Хочешь спрятать — положи на видное место

— Да кто вообще захочет с тобой встречаться? — фыркнул Кавех, смеясь. — Я, — серьезно сказал Сайно. Кавех подавился вином и рассмеялся пуще прежнего, Тигнари тоже разулыбался. Обидно, вообще-то. Этим заканчивались все их посиделки: Кавех активно вливал в себя вино и потом так же активно начинал оскорблять аль-Хайтама, будто не жил у него в доме за его же счет, Тигнари отмалчивался, Аль-Хайтам отвечал колкостью на колкость, и Сайно не понимал, почему тот его терпит. Не понимал и поэтому, если честно, порой немного ревновал. Самую малость. Такую, которая и сподвигла рассказать об их отношениях, так сказать, общественности. Они ведь и правда встречались, притом довольно давно. Вместе встали на пути Академии и ее безумных планов, потом аль-Хайтам не стал мудрецом, а потом как стал, потому что: «Да они не понимают, что творят». «Не строй из себя самого умного», — сказал тогда Сайно, хотя в глубине души думал, что из аль-Хайтама выйдет отличный мудрец, особенно в то время, когда все рушилось и никто на самом деле не понимал, что делать. Сайно вон не понимал точно, с одной стороны, он хотел и дальше работать с аль-Хайтамом, с другой, возвращаться в Академию как-то не очень тянуло, с третьей, он и так терся там все свободное время, пока не выполнял задания аль-Хайтама, с четвертой, иногда задумывался: а чего он так охотно делает то, что аль-Хайтам от него хочет? Только ли дело в том, что он действительно умен и действует правильно? Все эти размышления завели его туда, где он был сейчас: в отношения с аль-Хайтамом. Довольно длительные и секретные. Поначалу это было забавно, будоражило кровь: они целовались в темных углах библиотеки, в кабинете аль-Хайтама, не запирая дверь, часто пересекались в коридорах Академии и кидали друг на друга такие долгие и полные желания взгляды, что любой человек, который понаблюдал бы за ними хоть на пару секунд дольше, все понял бы. Так думал Сайно, во всяком случае. Реальность оказалась совсем иной. Никто и не предполагал или не хотел предполагать, что два самых популярных мужика в Академии будут заканчивать чуть ли не каждый тяжелый день в постели друг друга. И это тоже было забавно. Поначалу. Сайно с какой-то гордостью наблюдал — издалека, конечно — как аль-Хайтаму кто-то в очередной раз признается, а аль-Хайтам в очередной раз говорит, что не может ответить взаимностью. Сайно не слышал слов, но по расстроенному лицу несчастной девушки понимал смысл. Он сам в таких ситуациях — а он в них тоже умудрялся попадать, хотя и проводил в Академии несравнимо меньше времени, — говорил, что у него уже есть человек, которого он любит, и что ценит чувства, но принять их не может. Желал найти свое счастье, а потом шел прямой наводкой к аль-Хайтаму и впивался в губы таким поцелуем, будто жизнь от него зависит. Просто всегда, когда другие люди проявляли к нему интерес, хотелось напомнить себе — да и аль-Хайтаму на всякий случай, — кто кому принадлежит. Так по-детски, но аль-Хайтам отвечал с таким жаром, что Сайно ни о чем не жалел. А потом Сайно начал думать. Много думать. А сколько людей пытаются соблазнить аль-Хайтама, пока его, Сайно, рядом нет? Он в нем не сомневался, конечно, но он мог отсутствовать месяцами; месяцами аль-Хайтам был один и без присмотра. Сайно как-то подумал, что даже простил бы измену, быть может, смотря как рьяно аль-Хайтам извинялся бы, а потом ему почему-то стало горько от того, что никто не знает, что у них вообще-то любовь. И что когда кто-то говорит аль-Хайтаму, что тот выглядит счастливым, это полностью его, Сайно, заслуга. — Давай всем расскажем, — сказал как-то Сайно. Они лежали в постели аль-Хайтама и старались отдышаться. Сайно устроился щекой на плече и прислушивался к быстрому биению сердца — это умиротворяло. — О чем? — спросил аль-Хайтам, медленно вырисовывая круги на обнаженном