Неожиданность (Unexpected)

      У Энид была проблема — мрак, что затмил и затуманил взгляд ее соседки по комнате, когда она дразнила ее за обедом, застрял у нее в голове на весь остаток дня. Это было многообещающе и это заставило Энид вздрогнуть.       Волчица вошла в комнату с натянутой иллюзией храбрости, как будто она совершенно не подозревала о том, что ее ждет. Уэнсдей, повернувшись лицом к двери, сидела за своим столом, ожидая соседку.       — Ты опоздала.       От такого приветствия и тона брюнетки, у девушки побежали мурашки по спине. Она пожала плечами и сняла свою сумку, бросив у двери, демонстрируя инфантильность, которую, как она знала, Уэнсдей ненавидела. Решив, что их вечер далее будет определяться исходя из содержания ее речи, она лишь слегка прикрыла дверь.       Резко вскочив, Уэнсдей, подняв свой взгляд и сжав челюсти, процедила: — Закрой дверь.       Энид сглотнула и сделала, как ей было сказано. Когда она опомнилась, толстый тяжелый замок громко защелкнулся. Уэнсдей пересекла комнату, в то время как Энид продолжала стоять лицом к двери с отчаянно трясущимися от волнения руками. Аддамс с нежностью схватила ее за локоть и повернула, быстро прижав к двери силой всего одной руки. Блондинка посмотрела на нее. Брюнетка потянула ее подбородок выше, навстречу своему большому пальцу, что лег на нижнюю губу.       — Тебе было хорошо? — спросила Уэнсдей, отчего Энид пришлось изо всех сил сосредоточиться на чем угодно, кроме пальца на ее губе.       — Я не…       Рука, ощущаемая на ее талии толкнула ее ближе к Аддамс, не сильно, но достаточно, чтобы ощутить силу брюнетки.       Она провела большим пальцем по нижней губе Энид.       — Я тебе говорила о твоем заикании, волчок?       Энид снова вздрогнула.       — Только сделай это когда…       Уэнсдей провела большим пальцем по ее губам, немедленно вызвав в ответ стон.       — Только когда я внутри тебя. Ты знаешь, что делать.       Как будто от этого зависела ее жизнь (а скорее всего так и было), Энид сделала, как ей сказали, обхватив своими губами большой палец. Брюнетка внимательно наблюдала за девушкой, следя за движениями ее губ.       — Хорошая девочка, — прошептала Аддамс, заставив Синклер заскулить, выпустив глухой звук из глубин ее гортани, — Когда ты себя так ведешь — это намного лучше. Как считаешь?       Волчица кивнула головой, и Уэнсдей вытянула палец, заставив ее почувствовать опустошение. Девушка вытерла его о рубашку блондинки, а ее лицо омрачила хмурая гримаса.       — Посмотри, что ты наделала. Как это отвратительно.       Энид почувствовала как чьи-то руки коснулись ее горла, крепко сжав его, когда она попыталась опустить взгляд, чтобы посмотреть что она натворила. В ее глубоких глазах замерцали томительное ожидание и дьявольский восторг.       — Как бы ты загладила свою вину перед мной?       Энид с нежностью прикоснулась к губам соседки. Это не было романтично и красиво, это было чувственно и быстро. Выступили клыки, пока ее все еще прижимали к двери. Уэнсдей задержала дыхание, но отказалась прекратить слияние и перешла к шее блондинки.       — Чего ты хочешь, волчок? — спросила девушка.       — Тебя, — Энид почти захныкала, по-настоящему испытывая отвращение к себе за то, как быстро она окунулась в возбуждение, просто из-за того, что ее называли этим словом «волчок».       Жалкая.       В ее голове зазвучал голос Уэнсдей. Аддамс настолько сильно прильнула к ее шее со злой улыбкой, что когда она отпрянула, на ее зубах остался красный след. Она указала на свою одежду, отступая назад, когда волчица заскулила в ответ прекратившимся мучительным ласкам.       — На кровать. И снимай это.       