На чужой кровати

***

Вечер. Девушки вернулись с уроков, обе измотанные. — Это определенно был самый сложный день…- прорыкивая от усталости и раздраженности падает на кровать Энид. Только волчица смыкает глаза, как чувствует сильный шлепок по своей задней точке. За ним следовал вскрик и румянец. — Уэн, какого черта?! — Хотя бы смотри, на чью кровать падаешь. — голос был довольно низким, и как всегда равнодушным. Энид встала, обернулась по сторонам, и обратно упала на кровать. — Какая разница, можешь лечь на мою. — для Энид разницы действительно не было, они уже спали вместе…и не только спали… Однако для Уэнсдей разница всё-таки была. — Не хочешь по хорошему… — Можешь шлёпать меня сколько угодно, от тебя, мне это может и нравится…- Энид любила пускать пошлые колкости в сторону своей девушки, но желанную реакцию она получала только от себя же самой. — Хорошо, будем по плохому. — слова затсавили Энид дрогнуть. Аддамс и так не была особо милосердной, но когда она говорила, будем по плохому «, это обычно означало что-то оооочень ужасное… Синклер слышит топот сзади, но поднять голову не решается — усталость берет своё. Топот смешивается с каким-то звоном. — Колокольчик? Ахвхк, Уэнсдей, что ты мне сделаешь колокольчиком? — Много чего, но не колокольчиком. Над Энид резко нависает тело, что заставляет её вздрогнуть и приподняться. — Если таким способом…- не давая договорить оборотню Аддамс слегка вдавливает тело в кровать и хватает руки Энид, молниеносно сковыва их в небольшие наручники. — Что за?! Ад…- эти слова так же прерываются, но уже поцелуем. Да и если бы только им…в сладком наслаждении Аддамс пристёгивает наручники, к железной перекладине кровати, надавливая уже грудью на спину, и снова вжимая в постель. Отрывая поцелуй она отстраняется и все так же холодно смотрит на Энид. — Что? — очевидно, та не успела ничего понять. Девушка пытается встать, но редко падает назад, лицом в подушку. — ЧТО ЗА, УЭНСДЕЙ! БЫСТРО ОТЦЕПИ МЕНЯ! — Я же говорила, что будет хуже. — Отцепи меня! А если кто-то войдёт? — Я вырву ему глаза. А сейчас мне надо дописывать роман. — Аддамс хладнокровно уселась на стул. — Черт, серьезно? Ну отстегни меня, пожалуйста, детка… — Надо было сразу встать, и лучше молчи, пока я не заклеила тебе рот. На провокации девушка не ведётся, и продолжает так же спокойно клацать по машинке. Волчонок рыпается, извивается, пытается даже кусать клыками наручники, но все безуспешно. Единственное, что ей удалось — перевернуться на спину, и в полулежачем положении дальше извиваться на кровати. — Хватит шуметь, сейчас правда рот заклею. — Мм.ой…блин… Сзади опять послышался шорох, и звук метала, он был даже громче, чем в прошлые разы. — Я же просила — тише, что тебе не понятно? Мне брать липкую ленту? Уэнсдей начала поворачиваться лицом к пристегнутой девушке, но. — Нет, нет, стой! Не по…- новые мольбы оборотня прервала сама Аддамс: — Черт… Перед ней открылась прекрасная картина: Ее волчонок, пристегнутый, с румянцем на щеках, тяжело дышит. Чулки сползли вниз, а юбка вверх, так игриво оголяя ноги, чуть ли не до бедер и белья. Рубашка была смятой и выправилась из юбки, слегка демонстрируя талию… — Черт…- вновь на вдохе повторила Уэнсдей. Она буквально замерла, стиснув кулаки. — Я… пыталась…эм… — Раздеться? — Нет! Вырваться! Но…получилось…не очень… — Очень даже…получилось…- Уэнсдей медленно подходила к спутаному щенку. — Уэн…не надо… Но ее девушка не слушала — вмиг нависла над оборотнем лицом к лицу. Так близко, что отчётливо был ощутим жар тела. — Понимаешь, что ты наделала? — колено Аддамс упёрлись между ног Синклер. Энид смущённо, слегка мыча, отвела взгляд. Руки гота медленно освободили из заточения волка, но тут же повалили его обратно на кровать, захватывая в резком, горячем поцелуе. Мычание передавалось из губ в губы, а попытки вырваться из сладкого плена только усугубляли ситуацию. Нехватка воздуха заставила оторваться от губ желанной девушки, и тяжёлое дыхание начало греть комнату. — Уэн, если ты… — Я хочу тебя. — такой способ продолжить предложение не на шутку смутил Энид, но останавливать ту, что смогла заставить её