S.T.A.Y

      Поднявшийся ещё с утра ветер нагонял на безлюдный пляж волну. Море штормило, как и саму душу Джинни. Ступая по мокрому песку, он в хмурых раздумьях брёл по берегу моря туда, к скалистому мысу, что чуть поодаль заканчивал пляж. Он бросил взгляд на несколько катеров, пришвартованных у маленькой деревянной пристани, рядом с которой прямо на песке пестрели лодки рыбаков. Поздно вернувшийся с ночной рыбалки на кальмара отец Чонина предупредил, что завтра будет шторм. Солёные брызги волн то и дело попадали на любимые кеды айдола. Но парню было всё равно. Всё это началось ещё вчера, когда Хан заявил, что с Джинни что-то не так. Джинни и сам знал, что с ним давно что-то не так, иначе он бы не спалил оставленный на его совесть госпожой Ян суп из кимчи и не опрокинул бы тушёную рыбу прямо на пол — на радость Суни и ещё двум местным котам. Но не настолько же с ним было всё не так-то! Перед глазами парня вспыли события вчерашнего вечера. – Госпожа Ян, давайте я Вам помогу, – вовремя пришёл на помощь айдолу Кристофер. Пока Крис с мамой Чонина колдовали на небольшой кухоньке над ужином, Джинни благополучно слился в другую комнату. Заметив Феликса, он надул губы и, нацепив на лицо самое безразличное выражение, которое только было в арсенале Джинни, уселся на мягкий настил на полу рядом с Чонином, который щёлкал по телевизионным каналам. – Странно, – заявил парень, – всего два канала и то правительственные… – Мам! – крикнул Чонин, – а что с телевизором? В комнату зашла хозяйка дома с чистыми чашами для риса и палочками для еды в руках. – Ах, это? Да не знаю, несколько дней назад что-то забарахлило и все каналы пропали, – проговорила госпожа Ян, ставя на низенький столик чаши, – по всей деревне такое, говорят, какие-то неполадки с вышкой. Парни переглянулись. – Неуж-то глушат? – предположил Чонин. – Нини, будь добр, расставь чашки, – попросила сына госпожа Ян. Школьник тут же отбросил пульт. – Тебе не нужна помощь? – участливо поинтересовался сын. – Нет, нет, – заверила его женщина, – мы с Крисом вполне справляемся, дорогой, – улыбнулась госпожа Ян, – он, оказывается, хорошо готовит, даже поделился семейными рецептами. Рассматривающий стоящие на стареньком комоде фотографии Минхо грустно улыбнулся. Похоже, что Кристофер нашёл в лице госпожи Ян давно исчезнувший, но так трепетно хранившийся в его душе материнский образ. Порой даже лидеру не хватало заботы и домашнего тепла. Тем временем по телевизору в сухой отчёт какого-то местного чиновника вклинилась реклама: «Совершенно новые возможности S.T.A.Y! Теперь вы можете не только настраивать погоду и окружающую атмосферу вокруг себя, но ещё и выбирать своё настроение и настраивать чувства! Нужно только вставить линзы, а S.T.A.Y создаст мир исключительно для вас! Живите в своей Вселенной! S.T.A.Y – мир, в котором вы захотите остаться!» – Их рекламу до сих пор гоняют, – с каким-то отчаянием в голосе проговорил подошедший к парням Хан. – Что гоняют, дорогой? – уточнила хозяйка. – Линзы. – Ах, это, – женщина восторженно всплеснула руками, – точно! Она открыла ящичек старенького комода и достала небольшую голубую коробочку. – Я и забыла во всей этой суете, – запричитала госпожа Ян, – хоть твой день рождения уже прошёл, и подарок мы тебе уже подарили, но всё же… вот. Женщина протянула коробку Чонину: – Я помню, ты их давно хотел, а тут такой случай подвернулся… В комнате повисла тишина. Первый отмер сам Чонин: – Мам… – сглотнув, осторожно начал он, – ты же ими не пользовалась? – Что ты, – выдохнула женщина, – как же я могла, это же тебе! Да и мне с такими технологиями уже не разобраться. Зачем мне такое… Все присутствующие выдохнули. – Госпожа Ян, – подал голос всё это время не сводящий с коробки взгляда Хан, – если не секрет, откуда они у Вас? – А, это, – женщина немного смутилась, но всё же продолжила, – так у нас к управе