Энид чуть не споткнулась по пути к своей кровати, с безрассудной поспешностью бросившись снимать одежду, когда Уэнсдей что-то схватила из ящика, издав такой знакомый звук, от которого у нее едва не подкосились ноги. Блондинка полностью обнажённой приземлилась на кровать с ярким румянцем от похоти, наблюдая, как к ней приближалась Уэнсдей с кожаной упряжкой на бедрах, все еще полностью одетая. Уэнсдей притворилась, что задумалась использовать ли игрушку, от которой Энид до сих пор покрывалась румянцем смущения.       — Я не знаю, заслуживаешь ли ты смазки. Ты была не очень добра ко мне, не так ли?       — Я буду хорошей! — умоляла Синклер, опустившись на колени на кровати, — Как я могу быть хорошей?       Уэнсдей покачала головой, прежде чем прикрепить игрушку к себе, и подошла ближе.       — Я думаю, ты знаешь как.       Как только она оказалась поблизости, Энид рванулась вперед к игрушке. Она была не самой уверенной, когда дело доходило до этой части прелюдии, поскольку никогда не была рядом с мужчиной, но она посмотрела достаточно порнографии, чтобы уловить суть.       Она облизнула до основания. Ее зрачки расширились от запаха соседки, о котором она почти забыла, «не помня» откуда он исходит. Аддамс помогла ей в этом, шлепнув ее по голове.       — Соберись.              Она так и сделала, снова проведя языком по другой стороне, оглядываясь, чтобы поймать темные глаза за челкой, наблюдающие с довольной ухмылкой. Энид держалась за снование фаллоса, когда она пыталась смотреть в глаза Уэнсдей, а ее рот растягивался, создавая букву «о».       — Можешь мне помочь? — спросила она и могла бы поклясться, что почувствовала дрожь, пробежавшую по всему телу Уэнсдей.       Вместо этого ее соседка цокнула, вцепившись рукой в волосы, заставив почувствовать блондинку идеальный баланс боли и удовольствия.       — Ты такая ленивая, — прохрипела она, используя другую руку, — Мне придется выебать это из тебя.       Игрушка заглушает стон, когда Уэнсдей проталкивается внутрь соседки, толкаясь и притягивая голову Энид к своей промежности, чтобы медленно прорваться через ее горло.              — Ты заберёшь это все, — почти прошипела Аддамс, — А потом сделаешь это снова.       Синклер делала все возможное, чтобы помочь девушке достичь этой цели, которую она поставила уже несколько недель назад. Она зажмурила глаза и сглотнула, продвигаясь вперед в такт ее толчкам, в то время как ее киска уже пульсировала, сжимаясь от жажды чего-то, на чем могла бы растянуться. Она жаждала прикоснуться к себе, но сначала ей нужно было «проглотить» эту дурацкую гребаную игрушку.       Уэнсдей вырвалась с такой внезапностью, что у Энид закружилась голова. Она поперхнулась, чувствуя свои порозовевшие щеки, которые теперь были непристойно покрыты слюной.       — Уэнсдей, я была так близка к тому, чтобы закончить. Я почти уместила его полностью. — дрожа проговорила Энид в ответ на улыбку Уэнсдей.       — Мы еще не закончили. Ложись на спину и дай мне свое горло. Ты, наконец-то, сделаешь то, что обещала.       Энид чуть не разнесла вдребезги свою кровать от того, как громко она ударилась о стену. Она откинула голову назад всего на секунду, чтобы заметить резиновый член перед своими глазами.       — Дыши через нос, — проговорила Аддамс.       Это было последнее предупреждение, которое она получила перед тем, как снова вместила в себя игрушку. Уэнсдей была настроена решительно. Это было самое впечатляющее, что они получили от игрушки, и она собиралась выполнить эту задачу, которая заполнила ее разум и мысли.       Растрепанная Энид, брызгала слюной, пока Уэнсдей продолжала трахать ее прямо в горло. Она чувствовала, как медленно фаллос проникает все глубже и глубже. Одна рука сжимала кожаный ремень, другая ползла вниз к пульсирующему бугорку по мере того, как внутри нарастало давление. Она знала, что Уэнсдей делала это не для собственного удовольствия, а для нее. Ну и что с того, что Аддамс предпочитала боль и унижение, очевидно, Энид это устраивало.       