желать большего, она попросту не могла. Руки Аддамс снимали с оборотня одежду, гладили по коже, задевая чувствительные места, сминали раз в раз вздымающиеся груди, а колено слегка толкалось между ног. Губы медленно, но так уверенно оставляли после себя мокрые поцелуи, и красные пятна, к которым добавилось ещё пару укусов. Всё это заставляло Энид сходит с ума, дрожать, дышать отрывисто и закрывать глаза. — Уэнсдей, пожалуйста…- это уже третьи мольбы Синклер, но прибавляющиеся их количество не заставит того, кого она молит, прислушаться к ним. — Потерпи, волчонок. Тон фрика как обычно спокойный, но будоражащий. Черные глаза властно пожирают тело, а руки продолжают проецировать их желания. Добавляя в ситуацию и так избыточной эротики Аддамс снимает с себя лёгкий свитер и бюстгальтер, оставаясь в одних штанах. — Уэн…- полустон вырывается из уст волка. Её мученица продолжает свои действия, начиная ещё сильнее давить коленом на клитор. — Черт…Уэнсдей…прошу тебя…я не могу больше…терпеть — голос срывается, по бедрам вот-вот начнет стекать то наслаждение, в котором топится Энид. Руки сами уже тянутся в ,, запрещённое место “ . Естественно их быстро останавливают резким хлопком. — Ай! — Рано, волчонок. — Зачем ты так тянешь…- голос по прежнему дрожит, и с каждой секундой его дрожи желание увеличивается. Ответа на вопрос не последовало, только продолжение муки, с укусами, и проклятым трущимся коленом. Ноги Энид стали дрожать, обстановка становилась все более невыносимой для терпения, и скулеж сам вырывался из Синклер. — А вот теперь, можно. — эти слова означали для волка только одно — наконец-то она получит то, чего её лишали, кажется, целую вечность. Аддамс медленно ввела один палец. Тело ,, жертвы “ немного выгнулось навстречу. Затем второй — по комнате эхом разнеслось мычание. И…третий…чего не было раньше. Он вошёл довольно туго, и заставил Синклер громко вскрикнуть. — Стой, стой! Уэн, стой! — крик перерастал в стон. И руки, что раньше судорожно комкали одеяло впились в руки самой Аддамс. — Тише, тише, знаю, что не привычно, но ты уже готова…даже очень. — Уэн.сдей…вытащи. — Синклер уже сбилась со счету, какая это была мольба. Девушка стала медленно двигать пальцами, заставляя тело Синклер выгибаться, хватать свою девушку за плечи, кусать, стонать, чуть ли не кричать. Резкий толчок выбил из волчонка громкую, непривычную ругань. — Блять…- такой ,, звук “ удивил и Аддамс, и Энид. — Так вот, что нужно, да бы вывести тебя на нецензурную брань. — по лицу вечно спокойного медиума разъехалась улыбка. — Посмотрим, что ты ещё скажешь. — за своего рода угрозами последовал бешеный темп пальцев, жестокие и резкие, но такие желанные толчки и усиленное, местами слишком, надавливание на клитор. Кто и как не пытался себя сдерживать — ничего не выходило. Стоны и хриплые вдохи говорили за их ,, хозяйку “ , давая Аддамс зелёный свет для ужесточения сладкой, текучей пытки. Мозг плавился вместе с телом, и всеми вещами в комнате. У Энид закатывались глаза, она выкрикивала имя своей желанной, упоминала Бога, безритмично кричала слова согласия, и очередные просьбы продолжить, не останавливаться. Глаза помутнились до слепоты, тело напряжённо задрожало, передавая импульс от шеи до пят, зубы стиснулись в плече так сильно, что металлический привкус наполнил разум, вместе с белой пеленой. — Да…- как некий сигнал конца, тихий стон Аддамс пытался успокоить Синклер. Тело той размякло, и словно не живое упало на кровать. Тяжёлое, до ужаса хриплое, рваное и горячее дыхание снова и снова наполняло комнату. Оголённое, расплавленное тело подрагивало на кровати, переворачиваясь на живот. — Ты в порядке? — вытирая пальцы, и кровь с плеча обращалась фрик к своей девушке. — Ты — ужасна…- Энид пыталась выровнять дыхание, глядя на Уэнсдей сбоку. — Ещё пару минут назад ты назвала меня Богом, а теперь я ужасна? — ухмылка рушила напрочь холодный образ Аддамс. Волчонок уткнулся в подушку лицом, жалостно рыча и хлопая ногами по кровати. — Я тебе отомщу. — мычание в подушку хоть и было не отчётливым, но все же достаточно громким, да бы его услышали. — Непременно жду, детка.