Что случилось с Петуньей Дурсль?

Снаружи дом супругов Гамп мало чем отличался от общей небогатой планировки Лютного Переулка. Те же плотные ставни на окнах, те же угрюмые каменные стены и зловеще скрипящая входная дверь. Всё это, несомненно, должно было отпугнуть непрошеного гостя и заставить отказаться от визита в не слишком приветливый дом, в не слишком безопасном районе магического поселения. Но несмотря на внешнюю потрепанность, внутренняя обстановка совершенно не походила на выходное поместье семейки Аддамс. Петунья Дурсль определённо не ожидала , что её проведут в рабочий кабинет, пусть и богато обставленный, но довольно обыкновенный, в представлении магов даже ,наверное, разочаровывающий своим строгим минимализмом. Словно его владельцем был важный сановник или владеющий многолетней частной практикой успешный врач, а не эксцентричный чернокнижник, которым представлялся Петуньи мистер Фредерик Гамп. Последний,если судить исключительно по его своеобразной внешности и галстуку кричащей расцветки был также далек от царившего в помещении педантичного порядка, как и сын Петуньи - Дадли. И судя по кислой физиономии выразительного лица мистера Гампа так же, как и Дурсль-младший предпочитал творческий беспорядок чопорному дизайну интерьера, который очевидно подбирала его жена Вероника единолично, не считаясь с мнением супруга. Вообще более странной пары миссис Дурсль ещё не встречала. Мистер Гамп одновременно вызывал стойкую неприятную ассоциацию с "обезьяной в дорогом и модном сюртуке"- типичный такой фигляр и инфантильный повеса. Однако несмотря на любовь к кривлянию и циничным шуточкам с черепами , серые глаза мага внимательно наблюдали за каждым движением Петуньи, словно опытный хищник выслеживал молодую и доверчивую жертву, временно затаившись в засаде. Миссис Дурсль предпочитала не встречаться прямым взглядом с этим внушающим подсознательное желание немедленного бегства субъектом и, наконец, обратила внимание на жену Фредерика Гампа, которая грациозно вышла из-за стола, чтобы, наконец, поприветствовать долгожданную гостью. «Хотя, постойте-ка,- внезапно мелькнула в голове Петуньи тревожная мысль,- ждали ведь вовсе не меня, а Лили! Ещё раз, напомните мне кто-нибудь, что я вообще здесь забыла?!» - и бросив нервный взгляд на хозяйку консервативного кабинета, замерла, как мышь перед змеёй. Но неожиданно не от страха, а от стыда за глупое и преждевременное паникерство, потому что в отличие от своего весьма эксцентричного мужа Вероника Гамп с самого появления Петуньи в своих апартаментах не проявляла враждебности в адрес гостьи никоим образом. Не единой попытки запугать, выставить за дверь или банально оскорбить с пресловутым высокомерием типичных магов -снобов неодарённую магией незванную гостью. Да, Петуньи ,пожалуй, уже немного нравится эта дама. Серьёзный, умный взгляд, приятная,но сдержанная наружность, явная аккуратность и ответственный подход к делам в быту и в работе - судя по тому, как все бумаги лежали лист к листу, папка к папке, все мебельные и зеркальные поверхности радовали отсутствием пыли, -и даже ни намека на маленькое пятнышко загрязнения - уже за эти немногочисленные сведения об образе жизни миссис Гамп Петунья прониклась к незнакомке с уважением . А то, что муж Вероники -невоспитанный хам-ну, бывает. О вкусах, как известно не спорят.» Однако было всё-таки нечто потустороннее в облике казалось бы обычной женщины слегка за пятьдесят. Окончательно миссис Дурсль поверила в то, что даже в с виду адекватных людях могут жить ещё те бесы, когда хозяйка кабинета после весьма радушного приветствия с последующим занимательным разговором и чаепитием, продемонстрировала Петуньи очень странную банку, в которой содержалась подозрительная черная субстанция, тщетно пытающаяся разбить свою стеклянную тюрьму изнутри. Неопознанная гадость для бестелесного существа вела себя возмутительно живенько. Дышать и говорить ей было естественно нечем, но газообразное нечто подозрительно замирало от животного испуга всякий раз , стоило ведьме бесцеремонно стукнуть ногтем по стеклу или возмущённо сгущалось в клубы плотного антрацитового дыма всякий раз, когда Фредерик Гамп отпускал очередной нелестный комментарий в сторону волшебников-недоумков, которых без труда побеждают невинные зеленоглазые младенцы грязными подгузниками и увесистыми погремушками, даже не вылезая из детской кроватки. На любезное предложение миссис Гамп изучить занимательный экспонат получше, Петунья в ужасе отскочила от стола , на который поставили жуткую банку, и чуть не поперхнулась выпитым чаем: -Оно живое?! Что это за мерзость? -Лорд Волдеморт,-любезно просветила миссис Гамп,- более известный как : Том Марволо Реддл. -А также убийца вашей сестры и несостоявшийся убийца вашего племянника, и ещё кучи народа в придачу,- саркастично дополнил ответ мистер Гамп. -Можете немного попытать его, потрясите банку хорошенько, в данной форме Томми-бой абсолютно неопасен для вас, Петунья,- но Гамп мгновенно заткнулся , заметив укоризненный взгляд недовольной его бестактностью жены. У Петуньи предсказуемо возникло ещё больше вопросов к этой странной паре ведьмаков: -Но Альбус Дамблдор написал в том письме нам с Верноном, что этот ваш Лорд... Не понимаю, он всё-таки скорее жив или мёртв? И почему он в таком странном виде? Реакция на имя директора Хогвартса у супругов была удивительно идентичной: оба брезгливо поморщились, словно сутками напролет на спор целовались с бородавчатой жабой. Петунья слегка удивилась подобной солидарности: не то, чтобы она самая питала добрые и нежные чувства к старому прохиндею... Просто подозрительно много стало людей в её окружении, готовых плеваться словесным ядом в неимоверных количествах при одном лишь невинном упоминании имени директора Хогвартса. «Любопытно, очень любопытно, где ещё напортачил великий Гендальф? И кто в итоге будет предъявлять ему личный счёт?»