старосты деревни, где обычно ярмарку устраивают городской продукции, неделю назад приезжали представители с рекламной акцией, так их вот раздавали бесплатно в подарок. Парни переглянулись. Хан нервно закусил губу. Дошло даже до такого… – И много взяли? – вмешался в разговор Минхо. – Да все, кому давали, – отозвалась женщина, – вот только мало кому они здесь нужны, если и брали, то скорей всего для своих детей, старикам то они зачем. Хан задумался, и в первый раз за всё это время бросил тревожный взгляд на Минхо. – Госпожа Ян, Вы не возражаете, если я это возьму? – спросил учёный, указывая на коробочку в руках женщины. – Да я то… это ты у Чонина спрашивай, – мягко улыбнулась хозяйка. Школьник согласно кивнул. Встав с пола, схватил морщинистые, потрескавшиеся от грубой работы в огороде ладони матери и с волнением заглянул в её глаза. – Послушай меня внимательно, мам, – парень бережно сжал руки женщины, – эти линзы… никогда, слышишь, никогда не смей надевать их. – Что? Да я и не… – непонимающе хлопала глазами женщина. Парень посмотрел по сторонам, как будто решаясь, но всё же проговорил: – Они заразны. – Что? – Люди, которые пользуются этими линзами – впадают в кому. – В какую кому? – ничего не понимая, удивилась госпожа Ян. – Разве по новостям не сообщали про коматозную эпидемию в Сеуле? – Эпидемию? Какую эпидемию? – совсем ничего не понимая, переспросила женщина, – в новостях говорили, что в столице проводится какой-то САММИТ и в целях безопасности и предотвращения возможных терактов, город на время будет закрыт на въезд. Настало время удивляться Чонину. Оказывается, связь в свободном от локдауна мире была, но своего рода выборочная. – Госпожа Ян, – с кухни послышался голос Криса, – мне нужен Ваш дальнейший инструктаж! – Ох, батюшки, заговорилась я с вами, – всплеснула руками хозяйка и с каким-то отстранённым взглядом удалилась на кухню. – Вы это слышали? – Чонин взглянул на ребят. – Скрывают информацию, чтобы не вызвать панику среди населения раньше времени, – монотонно выдал Сынмин, ковыряющийся всё это время отвёрткой в вышедшей из строя старенькой музыкальной системе, – нормальная практика военных. – Судя по тому, что мы видели и по распространению линз бесплатно в массы, они заражают людей поэтапно, – заметил вошедший в комнату Кристофер, – отсюда вывод… – …что враг не такой уж всемогущий, – закончил мысль за лидера устроившийся в углу Бин. Как только отпустило острое чувство опасности, парень погрузился в тревожное молчание, всё это время думая о чём-то своём, и Крис подозревал, о чём именно беспокоился Бин. – Значит, его лимиты не безграничны и он не в состоянии отрубить сразу всех в одночасье, а действует постепенно, по плану, – кивнув головой, согласился Крис, – разгадать бы эту закономерность… – Кто-нибудь из вас пользовался линзами? – поднял на присутствующих свой взгляд Хан. Все отрицательно покачали головами. И только Джинни медленно поднял руку: – Я рекламировал такие… – И сколько раз ты их носил? – с тревогой в голосе уточнил учёный. – Ну, по контракту было положено месяц ежедневно, – неуверенно проговорил айдол, заметив, что Феликс, наконец, обратил на него внимание. – Тогда непонятно… – буркнул в раздумьях себе под нос Хан. – Но ведь я их больше не ношу, – испуганно заверил Джинни и в надежде залепетал, – значит, всё хорошо, верно? Впадают в кому только те, которые в линзах, ведь так? Хан в сомнениях повёл головой: – Не совсем. По отчёту Jellyfish, как только линзы соприкасаются с сетчаткой глаза, вирус тут же активируется, пробираясь дальше в мозг и поражая нейронные связи. Линза только упаковка, которая успешно доносит вирус до пункта назначения. – Но если бы он поражал бы нейронные связи, разве это не привело бы к Альцгеймеру? – вмешался Минхо, – люди бы тупили, стали бы забывчивыми, теряли память… – А что, если вирус не нарушает работу нейронов, а