И зазвенит ночная тьма

Просторное помещение. Слишком стерильное. Куча шкафов, столов, пробирок. Если не знать где ты находишься, можно подумать, что это логово сумасшедшего ученого, но все гораздо прозаичнее. — Детектив Ким! Порой мне кажется, что Вы появляетесь раньше, чем произошло убийство, — яркий, громкий голос заполняет помещение. Столько в нем радости, будто где-то в соседнем кабинете празднуют день рождения, свадьбу или рождество, но точно не исследуют трупы. Точно нет. — Чон Хосок, что такого показала экспертиза, что твое настроение лучше, чем в день развода? — Посмотрим на твое настроение, когда я не расскажу тебе ровным счетом ни-че-го, — по слогам отчеканил мужчина. Лаборатория судебно-медицинской экспертизы — последнее место на земле, где сейчас хотелось бы быть детективу. Ким Намджун — опытный боец, бывший военный снайпер. На память о прошлом у него остался шрам на груди — пулевое ранение, которое чуть не лишило его жизни. Солдат, спасший Кима, погиб вместо него. Чувствуя вину, Намджун примерил на себя роль стража порядка, теперь же эта роль стала смыслом его жизни. Являясь сотрудником Столичного Управления Полиции Сеула, он не раз ловил преступников, успешно закрывал дела, но трупы.… Это не то, с чего ему бы хотелось начинать свой день. — Хосок, при всем моём уважении к тебе, сейчас не тот момент, когда я способен терпеть пустую болтовню, — устало проведя ладонями по лицу, произнес Ким. — Давай ближе к делу. Если тебя это не затруднит, разумеется. — О нет, что это? Я слышу нотки сарказма в твоем голосе? — вопрос остался без ответа. Его и не ждали. — Пойдем, сам посмотришь. Пройдя в зал, мужчины останавливаются напротив секционного стола. Теперь уже бывший соучредитель грузоперевозочной компании лежал, прикрытый белой тканью. Хосок, натянув перчатки и откинув мешающую осмотру вещь, указал на висок: — Точно в цель. — Резкий недовольный взгляд темных глаз устремился на судмедэксперта — Чон Хосок всегда был слишком болтлив. — Один выстрел и больше ничего. Никаких следов побоев. Даже маленького синечка нет. Кроме пары царапин, которые он получил уже после выстрела, падая на асфальт. Однако, это конечно не всё, у нас было слишком мало времени. Что-то определенное будет известно позже. Мужчина поворачивается боком и берет в руки распечатанное фото со стола, — Предвещая твой вопрос, вот, — Намджун перехватывает его, чтобы изучить детальнее. — Патрон. Такой отлично подошел бы для охоты на короткой дистанции. Выстрел был совершен, очевидно, из охотничьего ружья. — Охотничьего? — слегка удивленно произносит детектив, пытаясь уложить информацию в своей голове. — Охотничьего. Более точная информация будет после баллистической экспертизы. Однако уже сейчас могу сказать, что работал профессионал. Чисто, даже придраться не к чему. — Что на счет винтовки? — Аа, Бенелли. Нет, выстрел был не из неё. Есть несостыковки. Не знаю, зачем он притащил её туда, да ещё и бросил на видном месте. Возможно, хотел запутать, у него почти получилось. — Отпечатки? — Ищем. Но заметных или случайных следов нет. Если это заказное убийство, то те, кто этого бедолагу заказал, явно не пожалели денег. Хосок возвращает фото на место и усаживается за стол, начиная заполнять бумаги. Намджун ещё некоторое время смотрит на дыру в голове человека. Он никогда не понимал, как можно убить кого-то просто так. Ему и самому приходилось лишать людей жизни, но то было в других обстоятельствах. Но вот так, даже если мотив есть, любой вопрос возможно и нужно решать мирным путем или хотя бы без летального исхода. — Есть что-то общее с предыдущим убийством, Хо? — Нет. Метод убийства, орудие, место — все разное. Никаких точек соприкосновения. — А… — Искать зацепки и совпадения ваша задача, Намджун. У меня другая работа, и, если я что-то найду, обязательно дам знать, — в кабинете повисла оглушающая тишина. — Слушай, Ким, если это и сделал один человек, — продолжил Хосок, спустя несколько секунд, — то на данный момент у нас нет ни единого на то доказательства. Покачивая головой, как бы говоря «да, я знаю», Намджун пожелал товарищу хорошего дня