Спинка кровати еще дважды ударилась о стену, прежде чем, наконец, Уэнсдей достигла дна в горле Энид, наклонившись к ее телу и оказавшись лицом к лицу с ее мокрой киской, наблюдая, как ее рука сводит с ума саму себя.       — Молодец, волчок, — прошептала Уэнсдей, слегка запыхавшись.       Она наклонилась и взяла клитор блондинки в рот, облизнув его так неожиданно, что Энид застонала с резиновым членом во рту, пока наконец не кончила.       Уэнсдей так старательно вылизывала ее, пока она дрожала, медленно двигая бедрами, чтобы игрушка продолжала двигаться, пока Энид замирала от удовольствия.       Поцеловав в последний раз пульсирующий клитор, Аддамс откинулась назад и посмотрела вниз на грязное красное лицо под ней. Она провела рукой по ее щеке. Голубые глаза были дикими от желания. Уэнсдей начала играть с сосками волчицы, нежно покручивая их, пока та пыталась отдышаться.       — Спасибо тебе, волчок. Ты хорошо справилась. А теперь готовься быть оттраханной. Можешь считать, что это твоя награда.       Энид словно хотела заплакать. Брюнетка медленно вынула игрушку, чувствуя сопротивление клыков Энид вдоль нее. Фаллос висел перед ее волчьими глазами, полностью покрытый ее слюной.       — Ты так с собираешься лежать? Поднимайся.       Несмотря на то, что мышцы окоченели, Энид сумела перевернуться и снова встать на четвереньки. Уэнсдей обошла вокруг основания кровати и схватила ее за бедра, потянув вниз, чтобы она могла упереться ногами в пол.       — Тебе понадобится поддержка, — злобно прошептал Аддамс, целуя ее в шею, прежде чем потянуться к ее влагалищу, когда прикусывая ее кожу, она услышала скулеж волчицы, — Кто же знал, что ты так возбудишься, будучи моей маленькой подружкой, может быть, ты и не так невинна, какой кажешься.       Энид захныкала, когда игрушка приблизилась к ее дырочке, дразняще кружась, пока рука гладила ее бедра.       — Может быть, для меня ты просто шлюха.       Аддамс насадила девушку ее на игрушку, и она не смогла сдержать крика, когда ее наконец наполнили. Уэнсдей останавливалась на середине резинового члена, прежде чем выйти, успокаивая блондинку, все еще убеждаясь, что с Энид все в порядке.       У Энид не было на это времени.       — Я твоя, — захныкала она, хватаясь за простыни, когда медленно, мучительно медленно, резиновый член вновь входил в нее, — Я твоя шлюха, я… Боже!       Со своей визитной ухмылкой Уэнсдей с сильным толчком насадила девушку на себя, вонзив игрушку вглубь нее.       — Конечно. Ты принадлежишь мне?       — Да! Я твоя, ты можешь делать все, что угодно, просто, пожалуйста… — застонала она в ответ.       Она задыхалась, когда с толчком Уэнсдей снова погрузилась в нее. Между ними повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Энид.       — Скажи это.       Энид моргнула и кивнула в ответ: — Пожалуйста… трахни меня.       Аддамс потянула ее за волосы, прижав свою грудь к спине блондинки.       — Как мне тебя трахнуть? По-дружески?       — Трахни меня, как шлюху! — покачав головой, проговорила девушка.       Кто такая Уэнсдей, чтобы отказывать ей в этом? Она прижала девушку к кровати и, наконец, освободив себя, начала из раза в раз погружаться и отрываться от нее.       Энид потеряла себя от удовольствия. Сильные руки крепко удерживали ее, пока брюнетка глубоко входила в нее, достигая глубин, о которых Синклер даже не думала. Она что-то бормотала, разрываясь между стонам, повторяя имя соседки. Волчица была рада, что она стояла на ногах, поскольку Уэнсдей поставила перед собой цель пробить изголовьем кровати дыру в стене.       Накопившееся давление взрывалось в ней, заставляя выкрикивать имя Уэнсдей, и она кончила, дрожа от чистого восторга. К ее радости и ужасу, Аддамс не остановилась. Она продолжала двигаться, а ее руки потянулись, чтобы обхватить и поиграть с грудью.       — Ну же, Энид, я знаю, что ты способна на большее.       