За фасадами

      Это было настолько неожиданно, что Гермиона оторопела. Начисто позабыв обо всех правилах приличия и хороших манерах, она молча разглядывала нежданную гостью, отмечая придирчивым взглядом все мелочи. Серебристые волосы собраны в идеальную прическу — волосок к волоску. Лицо холодное и спокойное, как фарфоровая маска. Строгое элегантное платье сложного серо-голубого оттенка, подчеркивающего цвет глаз. Безупречная осанка, расправленные до хруста плечи, гордо поднятая голова — Нарцисса Малфой была собранна и напряжена, как натянутая струна.       — Доброе утро, мисс Грейнджер. Могу я войти?       Гермиона, к которой все никак не желал возвращаться дар речи, молча кивнула и посторонилась, пропуская миссис Малфой внутрь. Это было так странно: видеть её здесь, в маггловском районе Лондона, в этой маггловской, совершенно обычной квартире… Внезапно её озарило: платье Нарциссы тоже было маггловским. Элегантным, строгим, наверняка баснословно дорогим, но по сути своей — маггловским. Она и сама носила в чем-то похожие… Что ж, миссис Малфой явно подготовилась. Вот только к чему?..       — Чем… — голос изменил ей, и Гермиона была вынуждена прочистить горло. — Чем обязана вашему визиту?       Нарцисса холодно взглянула на неё, слегка приподняв бровь. Гермионе на мгновение стало смешно: эта женщина все-таки удивительно много о себе воображала. Она пришла без приглашения, без предупреждения — и что, в самом деле рассчитывала на то, что они будут долго пить чай и вести светский разговор о погоде прежде, чем приступить к делу?       Она сделала максимум из того, на что была способна: приглашающий жест рукой в сторону дивана. На самом деле, в глубине души Гермиона рассчитывала, что Нарцисса проигнорирует его, оскорбится, скажет все, что собиралась сказать и уйдет — но ей вновь удалось обмануть её ожидания. Миссис Малфой с поистине королевским достоинством опустилась на краешек дивана и заговорила:       — Мисс Грейнджер, я уверена, что мой визит не удивил вас. Вы умны и несомненно понимаете, зачем я пришла.       — Нет, — качнула головой Гермиона. — Я этого совершенно не понимаю.       Нарцисса вздохнула, всем своим видом демонстрируя, как её утомили эти бессмысленные игры, и соизволила пояснить:       — Я пришла к вам из-за моего сына. Драко. Вы виделись с ним, я знаю.       — Вы узнали об этом из газет? — прищурилась Гермиона.       — Не все ли равно?..       — Вовсе нет, — вздохнула Гермиона. — Я не видела газет и не знаю, что именно в них написали. Но, видите ли, в чем дело, миссис Малфой… Я ничего не помню. Совсем. Я не знаю, где и с кем я провела эти дни, и, даже если это был Драко — я все равно ничего не могу о нем рассказать. Потому что просто не помню.       Нарцисса молча подняла на неё глаза — такие светлые, такие поразительно… живые. В них горело настоящее голубое пламя — совсем такое же, как в Кубке Огня. Волшебное. Завораживающее… Опасное.       — А ваш визит в Малфой-мэнор вы помните?..       — Да… — Гермиона на мгновение растерялась, но затем повторила, уже тверже: — Да, разумеется.       — Зачем вы приходили, мисс Грейнджер? Я имею в виду: зачем вы приходили на самом деле?..       — Это была проверка, — пожала плечами она. — Рутинная проверка. Как я вам и говорила.       — А вопросы о свойствах фамильного гобелена Малфоев — тоже были рутинными?       — Нет, это был мой личный интерес, — неохотно признала Гермиона.       — Как и то, отображаются ли на гобелене сквибы?..       Вопрос повис в воздухе, делая его густым и плотным — настолько, что вдруг трудно стало дышать.       — Вы знаете, мисс Грейнджер, что мой внук — сквиб?       — Нет. Я этого не знала.       — Неужели?.. — Нарцисса выгнула красивую бровь и слегка усмехнулась. — Мне кажется, что вы не вполне честны со мной. Впрочем, это можно понять. Что ж, я не стану требовать у вас ответов. Если вы и в самом деле беспамятны, то это не имеет смысла. Если же нет… вы все равно мне ничего не расскажете. Что ж, по крайней мере, вы можете меня выслушать.       Это вовсе не было вопросом, но Гермиона все равно кивнула и тоже села — в кресло напротив.       — Восемь лет назад Драко женился, — начала Нарцисса, и по коже Гермионы вдоль позвоночника пробежал озноб — столько нежданной прямоты и откровенности было в её голосе. — Он этого не хотел. Он вообще ничего не хотел после всего, что произошло. Но мы с Люциусом настояли: это был единственный способ вернуть себе доброе имя. Связать себя с добропорядочной, ничем не запятнанной семьей. Показать всем, что, раз уж девушка из такой семьи отважилась отдать свою руку — значит, Малфоям вновь можно доверять. Это не было ради нас — о нас с Люциусом уже не могло быть и речи. Но Драко… У него еще был шанс на новую жизнь. Наш выбор пал на Асторию Гринграсс. Изначально мы рассматривали её сестру, Дафну, но та наотрез отказалась, так что… Особого выбора не было. Драко не хотел этого, но подчинился. Вскоре после свадьбы Астория забеременела. Мы очень ждали этого ребенка… Родился мальчик. Его назвали Скорпиусом — в честь созвездия, под знаком которого он рожден. Я думаю, это имя Драко тоже не понравилось… но он вновь уступил. Когда имя младенца не появилось на фамильном гобелене, стало понятно, что все пошло не так. Астория принесла в семью ребенка, не одаренного магией. Сквиба. Это было недопустимо. В семье Малфоев никогда не рождались сквибы — во всяком случае, о таких случаях никому неизвестно. Не должно было стать известно и об этом. Сам факт рождения ребенка легко было замять: крупная сумма целителю — и мы получили все необходимые доказательства, что младенец не пережил родов. Мы обратились к магглам, нашли подходящую семью для ребенка… А потом Драко исчез. Вместе со Скорпиусом. Оставил лишь бумаги о разводе отцу Астории, не взял с собой ни кната. Фамильное кольцо Малфоев осталось лежать на подушке в его спальне.       Голос Нарциссы задрожал и сорвался — последние слова она проговорила свистящим шепотом.       — Я знала, что он не согласен с нашим решением. Драко возражал Люциусу, спорил с ним, пошел на открытый конфликт. Впервые в жизни. Но он… всегда уступал нам до этого. Так или иначе, делал так, как от него требовали. Приносил жертвы во имя семьи. Ему и раньше приходилось отказываться от… неправильных привязанностей, и я была уверена, что и на этот раз все не зайдет слишком далеко. Но я ошиблась.       — Я думаю, вы не учли, что перестали быть его семьей, — тихо заметила Гермиона. — У него появилась собственная.       Нарцисса бросила на неё пронизывающий, сверкающий взгляд. Мгновение — и она опустила веки, притушив огонь.       — Да. Вы правы. А я была не права. Первое время я верила, что Драко вернется — ну что юный мальчик мог знать о жизни с ребенком, да еще в чуждом, совершенно незнакомом ему мире? Он понятия не имел, с чем ему предстоит столкнуться… Но он не вернулся. Ни через день, ни через три, ни через неделю. Я осознала свою ошибку слишком поздно. Когда мы бросились его искать, никаких следов найти уже не смогли. И все равно пытались… Через два года мы прекратили попытки. Люциус начал пить. А я… я все жду его. Каждый день. Нет, конечно, я не надеюсь, что он простит меня — нет. Я подвела его. В тот момент, когда моему мальчику как никогда нужна была поддержка — я выбрала не ту сторону. Но хотя бы знать, что он жив… Что он все еще есть где-то там, пусть далеко от меня — но есть… Я могла только надеяться, понимаете? Все эти годы...       В сапфировых глазах блеснули слезы — но миссис Малфой не позволила им пролиться.       — И вдруг я увидела его портрет на первой странице «Пророка». Конечно, он на себя не был похож, но я узнала — не могла не узнать. Я получила то, что хотела: мой мальчик был жив. И разыскивался авроратом по таким обвинениям, которые грозят ему пожизненным заключением в Азкабане. Конечно, я ничего никому не сказала. А потом вы пропадаете — и газеты пишут, что Драко похитил вас. Но это ведь ложь. А значит, ложь и все остальное.       — Почему ложь?.. — спросила Гермиона.       — Потому что он не мог. Только не вас. Он никогда… никогда бы не навредил вам. Особенно после того, что случилось в нашем доме той весной. И я вспомнила — ваш визит, ваши вопросы… Вы знали что-то о Драко уже тогда. Я думаю, что вы знаете о нем больше других. Вы знаете, через что ему пришлось пройти, понимаете, как непросто было… И вы сможете мне помочь — если, конечно, захотите.       — Миссис Малфой, я не…       — Вы ничего не помните, я знаю, — Нарцисса улыбнулась. — Но я пришла не за этим. Я виновата перед Драко, и я почти ничего не могу для него сделать. Кроме, пожалуй, одного. Расскажите мне подробно, в чем его обвиняют?       — Я не совсем понимаю… — нахмурилась Гермиона.       — Если преступник придет в аврорат и сдастся — Драко ведь перестанут разыскивать, верно? И он сможет жить своей жизнью. Это единственное, что я могу сделать для него. Прошу, помогите мне.       