подключает их к чему-то ещё? В отчёте говорится о подключении к какой-то базе данных. – В смысле подключает к чему-то? Как? Такое разве возможно? По воздуху что ли? –усмехнулся Бин. – Всё возможно, если в этом замешаны биотехнологи, – возразил Хан. – И что всё это значит? – нервно облизав губы, спросил айдол, чувствуя, что внутри него нарастает паника. – Я понял! Это как с компьютером! – подал голос Чонин. – Если представить, что мозг – это ноутбук, который подключается через Wi-Fi сигнал, он воспринимает разного рода информацию, которую ему посылает интернет. Если скачать заражённое приложение, в данном случае «линзы», то компьютер заразится, и не всегда это проявляется в медленной работе или потере данных. Это может быть вирус, запускаемый в определённом компьютере для слежки за действиями, краже нужных данных или вообще в управлении носителем. – Очень образно, Нини, – выдохнул Бин. – Выходит, что запускаемый вирус каким-то образом подсоединяется к какому-то общему облаку, а когда человек приходит в себя, как отец Бина, он, как запрограммированный, делает то, что ему скажут? Отсюда и голоса, про которые он говорил, – вывел свою теорию Хан, что-то чёркая в блокноте. В комнате повисла тишина. Джинни пытался осознать, что за хрень сейчас сморозил этот парень и что это могло для него значить. Игнорируя всеобщее пребывание в ступоре, учёный достал из футляра очки и нацепил их на нос. Распаковав подаренные Чонину линзы, он аккуратно взял одну на палец и, приблизив внутренней стороной, осмотрел. Линза изнутри еле отсвечивала голубизной. – Мне бы оборудование, – чертыхнулся учёный, – взять бы пробу, чтобы узнать, что это за дрянь такая. Покусывая ноготь большого пальца, учёный задумался. По мере того, как Хан говорил, Джинни в страхе всё ближе поджимал к груди костлявые колени. Кто-то бесшумно присел рядом с айдолом и накрыл холодную руку Джинни своей ладонью. Феликс… был рядом и это немного успокаивало. Из всего сказанного айдол понял одно – он заражён какой-то хренью и внутри него какая-то вирусная программа, которая зомбирует людей. Вот это трешная жесть… – Но судя по тому, что Джинни не впал в Сеуле в кому, возможно… – У него иммунитет? – предположил Минхо. Хан согласно кивнул. – А возможно и нет, – заверил всё это время молчащий Сынмин, – возможно просто не пришло его время. Ну вот опять! Ну что за качели-то?! Джинни только более-менее начал успокаиваться, когда Минхо заявил про иммунитет, так нет… На тебе! Спасибо, Сынмин, удружил! И что теперь: жить и дрожать, что в любую минуту отрубишься? – Взять бы анализы… – раздосадовано протянул Хан, заставив айдола вздрогнуть. – Какие ещё нахрен анализы? – взбеленился парень, – я тебе кролик что ли?! – Нет, Джинни, ты не кролик, – не обращая внимания на возмущение айдола, пролепетал в задумчивости Хан, – возможно, ты антидот. – Чего? – не понял айдол. – Ну, или антивирус, если тебе так понятнее. Как в компьютере, только это у тебя в голове. Представь, что у тебя в голове установлен мощный антивирус, который не даёт загруженной в тебя вирусной программе подключить твои мозги к чему-то там, пока не знаю к чему, назовём это облаком. Если бы была возможность провести анализы, мы могли бы с точностью сказать, в чём причина. Яркое воображение айдола нарисовало, как Хан с улыбкой вышедшего из ума профессора, делает ему трепанацию черепа. Джинни замутило, и он, вскочив на трясущиеся ноги, пулей вылетел из комнаты, успев по пути натолкнуться на госпожу Ян и обронить тушёную рыбу из её рук, благо на пол, а не на саму хозяйку. Пролепетав скомканные извинения и низко поклонившись, он оказался на улице. Глоток свежего воздуха немного отрезвил мозги парня. Почувствовав, как его подводят ватные от переживаний ноги, айдол бухнулся на крыльцо. На ветке яблони беззаботно заливалась какая-то птичка, воспевая хвалу прожитому дню и садящемуся