плече Сайно. — О нас. — У нас настолько все серьезно? — хмыкнул аль-Хайтам. Сайно беззлобно ткнул его кулаком в бок. Не хотелось бы выглядеть, как школьница, которая считает дни с любимым, но он знал, что они встречались уже четырнадцать месяцев и несколько дней, девять, если точно. Он не считал, нет, просто хорошо запоминал даты и ориентировался во времени. Огромный срок, а никто так и не прознал, что они там делают за закрытыми дверями, пока никто не видит. — Давай, — согласился аль-Хайтам и добавил: — Все равно нам никто не поверит. Тогда Сайно не понял, что аль-Хайтам имел в виду, а сейчас как понял. Потому что даже их друг — Тигнари — и Кавех не поверили. Если бы Сайно сидел рядом с аль-Хайтамом, то поцеловал бы его прямо сейсас, но он был по другую сторону стола, рядом с Тигнари — они всегда так сидели, пора бы это поменять, — так что протянул руку и взял ладонь аль-Хайтама в свою. Это никого не убедило. Кавех схватил Тигнари за руку и переплел их пальцы. — Мы тоже встречаемся, — громогласно заявил он, а Тигнари так нежно улыбнулся, что настала очередь Сайно давиться вином. Почему-то в словах Кавеха ему почудилось больше искренности, чем в собственных, сказанных несколько минут назад. Аль-Хайтам пуще прежнего закатил глаза, Тигнари мягко высвободил руку, Сайно подавил желание встать и воплотить в жизнь свои фантазии. Если бы они были только вчетвером, он бы точно не постеснялся, но в кафе кроме них — куча незнакомых людей. И пусть Сайно был готов всему миру рассказать об их любви, но был не уверен, хочет ли этого аль-Хайтам, а уважение к желаниям друг друга — то, на чем их отношения и держались. Остаток вечера Сайно сидел, насупившись и кидая на аль-Хайтама взгляды исподлобья. Мог бы и поддержать вообще-то. Но когда они прощались, аль-Хайтам незаметно для всех провел ладонью по его спине и на мгновение сжал на талии пальцы, и Сайно все простил. Отличный момент был поцеловать его и доказать всем, что он не врал, но Сайно так разомлел от вина и тепла, и аль-Хайтама рядом, что ничего никому не хотел доказывать. — Ты тоже мне не поверил? — спросил он Тигнари по дороге домой: некоторое время им было по пути. Тигнари долго молчал, подбирал слова — Сайно точно знал. — Просто... аль-Хайтам не самый простой человек. — «Кто вообще захочет с ним встречаться», — передразнил Кавеха Сайно. Тигнари рассмеялся, и Сайно хотел бы разозлиться, но на него злиться не получалось. Он даже улыбнулся в ответ. — Но если и правда так... — задумчиво протянул Тигнари, — я надеюсь, вы ничего не натворите. — Да что мы можем натворить? — возмутился Сайно. — Да что угодно, — мудро возразил Тигнари. Учитывая обстоятельства, которые их свели, и правда что угодно. Но пока что творили они только всякую фигню. Например, аль-Хайтам на очередное признание сказал, что встречается с Сайно. — И что? — Сайно посмотрел на него внимательнее. Они сидели у него дома на диване и пили травяной чай — подарок Тигнари. — И мне сказали, что это невозможно, потому что у тебя в пустыне есть жена и ты поэтому так часто туда уходишь и когда-нибудь ты оттуда не вернешься. Сайно замер с кружкой у рта. — Смешная шутка, — он рассмеялся, аль-Хайтам же смотрел на него совершенно серьезно. — Не говори, что ты в это поверил. — Нет, конечно, нет. Сайно отставил кружку и перебрался со своего места на колени аль-Хайтама. Тот не сопротивлялся, обнял за талию и откинулся на спинку дивана. — Если хочешь, можешь в следующий раз пойти туда со мной. — Жара, песок везде, скорпионы... Так заманчиво, но нет. Сайно хмыкнул и куснул аль-Хайтама за губу. Он вот пустыню любил, там ему было комфортнее, чем в Сумеру, и если бы не аль-Хайтам, он бы возвращался еще реже и не спешил бы разобраться со всеми делами. А теперь, оказывается, у него там жена. — Интересно, какие слухи ходят в Академии про тебя? — спросил Сайно. — Понятия не имею, — ответил