Искусство блинов

      Все друзья и знакомые Минхо прекрасно знают, что мужчина умеет готовить чуть ли не все блюда на этой земле. Не умеет только те, которые ни разу не видел и не пробовал. Но стойте. Покажите ему рецепт или видео урок, и вы получите в точности такой же вкус и даже не отличите от оригинала. Кто-то скажет, что это не умение готовить, а умение повторять. Конечно, но и повторить не каждый сможет — это тоже навык, что мужчина нарабатывал годами.       Азиатская, восточная, даже русская кухня — знаем, любим, готовим. Выпечка круассанов, сборка незамысловатых бенто-тортиков, пирожки с капустой и даже моти — мужчина боролся с десертами долго и упорно, но в итоге оказался упорнее. Казалось бы, чему еще можно научиться в готовке простому обывателю вроде Ли Минхо?       Ответ простой — блины. Да, вы не ослышались — блины. Все эти панкейки, пирожки из слоеного теста в масле и просто сырники покоились в арсенале Лино уже давно, но вот эти тонкие гады… Он просто не может понять как их так вкусно готовить: нежно, тонко да еще и пропечено.       В первый раз идея приготовить блины стукнула мужчине еще в далеком подростковом возрасте, лет этак шесть назад. Он откопал какую-то сковородку, как оказалось, совершенно не для блинов. Нашел рецепт и принялся месить жидкое тесто. Да так вымесил, что получилось оно ни капли ни жидкое — так он первый раз приготовил оладьи. Признаться честно, и те не особо то вышли: один сырой, другой кривой, третий пережаренный. Первое знакомство не заладилось.       Через год он решил повторить эксперимент, но на этот раз откопал в закромах маминой гарнитуры нужную сковородку, выискал проверенный рецепт и вновь начал творить. В тот раз вышло лучше — получились панкейки. Ну, видимо, все проходят через эти стадии, прежде чем выйти на настоящие блины. Оладьи постепенно превращаются в панкейки, а из панкейков мутируют блины. Как-то так, иначе понять нельзя. Вот только, когда парень решил все же окончить цикл превращения, вместо бабочки опять получилась куколка. И опять, и опять.       Три года только панкейки, да и то с перерывом в год. Ведь у Лино началось построение танцевальной карьеры — на блины как-то ни времени, ни мыслей не хватало. Но мечты все же когда-нибудь приготовить своими руками тот неподвластный уголок выпечки остались в мозгу на долгие годы. И сегодня они вылезли наружу.       Сегодня Ли Минхо двадцать три года, он любит готовить и хорош в этом. И именно сегодня, в этот прекрасный солнечный день, от которого мужчина защищен шторами, он вновь достает все ингредиенты, расчищает поле боя и только потом вспоминает об отсутствии блинной сковородки.       — Ну уж нет, раз я решил, значит приготовлю! — серьезный голос разносится по квартире, и из комнаты выходит сонный Чан.       — Воюешь?.. — опирается об косяк и лукаво улыбается.       — Собираюсь.       Ли поправляет взлохмаченные волосы и идет к любимому, дабы сделать тоже самое и с ним. Чан теплый ото сна, он двигается медленно и плавно, почти не открывает глаза и только смеется от такого то ли задумчивого, то ли безмятежного выражения лица Лино. Мужчина гладит его щеку, вычерчивая незамысловатые узоры, ведет по губам и подбородку и наконец-то улыбается.       — Вспомнил! — чмокает в уголки губ и довольный идет в прихожую. Но возвращается. На вопросительный взгляд Чана, мужчина только поднимает его руки вверх и стягивает черную толстовку.       Чан даже сообразить ничего не успевает, как его любимый растворяется на лестничной клетке за закрытой дверью. Коты тоже по всей видимости шокированы. Все четверо стоят и смотря на дверь, пытаясь понять хоть что-то в действиях человека по имени Ли Минхо. Через несколько минут ничего не выходит, и жители разбредаются кто куда, то есть на кухню, а там и на диван.

. . .