Гермиона не смогла сдержать изумленного вдоха. Она не ослышалась?.. Нарцисса и в самом деле хочет?..       — Это невозможно, — затрясла она головой. — Совершенно невозможно. Есть свидетели, которые видели Драко, есть улики...       — Оборотное зелье решает эту проблему. Но вы же знаете — авроры непременно станут задавать вопросы. И я должна знать, что на них отвечать — иначе ничего не выйдет. Хотя бы несколько убедительных деталей, что-то, о чем мог знать только преступник...       У Гермионы волосы на затылке зашевелились от ужаса. Она вспомнила другую мать, которая вот так пожертвовала собой ради сына — Гарри в свое время рассказал им историю освобождения из Азкабана Барти Крауча. Вот только теперь никто не позволит арестованному пронести с собой достаточный запас Оборотного зелья. А значит…       — Вы сошли с ума!.. — воскликнула она, не будучи в силах сдержаться.       — Может, и так — кто знает?.. Но это не имеет отношения к делу. Так вы мне поможете?       — Нет. Разумеется, нет! С чего вы вообще взяли, что я стану?!       — Но ведь это… как же?.. Ради общего блага! Правосудие требует, чтобы преступник понес наказание — и оно свое получит, я хотя бы отчасти искуплю свой грех, а мой внук останется с отцом. Кому от этого плохо?       — Да хотя бы мне! С чего вы вообще взяли, что я позволю невиновному взять на себя чужую вину и понести наказание за то, что он не совершал?! Да еще буду содействовать!..       — Я полагала, история Драко не оставит вас равнодушной. И вы не захотите, чтобы невинный ребенок, которого и так отвергли все, кроме отца, остался совсем один.       — А то, что истинный преступник останется на свободе, вас не волнует?!       — Я понесу наказание за него. Это справедливо, разве нет?       — Мерлин, да я имела в виду вовсе не...       — Вы хотите сказать, что Драко не виноват в том, в чем его обвиняют? — немедленно отреагировала Нарцисса.       — Я полагаю, что нет, — нехотя признала Гермиона. — Поэтому ваша идея только навредит расследованию — и ничем не поможет Драко!       — По имеющейся у меня информации, расследование сосредоточено только лишь на поисках Драко. Если он невиновен, будет справедливо, если дело закроют, и моего сына оставят в покое.       — Я предпочитаю другие методы для того, чтобы добиться справедливости! — твердо заявила Гермиона.       — И вы полагаете, что они сработают? — чуть насмешливо уточнила Нарцисса. — Уж извините, но, судя по тому, что у вашего дома ведут якобы скрытное наблюдение двое авроров, у вас сейчас не так уж много возможностей помочь кому-то. Даже себе.       — Тем более неразумно было приходить сюда, если вы знали, что вас видели.       — А кто сказал, что они меня видели? — еще более насмешливо спросила Нарцисса.       — В таком случае уходите так же, как и пришли. И мы обе забудем об этом разговоре.       — Так же, как вы забыли о Драко?..       — Именно, — с нажимом подтвердила Гермиона. — Если он невиновен… я сделаю все возможное, чтобы отыскать настоящего убийцу и снять с Драко все обвинения. А вам следует взять себя в руки и не делать глупостей. У вас есть сын и внук. Подумайте о них.       — А что, по-вашему, я делаю?!       — Вы пытаетесь успокоить собственную совесть, которая мучает вас все эти годы. Но никому — никому! — ваш поступок не принесет облегчения. Выбросите это из головы!       Это было совсем невежливо; даже грубо. Гермиона никогда не позволяла себе говорить таким тоном даже с ровесниками — не говоря уже о тех, кто был значительно старше. Но сейчас ей было наплевать. И, как ни странно, Нарциссе, по-видимому, тоже — она выхватила лишь суть, не обратив ни малейшего внимание на форму.       — Вы обещаете помочь?..       — Да. Я обещаю.       — Что ж, мисс Грейнджер… — она помолчала. — Надеюсь, вы знаете, что делаете. И, если вы допустите ошибку, будет еще не поздно все исправить.       — Я знаю, что нужно делать, — уверенно заявила Гермиона. Мерлин, в её голосе звучало куда больше уверенности, чем было на самом деле!..       — И сколько времени вам понадобится, чтобы попытаться?       — Три дня. Подождите три дня!       — Два, — поразмыслив, сказала Нарцисса. — И, если результата не будет, мы вернемся к этому разговору. И тогда вы мне поможете.       — Договорились.       Они не пожали друг другу рук, не дали никаких клятв. Лишь обменялись взглядами — и этого было достаточно.       Сделка была заключена. И теперь в распоряжении Гермионы оставалось лишь два дня — даже меньше, потому что время уже стремительно приближалось к полудню.