аль-Хайтам. — Да и неинтересно мне. — Он притянул Сайно ближе и поцеловал. А вот Сайно было интересно. И на некоторое время это стало новым развлечением: он говорил как бы между делом, что они встречаются с аль-Хайтамом, и каждый раз оказывалось, что это невозможно по самым разным причинам. От банальных (он же по девушкам), до странных (он переспал со всей женской половиной Академии, но так и не нашел ту единственную) и невероятных (он вообще не способен на человеческие чувства, поэтому и отвергает всех). Сайно только усмехался, он-то точно знал, на какие чувства аль-Хайтам способен и как его равнодушие, граничащее с высокомерием, утекает, стоит им оказаться в постели. — Еще сказали, что у тебя была возлюбленная, но она погибла, а ты поклялся, что больше никогда ни с кем не будешь и до смерти сохранишь ей верность, — докладывал Сайно тоном, которым отчитывался о выполнении заданий. Аль-Хайтам и бровью не повел, начинало казаться, что он в курсе всех этих слухов, а может, и сам их распускает, непонятно только зачем. — А еще, что Кавех не так просто живет у тебя, а платит, ну, — Сайно даже немного замялся. — Как? — спросил аль-Хайтам, хотя явно понял, о чем Сайно говорит. — Вот так. — Тот вместо ответа накрыл пах аль-Хайтама ладонью и слегка сжал пальцы. Аль-Хайтам рвано выдохнул и усмехнулся. — Это же неправда? — Сайно не верил всем слухам, которые собрал за последнее время, но люди были так убеждены в своих словах, что уверенность Сайно совсем чуть-чуть, но колебалась. — Я скорее уйду в пустыню и поцелую скорпиона, чем у меня будет что-то с Кавехом, — сказал аль-Хайтам так искренне, что уверенность Сайно в нем стала даже крепче желания тут же его трахнуть. — Хочешь, спроси сам, он скоро должен прийти. Именно поэтому Сайно и не мог воплотить фантазии в жизнь: Кавех скоро должен был вернуться. И вообще, он просто забежал к аль-Хайтаму ненадолго: у него на следующий день должно было быть какое-то мучительно долгое и изматывающее заседание, поэтому нужно было отдохнуть и выспаться, а Сайно рядом обычно этого не позволял. Словно по заказу хлопнула входная дверь, Кавех раздраженно протопал в центр комнаты и плюхнулся на диван, напротив них. — И тебе привет, — прервал повисшую тишину Сайно. — Я что, помешал свиданию? — Кавех иногда язвил, припоминая то признание Сайно, но переубедить его больше никто не пытался. — Нет, свидание у нас будет завтра, — сказал аль-Хайтам, вызывая привычный смех. — Между вами что-то было? — в свою очередь спросил Сайно. Видят архонты, он не собирался, но слова сами сорвались с языка. Две пары удивленных глаз уставились на него, будто прося забрать слова назад, но Сайно поджал губы и упрямо молчал. — Конечно, нет, — Кавех так натужно рассмеялся, будто это было «конечно, да». — Да его поцелуешь — ядом отравишься. — Правда? — Сайно перевел взгляд на аль-Хайтама, а потом взял да поцеловал. От души так, глубоко, кусая легонько за губы и сплетая языки. — Если это яд, — прошептал он, отстранившись и обнимая лицо аль-Хайтама ладонями, — то очень сладкий. — Меня сейчас стошнит, — сдавленно сказал Кавех. — Так это правда? Что вы встречаетесь? Кошмар какой. — Почему? — спросил аль-Хайтам. — Не знаю, — выпалил Кавех, его взгляд беспокойно бегал по комнате. — Просто пообещайте трахаться только в его комнате. — Он ткнул пальцем в аль-Хайтама, смотря при этом на Сайно. Сайно же перевел взгляд на низкий столик перед ними, потом — на диван, на котором сидел Кавех. — Гадость какая. — Тот вскочил с места. — Если вы... Нет, знать не хочу, ничего не хочу знать, вы отвратительны. — Если не нравится — съезжай, — привычно сказал аль-Хайтам. — Хватит мне угрожать, — так же привычно парировал Кавех и отправился в свою комнату, продолжая причитать. — Так вот что нужно, чтобы все поверили, — поцеловать тебя. Пойдем к Тигнари. — Сайно решительно встал, намереваясь