и, выйдя из центра, отправился в участок. *** — Дамочка, не на что тут глазеть! — офицеры полиции старались отогнать зевак от территории, на которой произошло утреннее убийство. Ограничительные ленты, очевидно, не являлись преградой для слишком любопытных. Пусть такой район как Ахен не был похож на обычный туристический Сеул, местами тут бывало довольно грязно, кто-то вообще считал район бедным, что, разумеется, было не правдой. Ахен не был гетто в привычном смысле, поэтому убийство ещё и такого «большого» человека — в новинку. — На выходе из здания чисто, — оповестил трещащий голос из рации. — На крыше тоже ничего, каждый угол прошарили, инспектор. — Значит прошарте ещё раз! — получилось немного раздражено. Подобные дела всегда вызвали массу вопросов, и почти никогда не получали логичного конца. Они оставались открытыми и лежали в архиве до лучших времен. Ни зацепок, ни свидетелей — это раздражает. Никто ничего не видел, никто ничего не знает, ну или просто боится сказать что-то лишнее и накликать на себя беду. Хотя, что может быть страшнее молчания. — Добрый день, инспектор Мин. — Мужчина передернулся от резкого обращения, рация молчала. Нехотя оглядываясь назад, он замечает знакомое лицо и обреченно вздыхает: — Пак, ты то, что тут забыл? — Увидел новости, подумал, … может Вам, снова понадобится моя помощь. — Ты что-то видел? — Нет, но… — Слышал? — не давая договорить, прерывает парня Мин. — Нет, я… — Тогда иди домой и не мельчиши под ногами. Грубо. Но справедливо. Чимину не раз приходилось сталкиваться с Мин Юнги, в основном в участке полиции. То за драку на ровном месте, то за мелкие шалости вроде стащенной банки пива из магазина по соседству. «Каждый выживает, как может» — так обычно говорит ему Пак, но Юнги все пытается вправить ему мозги, направить его энергию в правильное русло. У этого парнишки действительно есть все, чтобы жить как нормальный человек, только он этого не делает почему-то. Все, что он делает — маячит у Мина перед глазами почти 24 часа 7 дней в неделю, кроме тех дней, когда он все-таки ходит в университет или, когда у Юнги выходной. На самом деле, Юнги добродушный и отзывчивый. По мнению Пака, инспектор именно тот человек, который, не жмурясь, пьет не разбавленный виски, ходит вечно хмурый и задумчивый, но в свободное время коллекционирует милые вещички и слушает баллады. Парень много раз убеждался в своей правоте. Профессия заставляет быть жестким, но в целом, Юнги просто идеальный. Наверное, потому, что не прогоняет Пака из участка, когда тот сидит там часами и достаёт его разговорами. Или, когда парень напрашивается с ним патрулировать улицы района. Или потому что, несмотря на занятость и всю серьезность своей работы, он не отталкивает Чимина, принимая его вот таким вот надоедливым и шумным. Поэтому Чимин бы и сейчас помог, не понятно только, чем, но помог бы, обязательно! — Почему этот человек вообще оказался здесь? Он не похож на того, кто мог бы жить в этом районе. — Хороший вопрос, Пак. Только я тебе на него не отвечу. — Потому что не знаете? — Потому что не знаю. И если бы знал, не сказал бы. — Мужчина переводит взгляд на толпу за лентой, находящуюся на противоположной стороне от парня. — Видишь их? Это журналисты, слетелись как коршуны, тоже хотят знать всё и сразу. Горячий материал важнее достоверной информации. Настоящие падальщики — почувствовали кровь, мясо — тут же слетаются и суют свои носы, куда их не просят. — В каждом слове мужчины чувствовалась враждебность, направленная на конкретных людей. — Любое сказанное мной слово, они преподнесут как факт, а мне потом отдувайся. Так что, Пак Чимин, иди домой, не провоцируй меня. Парень осмотрел толпу, на которую указал инспектор: вспышки камер, микрофоны и диктофоны, лезущие буквально в лица офицеров, с целью уловить хоть слово. Безумие. Для получения хоть какой-то информации, они в прямом смысле готовы лезть по головам. Они и вправду похожи на падальщиков. Разговаривать с Юнги сейчас бессмысленно, ничем хорошем для Чимина это точно не закончится. Поэтому развернувшись на пятках, он удалился с места происшествия.