Спектакль для двоих

      Дома мы с девочками оказались полтора часа спустя. Пол часа заняла уборка зала и наши сборы и еще час дорога до спального района, в котором мы жили, из центра города. Вернее в этой квартире жили мы с Ладой. Снимали две комнаты в трёшке. Шиковали, можно сказать, спасибо родителям. Третья комната была занята Олей, которую мы видели от силы раз в пару месяцев, потому что она пропадала то на учебе, то на работе, то в путешествиях со своим братом. Сашка же жила вместе с родителями, которые перебрались в Петербург вскоре после нашего поступления, но все равно большую часть времени она проводила у нас в квартире.       Всю дорогу до дома подруги не приставали ко мне с вопросами, хотя явно переживали и терялись в догадках о моем состоянии. Но долгую поездку на 23 этаж из 25ти возможных они не выдержали. Принялись шептаться, а потом пошли в наступление.       — Так... – начала Лада, — ты что, втюрилась с первого взгляда в мужика на 10 лет старше себя?       — Ооооочень непринужденно и издалека! — цыкнула на нее Саша. — Молодец, по плану пошла.       — Ой, отвянь. На ней лица нет, ты посмотри! — огрызнулась та, но тут же сменив интонацию вновь обратилась ко мне. — Ритуль, мы просто переживаем. Ты... Как... Я даже не знаю как описать, что с тобой происходит и как это выглядит со стороны. Мы волнуемся просто. – она аккуратно погладила меня по плечу.       Лифт остановился и двери медленно разъехались в стороны. Прямо как мой рассудок и самообладание. Я бросила взгляд на обеих подруг и поспешила по длинному коридору к входной двери, выискивая во внутреннем кармашке рюкзака ключи. В спешке открыла замок. Едва мы оказались внутри квартиры, я скинула обувь и забросила рюкзак с курткой в шкаф. Хотелось так же забросить себя на кровать. Но я повернулась к девочкам и на выдохе выпалила:       — С вас чай, я сейчас.       И я скрылась за дверью своей комнаты. За стенкой, на кухне, послышался шум набирающейся в чайник воды и негромкий разговор, который было не разобрать. Быстро сняв с себя одежду и кинув ее на стул, который временами играл роль шкафа (даже стулья у меня играют роли, а я нет), я натянула на себя любимую домашнюю футболку, которая была размера на три больше того, что обычно ношу. Завязала волосы в высокий пучок, придавая себе максимально домашний вид. Показалось хорошей идеей открыть на распашку окно и просто подышать прохладным осенним воздухом, полюбоваться небом, которое уже начало заливаться сиреневатым оттенком, оповещая о приближающемся закате. Так я и поступила.       Моя комната была небольшой и располагалась на углу дома, поэтому окна выходили сразу на две стороны. Из одного окна открывался вид на пустошь, поросшую травой, но мы называли ее полем. Эта пустошь простиралась на несколько километров, а за ней пролегала трасса, по которой можно было доехать до нашего родного города. Скорее всего, спустя несколько лет, на этом поле вырастет еще один жилой комплекс. Из второго же окна можно было полюбоваться на такие же высотки, как и наша. Зрелище не очень увлекательное, зато по утрам там можно ненадолго отловить рассветное солнце, которое минут на 15 проглядывало между двумя высокими кирпичными гигантами. Закат же можно было наблюдать из Ладиной комнаты, если чуть свеситься с балкона и попытаться заглянуть за противоположный угол дома. Кухня располагалась как раз между нашими комнатами и окно там так же выходило на поле и почти всегда было открыто на проветривание. Поэтому, когда я высунулась в свое распахнутое настежь окошко я стала отчетливо слышать каждое слово своих подруг.       — ...и с Тиграном! — донеслась до меня обрывком фраза, сказанная Ладой.       — Нет, — отозвалась Саша, — с Тиграном ее так не накрыло с первого же мгновения. Она была сама не своя, в похожем состоянии, только во время их разлуки, когда он в лагерь уезжал, вспомни... — она почти перешла на шепот, — и после их расставания.       — Да, ты права, пожалуй... Но это еще можно объяснить: он уезжал, она скучала. Была такая сильная влюбленность ведь, понятно ей было плохо. Ну про расставание и говорить нечего, еще на театральный все наложилось, так что ее вообще раскрошило тогда.       — Ну да, это все негативные эмоции накладывались. Но сейчас... Ничего же плохого не произошло? Или она все же из-за актерства так? Зря мы ее потащили туда.       — Не зря. — тихо отозвалась я, появившись на пороге кухни, подперев дверной косяк.       Девочки замерли, а потом облегченно выдохнули и подошли ко мне. Я сделала шаг навстречу и они крепко обняли меня с двух сторон. Полегчало. Хотя еще минуту назад меня штормило так, что я сама не понимала чего хочу. Хотелось рыдать и смеяться одновременно. Кидать вещи по комнате и свернуться клубочком на кровати. Кричать и молчать. Хотелось обнять подруг, но при этом чтобы никто не трогал. Но я знала, что их близость, их обволакивающие объятия успокоят и дадут опору. Земля перестанет дрожать и я смогу подумать о чем-то кроме того, как устоять на ногах. Это всегда работало для каждой из нас, но для меня особенно.       — Пойдемте ко мне. — шепнула я и отпустила их из своих объятий.       Каждая взяла свою кружку с чаем, а я подхватила со стола еще и вазочку с конфетами. И мы друг за другом прошли в мою комнату, где уже становилось темновато. Устроились на разобранном диване, который служил мне кроватью (спасибо, что не исполнял роль) и который мне было лень собирать каждое утро, поэтому я просто закидывала его пушистым желтым пледом.       Сашка свесилась с дивана и воткнула в розетку вилку от удлинителя, который отвечал исключительно за жизнеспособность гирлянд в моей комнате. А их в свою очередь было целых 5 штук: по одной с теплым желтым светом над каждым окном, розовая с сердечками прямо над диваном, разноцветная тянулась по периметру шкафа и перекидывалась на зеркало, висящее на стене, и самая длинная (подсветку которой я всегда выбирала по настроению) крепилась по периметру всей комнаты под потолком. Все пространство засияло приятным успокаивающим светом. По крайней мере, для меня успокаивающим. Я обожала гирлянды и почти никогда не пользовалась другими источниками освещения. Это придавало уюта. Я тыкнула на желтую кнопку на маленьком пультике от гирлянды на потолке и свет с розового сменился на желтый.       — Я знаю, что вы распереживались и у вас куча вопросов. – начала, не дожидаясь расспросов от подруг. — И я не знаю, что вам сказать. Мне было слышно обрывок вашего разговора. И нет, это не как с Тиграном. И нет, это не из-за актерства. Это точно. Но этот Арсений... — я запнулась, потому что впервые произнесла его имя и мне резко захотелось повторить, желательно много раз подряд. — Арсений...       Я замолчала, пытаясь осознать что происходит внутри меня, когда я произношу это имя. Нет, не просто абстрактное имя. Произнося его, даже просто в своей голове, я обращаюсь к конкретному человеку. Вижу конкретные черты лица: яркие, как васильковое поле, глаза, родинки на скулах и шее, точенный нос, кончик которого как-будто кто-то в порыве чувств прижал пальцем, а тот так и остался, темные волосы и челка на лбу, которую так и хочется аккуратно поправить. Я представляю конкретного Арсения. И мне хочется не просто представлять его, а видеть вживую. Прикоснуться и понять, какие чувства вызовет это действие. Потому что представлять его образ – приятно. Произносить его имя – приятно. Меня больше не штормит. Мой корабль пережил шторм. Теперь в синих водах штиль. Волны обволакивают своим теплом. Каюты затапливает теперь только нежностью.       — Что, этот Арсений..? — осторожно уточнят Лада и я понимаю что подвисла на какое-то время, собирая в голове его образ из маленьких деталей, которые врезались в мою память.       — А Арсений... — новая волна тепла от макушки до кончиков пальцев на ногах, — он запал. Прямо вот сюда... — я постучала пальцем по виску, — а может даже и хуже... Или лучше... — я положила руку на грудь, — вот сюда.       — То есть ты втюрилась с первого взгляда в мужика на 10 лет старше себя?! — подлетев на диване взвизгнула Лада, чуть не опрокинув наши с Сашей кружки с чаем.       — Прольешь - спать тут сама будешь. — подхватив с дивана свою кружку сквозь зубы прошипела я.       — Прости, прости! Просто, значит, я была права? — Протараторила Лада и кинула на Сашку взгляд из разряда «я же тебе говорила»       — Не знаю, можно ли сказать что я влюбилась. — с легкой ноткой грусти донеслось от меня. — Это странное чувство. Не похожее на то, что было с Тиграном. А больше мне сравнить не с чем. Тогда я понимала, что да - это вот оно. Влюбилась. А тут... Мне сначала было так плохо. Чувство, что в клетке мечусь. Штормит. А сейчас стало резко так спокойно. Да, спокойно и тепло. А прошло то всего несколько часов. Но представляю его и мне очень хорошо на душе становится. Произношу его имя и прям обдает теплом. Нет этого трепета, волнения. Чувство, что если сейчас лягу спать, то не буду пол ночи ворочаться с дурацкой улыбкой и с сжимающимся от восторга желудком. Кажется, что будет так легко и умиротворенно, что я тут же провалюсь в сон.       Я смотрю то на Сашу, то на Ладу и пожимаю плечами. Делаю глоток теплого чая. И не жду от них ответа. Я бы сама не знала что сказать в такой ситуации. Просто посидеть в тишине тоже ок. Главное выговорилась. Главное успокоилась. Хотя где-то глубоко внутри меня слегка колыхалось волнение из-за такой смены моих состояний. Душевные терзания так быстро и резко проходить не должны. Наверное. Но то, что происходило сейчас, меня более чем устраивало. В голове промелькнула еще одна мысль, которая подкинула еще один повод для переживаний. И видимо промелькнула она не только у меня, потому что Сашка тут же вслух ее выпалила:       — А тебя снова не накроет всем этим штормящим, если вы встретитесь вновь? Хотелось бы мне знать. Хотелось бы знать.