      — Я дома, — минутная стрелка часов показывает, что кое кого не было дома около получаса, а часовая, что совсем скоро утро превратится в день.       Чан ничего не спрашивает, замечая счастливую улыбку и сковородку в руках, лишь тепло обнимает и возвращается к поливу своей Ховеи, аккуратно опрыскивая листочки.       На кухне же теперь царит своя атмосфера. Ли снимает толстовку и вновь возвращается в привычную домашнюю майку, что растянута на километры вперед, а синий цвет давно стал голубым. Но кого это волнует, ведь комфорт превыше всего. Он достает из шкафчиков две миски для теста и кухонные весы. Коты на диване и на стульях с любопытством наблюдают за хозяином. За его ловкими руками, что открывают заметки в телефоне и включают мягкую музыку из плейлиста.       Разбиваются два яйца, и летят в мусорку скорлупки, на глаз сыпется сахар и просеивается сто пятьдесят грамм муки.       — Я немного изменю рецепт, если ты не против, автор… — бурчит себе под нос Ли и вливает молоко, заранее отмерив в стакане четыреста миллилитров. Венчик крутится в руках с завидной ловкостью и принимается доводить тесто до нужной консистенции.       Лино подпевает в такт песни и совсем пропадает в своих мыслях, даже не замечая как завороженно за ним наблюдает каряя пара глаз. Зрачки следуют по траектории каждого точеного движения, с упоением следят за умелыми пальцами. Чан до ужаса любит, когда Минхо готовит. А еще больше Чан любит, когда Минхо сам искренне наслаждается процессом. Он улетает в свой собственный мир и для него существуют только блюдо и музыка на фоне. Следить за этим — по истине завораживающе.       А тем временем уже кипит чайник, щелкая пластиной, и мужчина аккуратно подхватывает его, вливая тонкой струйкой кипяток в тесто.       — Вот теперь оно действительно жидкое… — кивает сам себе и ставит обмытую сковородку на плиту. Подсолнечное масло растекается по идеальному покрытию, и мужчина неожиданно охает.       — В тесто ведь тоже нужно добавить масло, — завершает последний шаг и мешает поварешкой получившееся нечто. Это почти вода, только на блины. Не особо густое и не особо жидкое — идеальное. Остается самое сложное — испечь эти самые блины. Не зря же он смотрел как правильно наливать тесто и читал про секреты хозяюшек для этого.       — Начинаем сверху… — тесто мигом шипит на сковородке и стекает вниз, по краям. — Наклоняем сковородку, чтобы тесто равномерно распределилось… Черт!       — Это разве ровно! — он смотрит на первый блин — нижний край слишком толстый, да и середина не вау, но зато появляются пузырьки. Хоть что-то хорошее.       Ничего, как говорится «Первый блин — комам», все впереди, вспоминаются слова тетушки из видео, и Лино набирает воздуха, прежде чем попробовать перевернуть недо-шедевр. Отсоединяет края силиконовой лопаткой, аккуратно подцепляет пальчиками. Шипит от жара, но переворачивает. Правда очень криво и чуть ли не через край. Что ж, начало положено.       Сзади тихо подкрадывается Чан, укладывает подбородок в изгиб плеча. Его присутствие успокаивает Лино. Он снимает первый блин и хочет съесть сырое нечто сам, но чужая рука забирает опасный объект слишком быстро. Лино надеется, что любимый не отравится и приступает к готовке второго.

. . .

      — «Первый — комам, второй — знакомым, третий блин — дальней родне, а четвертый — мне», ни слова про тебя Чан, тем более это был мой блин, — спустя все пять стадий принятия и четыре блина, что благополучно были съедены Чаном, у мужчины наконец-то получается что-то не опасное для пищеварения человека. Он приноровился к сковородке, к жидкому тесту и придумал как сделать так, чтобы серединка не подгорала.       Теперь Лино и правда наслаждается готовкой. Музыка и мычание Чана расслабляли, позволяя сконцентрироваться на самом главном — не передержать в первый раз. Вот уже второй, третий и четвертый блин плюхаются на тарелочку, а тесто все не заканчивается. Седьмой, восьмой и девятый получаются ну очень фигурными и красивыми, а одиннадцатый и двенадцатый еще горячими отправляются в путешествие по пищеводу Лино, пока мужчина жмурится от непередаваемого вкуса и чуть ли не плачет от счастья.       — У меня получилось, — шепчет тихо, не забывая перевернуть последний пятнадцатый блин. У него наконец-то получилось.       На часах уже час дня. Коты кушают свой любимый корм, а люди достают в четыре руки клубничный джем и наливают горячий чай. Все в предвкушении садятся за стол. Игривый луч солнца тоже лезет за своей порцией сквозь шторы и добавляет позднему завтраку капельку эстетичности, от которой в скором времени остаются только пустые кружки и пара блинчиков под прозрачной крышкой.       — Это было прекрасно, Хо, я почти поверил в бога, — тянет парень и откидывается на спинку стула, играет с Дори.       — Если в этом мире и есть бог, Чанни, то это я, поверь мне, — допивая последние капли чая, смеется Ли и гордится своей стряпней больше обычного.

И все же для великого повара Ли Минхо нет ничего невозможного, достаточно только иметь руки из правильного места и немного упорства. А последнего у Минхо не занимать.