Словно в доказательство ее правоты, Энид снова кончила. Горло уже саднило от стонов, срывавшихся с ее распухших губ. Уэнсдей все еще не останавливалась. Энид потеряла счет тому, сколько раз она кончала. Ее глаза закатывались, когда она снова и снова дрожала, подергивалась. Все же Аддамс замедлилась.       — Волчок, ты так хорошо справилась, — прошептала она, все еще толкаясь, все еще продлевая свою чудесную пытку.       — Спасибо, — попыталась сказать она, раскачиваясь вместе со своей кроватью, когда пыль оседала на раме ее изголовья.       — Я знаю, у тебя есть еще кое-что для меня, не так ли?       Энид кивнула головой, несмотря на то, что была теперь такой чувствительной, что Уэнсдей могла бы просто посмотреть на нее, и с ней было бы покончено. Девушка поцеловал ее в затылок.       — Хорошая девочка. Перевернись для меня.       Энид сделала, как ее попросили, легла на спину с раздвинутыми ногами. Она чувствовала духоту, окружившую комнату, и пот, покрывший ее тело, но предпочла не обращать на это внимание. Соседка сделала это с ней, и она гордилась этим, если судить по блеску в ее глазах. Аддамс нежно обхватила ладонями лицо девушки и поцеловала ее. Это было настолько невинным, что блондинка почти забыла, что член все еще был в ней.       Почти.       — Посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.       Задача была почти невыполнимой, но Синклер раскрыла глаза. Она тихо застонала, когда Уэнсдей отстранилась, дрожа от смущающих звуков, исходящих из ее собственного влагалища.       — Хорошая девочка, — прошептала Уэнсдей, целуя девушку в губы, прежде чем снова войти. Одна рука играла с ее соском, когда она наклонилась, облизывая другой. Изголовье кровати захлопало гораздо медленнее и тише, чем до этого. Уэнсдей уделяла столько же внимания другому соску, и Энид уловила момент, когда она с дрожью выпустила его изо рта.       — Я почти, — прошептала она.       Толчки были медленными, глубокими, подстроенными под определенный темп. Как будто она играла мелодию своим телом. Аддамс поцеловала ее в губы еще раз, прежде чем отстраниться. Приятная улыбка украсила ее лицо как раз перед ее последним рассчитанным толчком.       — Кончи для меня.       Наконец, она достигла своего предела. Нервные окончания сошли с ума, когда самое крепкое из них все же вскипело. Ее вздохи были почти беззвучными. Она почти поднялась с кровати, прогнувшись в пояснице, дрожа, прежде чем замертво упасть без сознания, с шепотом на губах. С дрожью выйдя из волчицы, девушка осталась довольна, что еще раз трахнула Энид до потери сознания. В первый раз это привело ее в ужас, но теперь она знала, что работа сделана хорошо.       Она сняла игрушку и шлейку, хмурясь при виде пятна, пропитавшего ее брюки. Хотя сама она не кончила, было приятно видеть, как Энид полностью теряет контроль над собой. А пропитанные остатками брюки теперь могут служить приятными воспоминаниями об этой связи.       Тихо вздохнув, она сняла свитер и собиралась сбросить брюки, когда ее внимание привлек шум. Она схватила спрятанный под кроватью Энид нож и вытащила на свет тему их предыдущего спора.       Йоко выглядела потрясенной. Ее глаза были широко раскрыты, и она слегка дрожала. Уэнсдей мысленно поругала себя за то, что не заметила вампиршу, понимая, что в будущем придется быть более внимательной. Она думала убить или замучить ее, но, судя по состоянию вампирши, она почувствовала, что момент упущен.       Уэнсдей постучала кончиком своего ножа по подбородку Йоко: — Не пытайся снова вломиться в мою комнату.       Йоко оцепенело кивнула, уставившись на нее с каким-то неопределенным выражением. Аддамс указала на дверь.       — Уходи.       Йоко так и сделала. Ни одна из них не рассказали Энид о том, что произошло, но вампирша больше никогда не смотрела на Уэнсдей по-прежнему.