за горизонт солнцу. Айдол закрыл глаза и невольно заслушался. Двери дома раздвинулись и кто-то, аккуратно прикрыв их обратно, присел рядом с Джинни. Зашуршала обёртка, и запахло ягодами. Феликс. Парень сел рядом и затих. Сколько они так просидели, Джинни не знал, но, не выдержав, всё же раскрыл глаза и недовольно уставился на молчащего собеседника. – А мне вот ни разу не предложил, – нахмурился айдол. – Что? – удивлённо приподнял бровь Феликс. – Ничего, – выдохнул Джинни, а себе под нос: – Руби вон и то предложил, а меня даже ни разу не угостил… – Ты это про… – Феликс достал изо рта леденец и покрутил его в руке, – про это что ли? – Хотя бы и про это… Джинни было страшно, голова плыла, руки тряслись, и говорить ему хотелось совершенно про другое. Хотел, чтобы ему сказали, что с ним всё будет хорошо, что у него мощный какой-то там антивирус в голове, и что никакие там страшные программы, изобретённые биопрограммистами, никогда ему не навредят. Вот только вслух получалось совсем иное: про Чупа-чупс и какая-то детская обида на бедную девчушку, которая по сути-то ничего и не сделала. – Я думал, что ты такое не ешь… – удивился менеджер, шаря у себя в кармане, – ну, сладкое. Что боишься набрать вес… – и, помолчав, добавил, – я и сам-то их начал есть сравнительно недавно, когда бросил курить. Нащупав леденец, он вытащил его из кармана и протянул Джинни. Смерив хмурым взглядом менеджера, айдол всё же взял предложенное ему лакомство и, развернув обёртку, засунул леденец за щёку. Так они и просидели до захода солнца, молча пялясь в никуда. И только, когда на двор спустились сумерки, а на смену пению птицы заступил оркестр кузнечиков, Феликс похлопал парня по плечу и проговорил: – Пошли в дом, я слышу, как урчит твой желудок. Давай разгребать проблемы по мере их поступления. **** Феликс ещё вчера сказал что-то про уверенность в каком-то выходе и, что если понадобится, то они обратятся за помощью. За какой именно помощью, Джинни так и не понял, да и усталый мозг в тот вечер отказывался обрабатывать какую-либо поступающую сверх информацию. Ему хватило и лекции Хана. Он так и не уснул в эту ночь. Мысли путались, пугались, разбегались и опять собирались в кучку, не оставляя своему хозяину никакого шанса на сон. Так и пролежал, пялясь в деревянный потолок, до самого рассвета, слушая храп Криса да бессвязные разговоры Хана во сне. И вот, невыспавшийся и угрюмый, он уже почти дошёл до скалистого мыса. Ветер трепал его чуть отросшие волосы. Солёные брызги попадали на кожу. Море штормило, как и саму душу Джинни. Он явно не хотел пополнять число коматозников, не хотел становиться овощем и уж тем более подневольной куклой непонятно чьих замыслов. Лежащие с взглядом в небо тела, там, в городах – стали уже почти привычной картиной, но представить себя на их месте… Нет! Джинни точно не хочет! Он хочет жить своей жизнью! Пусть даже вот так: прячась в деревушках, бегая от военных и дронов, но вместе с близкими духом друзьями! И пусть они, бывает, ругаются, и не всегда друг с другом соглашаются, но это ведь нормально. Ругань то и происходит оттого, что у каждого своё чёртово мнение. И у Джинни оно тоже было, это мнение. А перспектива слушать приказы кого-то там из облака его совсем не устраивала. Нет, если с ним вдруг такое случится, если окажется, что у него в мозгу нет никакого антивируса, то уж пусть Феликс собственноручно прикончит его! А всё своё барахлишко, накопленное таким непосильным трудом и смекалкой, он завещает парням. И не важно, что большая часть его нынешнего гардероба состояла из вещей Криса, он ведь не обидится: на жмуриков ведь не обижаются… Прибывая в путанных мыслях и растрёпанных чувствах Джинни остановился возле скалистых берегов мыса. И когда парню уже казалось, что хуже всё равно уже не будет, что дальше уже некуда, позади него послышалось леденящее душу рычание.