмеялась, оглаживая мой возбужденный член сквозь ткань боксеров, одной рукой забирая упаковку с презервативом, а второй, не торопясь, стягивая с меня трусы, с неким интересом осматривая половой орган напротив ее лица. — Неплохо, — укладывая теплую ладонь на основание члена, она приблизилась, будто на пробу обводя самым кончиком языка головку. — Что ты… О, Боже, — я крепко стиснул челюсти и зажмурил глаза, когда чужие влажные и горячие губы сомкнулись на головке моего члена, обводя ее языком и медленно посасывая. Рука автоматически легка на женскую голову, легко надавливая, а бедра нетерпеливо толкнулись вперед. Ноги едва ощутимо подрагивали, а голова кипела и грозила взорваться, пока я старался привыкнуть к новым ощущениям. Женская ладонь скользнула по стволу, сжимая его в плотное кольцо из пальцев, ведя рукой то вверх, то вниз, в это же время заглатывая мой член чуть больше, издавая еле слышные причмокивающие звуки и растирая стекающую вниз слюну. — Эмма, тебе стоит остановиться, иначе я очень скоро кончу. Девушка усмехнулась, но послушно отстранилась, напоследок вновь обводя головку языком, оставляя на ней невесомый поцелуй. — Как скажешь, — она перевела взгляд на презерватив, легко открывая его и доставая из упаковки, — что тут у нас, — и в следующую секунду я ощутил, как по члену расползается влажный силиконовый материал, неожиданно низкая температура которого заставила меня коротко вздрогнуть, — готово. — Ты хочешь лечь или? — Да, — шатенка вновь легла на кровать, укладываясь на подушки, а затем плавно развела ноги, приглашая меня войти в нее. Послушно нависая сверху, влажно целуя кожу на женской шее, переходя на скулы, подбородок, а следом и губы, сминая их своими и мгновенно получая ответ, я рукой помог члену занять нужную позицию между чужих ног, головкой несколько раз проводя по половым губам и клитору, а затем очень медленно начиная проникать внутрь горячего лона, старательно целуя губы партнерши. Она же, в свою очередь, отвечала на поцелуй, одним движением скрещивая свои ноги за моими бедрами, удобно устраивая их на пояснице и приподнимая таз. Аккуратно толкаясь внутрь, я практически перестал дышать, ощущая, как горячие стенки внутри девушки плотно обхватывают мой член, практически заставляя меня трястись от ощущений. Проникнув внутрь даже меньше, чем на половину, я остановился, позволяя Эванс привыкнуть к ощущению меня внутри, на что она недовольно прикусила мою губу, стараясь податься бедрами вперед. — Какая нетерпеливая, — едва слышно усмехаясь и отрываясь от чужих губ, я толкнулся глубже, входя почти полностью, а затем так же медленно выходя, оставляя внутри лишь головку. Девушка подо мной мелко дернулась, когда я вошел в нее вновь и начал плавно двигаться внутри, прикрывая глаза от наслаждения, своими руками сжимая чужие руки в положении над ее головой. — Какие мы властные, — хриплым от возбуждения голосом проговорила шатенка, несколько раз дергая руками в попытке высвободиться, а затем тихо, но протяжно простонала, когда я в очередной раз толкнулся внутрь, — всего-то нужно было снять с пай-мальчика штаны. В ответ я лишь тихо рыкнул, легко прикусывая кожу на женской шее, начиная двигаться чуть быстрее, головкой стараясь задевать чувствительную точку внутри девушки при каждом толчке. Узость чужого тела буквально сводила меня с ума, перед глазами практически темнело при каждом толчке, а в ушах начинало гудеть. Кажется, я умираю. Было бы неловко умереть от переизбытка эмоций в процессе секса, особенно первого. Толкнувшись глубже, чем обычно, я хрипло застонал, ощущая, как член входит чуть легче, чем раньше, а яйца на пару секунд утыкаются во влажные от смазки бедра девушки, отчего легко поджимаются, заставляя узел внизу живота болезненно пульсировать в желании кончить. Комната постепенно заполнялась пошлыми звуками шлепков, еле слышимым хлюпаньем и то мужскими, то женскими полу-стонами. Я чуть отстранился, отпуская чужие руки и выпрямляясь, укладывая ладони на узкой женской талии, сжимая кожу и одним движением насаживая девушку на свой член, не переставая двигаться, а лишь постепенно ускоряясь. Шатенка застонала громче, опуская ноги с моей поясницы, но разводя их шире, покорно подмахивая моим движениям и сама, приподнимая бедра и закусывая свою нижнюю губу. Она легко прогнулась в спине, когда я продолжал двигаться внутри, а затем вновь издала стон, шепча одними лишь губами: — Ты можешь делать это грубее? — Трахать тебя? — Какие слова ты знаешь. Да, — она переместила одну мою руку ниже, и, кивая, уложила подушечку большого пальца на свой клитор, — и так. Кивая в ответ, я начал ласково массировать пальцем чувствительный комок нервов круговыми движениями, толкаясь в девушку размашисто и резко, отчего кровать под нами начала тихо поскрипывать, противясь такому темпу. Напрягая ягодицы и входя в шатенку грубее, чем до этого, я вновь зажмурил глаза, начиная ласкать ее клитор быстрее, также ускоряя и собственные толчки. Я протяжно простонал, ощущая, как оргазм скоро накроет меня с головой, а Эванс не отставала: она тихо постанывала, продолжая кусать губы и прикрывать глаза до тех пор, пока резко не убрала от себя мою руку, заменяя ее собственной, начиная ласкать свой клитор быстрыми круговыми движениями, издавая уже более громкие стоны и толкаясь бедрами мне навстречу. Утробно простонав, я толкнулся внутрь несколько последних раз, ощущая, как тело подо мной начинает мелко дрожать, а стенки влагалища сужаться и пульсировать, заставляя меня тут же кончить следом, еще несколько десятков секунд сохраняя прежний ритм, не переставая двигаться. Медлительно и нехотя выходя из женского тела, я стянул с себя презерватив, завязывая, а после отбрасывая на пол, а после завалился на кровать рядом с партнершей, тяжело дыша и смотря на нее. Ее щеки были раскрасневшимися, а руки и ноги продолжали слегка трястись, глаза же были прикрыты, а грудь равномерно вздымалась от дыхания. — Ты не столь безнадежен, как я сначала подумала. — Не столь? — Я чуть нахмурился, ведя пальцами по выступающим под кожей женским ребрам. — Было хорошо, Питер, — она едва заметно улыбнулась, открывая глаза, а затем, привставая, оставила легкий поцелуй на моих губах. Не сказав больше ни слова, следующие несколько минут мы одевались. Оказалось, что моя футболка уже практически высохла, а пьяный угар полностью вышел из головы, чего не скажешь о ситуации снизу — вечеринка была в самом разгаре. Если такое будет происходить каждый раз, как я напиваюсь, определенно есть большой шанс спиться.