провести показательное выступление перед всеми их знакомыми. Устроить гастроли, если будет нужно. Вот только у аль-Хайтама были другие планы: он поймал Сайно за запястье и уронил обратно на диван. — На ночь остаться не предлагаю, но до ночи у нас есть еще время, — многообещающе сказал он, и планы Сайно поменялись моментально. — А как же Кавех? — Быстрее съедет. — Теперь Аль-Хайтам встал с дивана и потянул Сайно за собой, только не к выходу, а в комнату. Заседание и правда было очень долгим. Аль-Хайтам предупреждал, но Сайно думал, преувеличивает. Теперь казалось, что преуменьшал. Сайно терся в Академии без дела, зависал в библиотеке, бездумно разглядывая корешки книг, в кабинете аль-Хайтама, развалившись в его кресле — ему можно было, — выходил иногда на улицу, но быстро возвращался. Ловил проходящих мимо ученых, которые не принимали в этом участие, и спрашивал, когда закончится, но те только пожимали плечами. День перевалил за полдень, а голоса за закрытыми дверями стали только оживленнее. Сайно навернул очередной круг по местам, которые ему особенно нравились, а потом осел возле кабинета — боялся пропустить, когда все оттуда выйдут. Подслушивать не пытался: дела Академии его волновали мало, о самом важном все равно расскажет аль-Хайтам, — коротко и содержательно, — так Сайно нравилось намного больше, чем куча ненужной информации, за которой терялась суть. Сайно умел ждать, правда, но даже он начал терять терпение и не понимал, как аль-Хайтам, да и остальные, это выдерживают. В засаде сидеть было намного интереснее, чем в пустынном коридоре Академии. Сайно подумал сходить еще куда-нибудь, поесть, например, когда за дверями, наконец, раздался скрежет отодвигаемых стульев, а голоса стали ближе. Сайно встрепенулся, размялся и замер. Ученые вывалились толпой — явно старались сбежать побыстрее, и нельзя было их осуждать. Аль-Хайтам вышел в числе последних, держа в руках увесистый журнал, и с кем-то разговаривал. Сайно пробился через рассеивающуюся толпу и сделал то, ради чего и притащился в Академию с утра пораньше: обнял аль-Хайтама обеими ладонями за шею, притянул к себе и поцеловал на глазах у всех. Наверное, это было не очень хорошей идеей, наверное, если бы он спросил аль-Хайтама, тот был бы против, наверное, Сайно в кои-то веки поступает слишком импульсивно, но он почему-то был уверен, что не пожалеет об этом, потому что аль-Хайтам ответил, он всегда отвечал. После удивленного общего «о-ох» воцарилась тишина, журнал выпал из рук аль-Хайтама с оглушительным звуком, он обнял Сайно за талию и притянул к себе, не собираясь отпускать. Сайно был первым, кто отстранился, почувствовал, что еще немного, и покажет всем немного больше, чем рассчитывал. Он поймал аль-Хайтама за руку и потащил в его кабинет, походя случайно пнув журнал, и вот за это ему точно влетит. Почему-то накрыло смущение, он старался не поднимать взгляда на замерших в коридоре людей, но все равно припечатал: — Да, да, мы встречаемся и уже давно, так что хватит всяких слухов. На аль-Хайтама он не смотрел тоже, только услышал его тихий смешок за спиной. Выступление явно удалось. А потом... ничего не изменилось. — Теперь мне признаются в любви и обещают исправить, говорят, что это ошибка и все пройдет, — со смехом рассказывал аль-Хайтам. Они снова зависали у него, развалились на диване и бесили иногда выглядывающего из своей комнаты Кавеха. — А меня спрашивают, как я посмел бросить жену, — сказал Сайно. — Их ничего не переубедит. — Видимо, — согласился Сайно. — Так, может, хватит об этом думать? — Аль-Хайтам сплел их пальцы и сжал руку. Сайно согласно кивнул. — Идите в свою комнату, — крикнул Кавех. — Хватит завидовать, — ответил ему аль-Хайтам. — Было бы чему, — возмутился Кавех перед тем, как громко хлопнуть своей дверью. «Определенно есть чему», — подумал Сайно, прежде чем потянуться за очередным поцелуем.