За фасадами

      Крохотное помещение с низким потолком, узкими окнами, скудно обставленное — ощущение было такое, что сеть летучего пороха перенесла Гермиону в какой-то чулан. Или, в лучшем случае, сторожку. Хлопок — и из воздуха появился домовик, недовольным выражением лица чем-то напоминавший своего собрата, служившего Паркинсонам.       — Добро пожаловать в дом Гринграссов, мэм! — эльф отвесил низкий церемонный поклон. — Мисс ожидают?..       — Нет, но мне необходимо видеть мисс Гринграсс, — Гермиона невольно поддалась его тону. — Мисс Дафну Гринграсс, — уточнила она. — Я — Гермиона…       — Мисс Грейнджер, конечно же, Бульдо знает, кто вы, — закивал домовик и протянул ей худенькую ручку: — Позвольте перенести вас в малую гостиную.       Гермиона пожала плечами. Хоть в малую гостиную, хоть в большую столовую, хоть к черту на кулички — лишь бы побыстрее!       Гостиная не шокировала её, хотя «малой» она бы её не назвала. Все то же, что она видела в домах друзей семьи Джастина: элегантная и неудобная, скорее всего, антикварная, мебель, классический вычурный стиль, разве что картины на стенах вносили какую-то оживленность в этот довольно скучный интерьер. Эльф исчез, чтобы пригласить сюда свою молодую хозяйку, а Гермиона погрузилась в размышления: как лучше задать вопрос, чтобы получить ответ? Пэнси и Дафна дружили в школе, были чуть ли не лучшими подружками — а значит, если кто-то и знает, где теперь искать бывшую Паркинсон, то только бывшая подруга. Вот только расскажет ли ей?.. Забини, к примеру, и слова о Малфое не обронил…       — Добрый день.       Гермиона резко обернулась на звук высокого, холодного голоса. Они не виделись со школы — повода не было, да и, честно говоря, никакого желания. У них никогда не было ничего общего, и тот факт, что Дафна, хоть в основном и молчаливо, но все же поддерживала свою подружку в травле таких, как она, тепла и приязни не добавлял. Однако невозможно было не признать, что Дафна была поразительно красива — фарфоровая кожа, голубые глаза, льняные волосы. Совершенно другого типа, чем сестра, и в то же время было между ними неуловимое, но явственное сходство.       — Добрый, — кивнула Гермиона и без приглашения уселась в одно из кресел. Ни одна пружина не вонзилась в неё в ответ на дерзость — и на том спасибо. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.       — Вы понапрасну тратите время, — фыркнула Дафна. — Я уже объясняла многоуважаемым господам аврорам, что не поддерживаю никаких отношений с Забини и не знаю, где его искать, а Малфоя не видела с того момента, как он развелся с моей сестрой!       — Правда? — подняла брови Гермиона. — И вы даже не пытались его найти?       — С какой бы стати? — холодно фыркнула Дафна.       — Ну хорошо, пусть не самого Малфоя, но — как же мальчик? Ваш единственный племянник, как бы там ни было.       Дафна выдержала удар стойко — не повела и бровью. Может, её уже спрашивали и об этом.       — Это вас не касается! — ледяным тоном отрезала она.       — Ну, хорошо, пусть не касается, — легко согласилась Гермиона. — Вы бы хотели, чтобы Малфоя посадили в Азкабан? Его ищут все — а я могу поспособствовать. Вот только тогда все секретики вашей семьи выйдут наружу. Представьте — первая полоса «Ежедневного Пророка»: «Единственный ребенок Малфоев-Гринграссов — сквиб!», «Астория Гринграсс: бывшая жена убийцы!..» Мерлин, даже представить не могу, что после этого станут говорить о вас!..       — Чего вы хотите?       — Пэнси Паркинсон, — четко и внятно произнесла Гермиона, так, чтобы не возникло ни малейших сомнений в её решимости. — Мне нужно найти Пэнси Паркинсон. И я хочу, чтобы вы сказали мне, где я могу это сделать.       — Но… при чем здесь Пэнси?..       Дафна растерялась — настолько, что не сумела даже удержать выражение абсолютного равнодушия на лице. И это, с точки зрения Гермионы, был хороший знак.       — Она может кое-что знать. Нечто такое, что поможет выйти на настоящего преступника.       — О, Пэнси?.. Я так не думаю… В любом случае, мы давно уже не поддерживаем отношений с мисс Паркинсон, и я не знаю, как с ней связаться. Попробуйте отправить сову.       Эффект неожиданности оказался очень уж быстротечным. Но его оказалось достаточно, чтобы Гермиона поняла — Дафна лжет. Она знает, что с Пэнси что-то случилось, знает, как её найти — вот только делиться этим знанием не собирается. Ну, что ж… придется идти ва-банк. Не в первый раз, пора уже привыкнуть.       — Давай я расскажу тебе, что происходит, — мягко начала она. — На седьмом курсе Хогвартса кое-что произошло. Мне сейчас неважно, участвовала ты в этом или нет — я здесь не затем, чтобы наказывать виновных. Но мне нужно точно знать, что там случилось. Потому что несколько лет спустя один человек решил наказать тех, кто это сделал — и проклял всех священных двадцать восемь. Если проклятие не снять, то ни у тебя, ни у твоей сестры, ни у кого из этого чертового списка больше не будет детей — никогда. Но, мало того — этот волшебник убивает. Убивает тех, кто может помочь снять проклятие или вывести на его след. А Пэнси что-то знает. И она — следующая в этом списке. Если я не успею найти её первой, она погибнет. Так что, ты скажешь мне, где её найти?       Дафна побелела — сейчас она сама напоминала одно из тех привидений, с которыми Гермиона вдоволь наобщалась за это утро.       — Но Скорпиус… Если проклятие… то как же…       — Оно, вероятно, было наложено уже после того, как Астория забеременела. И могло сделать мальчика сквибом. Это была не вина Астории. Или Драко. Ничья.       На Дафну было больно смотреть. Казалось, она сходит с ума — прямо сейчас, в эту самую минуту. В ней поднимался бешеный шквал эмоций, грозящий смести все на своем пути — и Гермиона могла лишь догадываться, каково ей. Узнать, что все эти годы она напрасно боялась. Напрасно лгала. Напрасно откладывала свое счастье и в конце концов разрушила его…       — Пэнси, — напомнила она. — Мне нужна Пэнси.       Дафна рвано вдохнула, но все же сумела взять себя в руки.       — Я не знаю, что тогда произошло. В какой-то момент… она будто помешалась. Задавала странные вопросы, все время плакала, была не в себе…       — Какие вопросы она задавала? О чем спрашивала?       — О каких-то людях… Это и тогда выглядело бредом, да и были вещи поважнее! Я не запомнила!       — Может быть, хотя бы фамилия? Имя? — с надеждой спросила Гермиона.       Дафна покачала головой. Она замолчала и снова начала проваливаться — и Гермиона была вынуждена подтолкнуть её в нужном направлении.       — Ну, хорошо. А что было потом?       — Потом?.. — непонимающе нахмурилась Дафна. — Ну… Она не стала возвращаться на повтор седьмого курса. Категорически отказалась. Устраивала истерики, била посуду, мебель...начала пить. Родители решили, что лучшим решением будет выдать её замуж. За Уоррингтона, Кассиуса Уоррингтона. Она сопротивлялась, но... После свадьбы ничего не изменилось. Вырвавшись из-под родительского контроля, Пэнси вообще перестала себя ограничивать. Алкоголь, запрещенные зелья... Кассиус поставил вопрос ребром: либо она завязывает и рожает ему ребенка, либо... Это отрезвило её... на какое-то время. И она старалась, правда старалась... Но беременности все не было, Кассиус винил во всем её образ жизни и её саму, и Пэнс... в какой-то момент не выдержала. Сорвалась. Он с ней развелся… Её родители этого не приняли. Заявили, что разведенная дочь, неспособная дать роду наследника — позор семьи. И выгнали её.       Снова пауза.       — И… где Пэнси сейчас? Где я могу найти? Дафна, пойми, от того, кто доберется до неё первым, зависит её жизнь! Пусть это буду я! Ты же знаешь меня, знаешь, что я не причиню ей вреда!..       Дафна вздохнула. Подняла голову к потолку, безуспешно стараясь удержать сверкающие в глазах слезы. Наконец решилась.       — Она… живет в Лютном. Снимает комнату над трактиром… «Грязный кабан» или как-то так…       — «Грязный осел»! — просияла Гермиона. — Номер?!       — Пятый. Только никто не должен знать! Мне нельзя с ней общаться, вообще никому нельзя!..       — Я никому не скажу! — клятвенно пообещала Гермиона. — Спасибо!.. Где ближайший камин?       Она подскочила, сгорая от нетерпения, но Дафна схватила её за руку.       — Это правда? Насчет проклятия? Я не могу иметь детей? И Пэнс не смогла... из-за этого?       — Боюсь, что так. Но Министерство создало рабочую группу, они работают над проблемой, ищут решение.       — Спасибо. Спасибо, что сказала... А камин… пойдем, я провожу.       Очередная вспышка зеленого пламени. Еще одно путешествие. И снова перед глазами уже знакомая картина: темный пустой паб, бармен, деловито протирающий грязные стаканы за стойкой тряпкой сомнительной чистоты, какой-то забулдыга за столиком в дальнем углу…       — Как мне пройти в пятый номер?       Бармен окинул её взглядом, в котором прорезался внезапный интерес. Потом сально усмехнулся.       — С каких это пор Далия обслуживает дамочек?       — Далия?..       Гермиона, хоть и с опозданием, сообразила, что навряд ли Пэнси жила в этом гадюшнике под своей-не своей настоящей фамилией, так что, вероятно, Далия — это то имя, под которым её здесь знают. А вот подтекст и этого намека, и сальной ухмылки до неё дошел далеко не сразу.       — Не ваше дело! — звенящим от злости голосом отрезала она. — Так как?       Бармен не спешил открывать рот — только смотрел на неё, выразительно постукивая пальцами по темной то ли от времени, то ли от грязи стойке. Гермиона вытащила из кармана несколько серебряных сиклей — все, что у неё оставалось.       — Этого хватит?       — С Далией договаривайтесь отдельно, это ваше дело, — хмыкнул бармен — но серебро моментально исчезло. — Слева за стойкой коридор, пройдете до конца, справа дверь на лестницу. Пятый номер на втором этаже. Хорошего вечера!..       Она проигнорировала очередной похабный намек. Была бы у неё палочка, она бы показала этому нахалу!.. Но приходилось вести себя тихо, несмотря на то, что в венах бурлила ярость.       Коридор был темным — хоть глаз выколи; лестница немногим лучше — её освещал лишь тусклый сумеречный свет, сочившийся из крошечного окна под самым потолком. Второй этаж соответствовал всему остальному: выщербленный пол с полусгнившими скрипучими половицами, темные одинаковые двери. На некоторых еще висели когда-то золотистые, а теперь облезшие, тусклые номерки; на большинстве не было и этого. Отсчитав нужную ей дверь, Гермиона выдохнула, подняла руку и постучала.       Из-за двери раздался шорох. Потом гулкий удар, звон разбитого стекла и затейливая площадная брань. Шаги — нетвердые, нетрезвые. И наконец:       — О, вы только посмотрите, кто к нам пожаловал!..