Это же хорошо?

Scorpions (K. Meine) - Maybe I Maybe you

You look up to the sky With all those questions in mind All you need is to hear The voice of your heart In a world full of pain Someone's calling your name Why don't we make if true Maybe I, maybe you

Больничная койка. Белые стены и потолок. Монотонное пикание аппарата жизнеобеспечения. Мишель сидит над Паркером, лежащим без сознания. Она водит рукой по его волосам, как будто он просто спит. В голове всплывает тот злосчастный день…  Мишель уже знала, что Питер Паркер - Человек-паук, а он этого и не отрицал. Нередко парень стучался к ней в окно после патрулей, так было и в тот день.  — Привет, прости, что так поздно, — шептал Питер, вваливаясь в её окно.  — Ты как? — она смотрела на него заспанными, но обеспокоенными глазами. — Не очень, — после этих слов парня девушка включила свет поярче и увидела, что из его бока до сих пор течёт кровь.  — О боже, — поборов смущение, она добавила, — быстро снимай костюм.  Питеру оставалось лишь повиноваться, хотя смущён он был ничуть не меньше. Они не встречались как парень и девушка, хотя он мечтал бы об этом, зато они были друзьями. Паркер считал, что это намного лучше, чем ничего, и был прав.  — Возможно, сейчас будет больно жечь, — Мишель взяла в руку проспиртованную ватку, — потерпи немного, а потом забинтуем.  Питер действительно чувствовал неприятное жжение в области раны, но куда больше внимания он уделял прикосновениям её пальцев. Каждое касание для него сопровождалось маленьким разрядом тока, ему казалось, что её пальцы действительно проводят электричество. Было приятно. Каждое покалывание в коже, каждый её вздох… всё это надолго западало в память парню. Нет, это был не первый раз, когда она помогала ему после патруля, но в первый раз он был ранен довольно серьезно. Мишель обмотала его бинтом вдоль талии, чтобы зажать рану.  — Вот, надень, — она протянула ему футболку и штаны.  — Да ну, я пойду.  — Нет уж, — девушка не убирала от него одежду, — сегодня ты больше никуда не пойдёшь. Переночуй тут.  — Я в полном порядке, ЭмДжей, — он врал не только ей, но и самому себе. Больше всего ему сейчас хотелось заснуть без каких-либо мыслей, уткнувшись лицом в её кудрявые волосы.  — Если тебе это важно, то я не в порядке.  — Что случилось? — его уставшие глаза не стали поводом для того, чтобы не попытаться выслушать её. — Ты случился, Паркер, — она то ли усмехнулась, то ли всхлипнула, Питер не понял, — и я не засну, если ты уйдешь обратно получать по своей супергеройской заднице.  Этот аргумент стал действительно веским. Питер взял одежду и быстро напялил её на себя, после чего сел на диван к Мишель.  — Ты вообще спала до того, как я пришёл?  — Нет, — честно признаётся девушка. — Почему? Тебе нужно подольше спать. — Я не могу спать, пока знаю, что ты в опасности. И ты оправдываешь мои опасения, Питер.  — Ничего со мной не произойдёт, — он накрыл её ладонь своей, — ш-ш-ш, я тут.  — Как бы сопливо ни звучало, если с тобой что-нибудь случится, то мне будет действительно очень плохо.  — Не случится.  Мишель повернулась к нему и посмотрела в  его опалённые глаза. Она, внутри усмехнувшись, подмечает, что они точно такие же красные от разорвавшихся капилляров, и что его тоже клонит в сон. Конечно, девушка понимает, что он всегда старается выжить, что сейчас он предельно честен… но она просто заключает его в свои объятия, защищая их обоих от злой и темной ночи. Питер, естественно, отвечает на объятия. Руками он чувствует её узкую талию, хрупкие плечи. Парень покрепче прижимает её к себе, давая понять, что он здесь, рядом, живой и почти невредимый.  — Хочешь спать? — ЭмДжей знает, что если он ответит отрицательно, то соврёт.  — Да, — честно отвечает Паркер.  — Давай тогда, ложись, — она сама залезает под одеяло и приподнимает его край.  — Я так не могу, тебе вряд ли уж будет удобно, — колеблется он.  — Мне будет нормально, успокойся, — она с улыбкой добавила, — я настолько устала, что даже не замечу, что ты рядом. Повезло тебе, неудачник.  — Ладно, — Питер не уверен, что друзья так делают, но залезает под одеяло. Мишель тоже не уверена. В их истории явно что-то не сходится, но ребята не против такого расклада.  Через пару минут, уже отключаясь, парень чувствует, как во сне она прижимается вплотную к нему. Такая сильная днём и такая уязвимая ночью… Питер обнимает её сверху одной рукой, после чего сам мирно засыпает, чувствуя запах ванильного шампуня от её волос и подушки. Он точно сходит с ума. Утро. Родители Мишель приедут только вечером, они оба знают. Сегодня выходной, поэтому можно поваляться в кровати подольше, не включая будильников.  — Доброе утро, соня, — с улыбкой говорит Питер, когда она просыпается, до сих пор продолжая её обнимать.  — Паркер, когда я просыпалась три часа назад, по привычке из-за школы, ты дрых без задних ног, — привычный сарказм ласкал его уши, — так что не тебе отчитывать меня за долгий сон. Ты, кстати, пускал слюни прямо на мою подушку, но я тебя великодушно прощаю. — Блин, — он покраснел, — извини.  — Да я же не обижаюсь, всё нормально. Чай будешь?  — Буду.  Питер сидел и смотрел, как Мишель жарила блинчики на сковородке, и не притрагивался к стакану. Они оба ещё были в пижамах, а потому ощущалось это особенно по-домашнему.  — Паркер, глаза не протри. Ты пялишься. — А? Что? Нееет, я просто задумался.  — Допустим, что я верю. Чай можешь пить, так-то.  — Могу. Но я подожду, пока ты тоже сядешь.  — Зачем? — она не поворачивалась к нему, потому что лицо расплылось в улыбке.  — Ну… — аргументов у него особо не нашлось, — так правильнее будет.  Даже садясь за стол, она никак не может стереть глупую улыбку с лица. Он видит это и тоже улыбается, ничуть не менее глупо. Их как током ударило, высокочастотным.  — Питер, — Мишель пощелкала пальцами у его носа, — ты опять пялишься. Или просто залип, я не знаю. — А? — он как будто очнулся. — Да не, ничего.  Ему казалось, что весь мир сейчас сошёлся на этой квартире, на этой маленькой кухоньке, на этом столе… на этой девушке. Питер с трудом завтракал, потому что его мысли были заняты явно не этим.  — Почему ты почти ничего не ешь? — в какой-то мере Мишель была возмущена, потому что он нисколько о себе не заботится. Её это пугало.  — Да нормально я ем.  — Нормально. Для пятилетнего, — она скрестила руки на груди, — но никак не для долбанного супергероя, у которого ещё не завершился пубертат. Что ты съел за вчерашний вечер?  — Ничего, — он виновато посмотрел в её глаза.  — То есть тебе на себя настолько наплевать, что ты вчера даже ничего не попросил, когда пришёл сюда?  — Мне неловко о таком просить. Я сюда прихожу не есть уж точно.  — Поверь, лучше ты попросишь, чем потом окочуришься на улице от голода. Так и делай в следующий раз. Договорились? — Договорились. После завтрака ребята вышли прогуляться. Была поздняя весна, середина мая. На улице было тепло, летал тополиный пух, деревья зеленели… И на душе у обоих тоже было тепло. Но вдруг, не успели они толком отойти от двери подъезда, как к ним подбежал мужчина.  — Кошелёк, деньги, живо! — прокричал он, доставая из-за пазухи пистолет и направляя его на них.  — Спокойно, — пытался выйти на контакт с грабителем Питер, — я отдам тебе деньги, только опусти пистолет.  — Да ты же не выстрелишь, — Мишель пыталась внешне сохранять спокойствие, хоть внутри и умирала от ужаса. На неё никогда ещё не наводили ствол, — мы все это понимаем. Может, ты оставишь нас в покое?  — Дерзишь? Это были твои последние слова, — мужчина прицелился, расстояние было не больше десяти метров. Паучье чутьё Питера подсказало, что сейчас произойдёт нечто ужасное. В последний момент он дёрнулся вправо, к ней. Выстрел. Грабитель понимает, что натворил, и бросается наутёк. — Урод! — слышит он вслед. Так громко она ещё ни на кого никогда не кричала.  Мишель с ужасом на лице бросается к падающему на асфальт парню. Она видит кровь. Кровь прямо у него на груди, на левой части. Он всё ещё был в сознании.  — Прости, — еле слышно сходит с его губ.  — Господи, Паркер. Не смей умирать, слышишь? — девушка сидит над ним и пытается сохранить голос, чтобы вызвать врачей, — алло? Это скорая? Тут человека застрелили, диктую адрес…  Больше Питер не смог разобрать, он просто думал о том, как он не хочет её волновать.  — Мишель, — он довольно редко называл её по имени.  — Что? — по её красному лицу текли слёзы.  — Я думаю, тебе стоит знать, — парень сделал тяжелый вдох, — ты мне нравишься. И не волнуйся.  — Питер, — она хотела что-то ответить, но увидела, что его глаза закрыты, пусть на лице и осталась улыбка. Теперь она просто рыдала, сидя на асфальте под палящим солнцем и держала его за плечи, осторожно тряся, — нет, слышишь? Не умирай! Пожалуйста, Питер!  Больничная койка. Белые стены и потолок. Монотонное пикание аппарата жизнеобеспечения. Мишель сидит над Паркером, лежащим без сознания. Она водит рукой по его волосам, как будто он просто спит.  Питер открывает глаза.  — Господи! Ты живой! — Я же говорил, — он слабо улыбается — тебе не о чем волноваться.  — Если бы ты не был в коме две недели, я бы тебе сейчас врезала, — она снова плакала, хотя он до этого почти никогда её такой не видел, — и я помню, что ты тогда сказал, когда отключался. Ты мне тоже нравишься, Паркер.  — Это же хорошо? — он медленно поднял ладонь и пальцем смахнул слезинку с её щеки.  — Это хорошо.