Всё случится в Детройте

      Он сидел в роскошном стуле, обитом кожей. Через окно лил свет, который и был единственным видом сквозь стекло. Это были Небеса…       Стеллажи шкафов таки ломятся от книг. Здесь есть всё: от комиксов, которые так любит молодёжь, до неизменной классики. Он осматривает их, не может оторваться от дивного зрелища, принюхивается к запаху бумаги и твёрдого переплёта. Когда-нибудь и его серия книг будет стоять на полке избранной литературы.       Он опирается локтями о стол и задумчивым взглядом смотрит вперёд, в, казалось бы, пустоту. Его внимательные глаза, которые с интересом юного натуралиста наблюдают за сюжетом истории, буквально прожигают дыры своей ясностью… В ком?       — Говорят, что любой может написать хорошее начало, завязку, даже создать уникальных персонажей, но не каждый сможет написать достойный финал, который бы понравился и самому автору, и читателям… Эта история о двух братьях, убивающих монстров и путешествующих по всей Америке на старой папиной тачке. — Он сделал глубокомысленную паузу, оставив своих преданных слушателей в полном недоумении. Всякий слушатель захотел бы возмутиться, но он, подняв указательный палец (жест, одновременно предупреждающий и властный), не дал развиться данному недоразумению.       — Вы не задумывались, может, в данной истории есть более глубокий смысл, который не всем дано понять? Мы всегда видим то, что лежит на поверхности. А если копнуть глубже? — Он демонстративно жестикулировал руками, как самый хреновый мим или аниматор. — Эта история о семье, о братской любви, о… — не успев закончить свои разглагольствования, он замер. В его взгляде мелькнуло удивление и разочарование.       — Прошу прощения, но я должен отлучиться. Как никак — главная роль в этом… в этой… — загадочный мыслитель перебирал пальцами в попытке подобрать слова. Множество слов крутилось на языке, но все они не подходили под описание. Окончательно сдавшись, он отмахнулся. — Ай ладно.       Вскочив из-за стола с почти детским восторгом, так, что стул отлетел и ударился о противоположную стену, автор Евангелие от Винчестеров щёлкнул пальцами и вмиг исчез, бросив свой крайне «увлекательный» рассказ на полуслове. Вот вам и умение писать финал…

* * *

      Сэм не мог поверить своим глазам, в которые, даже сквозь предварительно выставленную вперёд руку, проникали мелкие частички пыли, подхваченный ураганным ветром.       Что здесь делает Чак? Вопрос достаточно наивный. Кто такой Чак?..       — Правильно мыслишь, Сэмми, — голос Люцифера прозвучал совсем рядом. Сэм удивлённо посмотрел в сторону Дьявола, прищурившегося в недоумении, которое так несвойственно для него. — Этот Ширли-мырли не так прост, как кажется. Достаточно умно скрываться за личиной жалкого пророка, кем бы он не был, — произнёс Люцифер и растворился в воздухе, полностью перехватывая контроль над телом.       Глаза «Сэма» свернули ярким алым пламенем, а сам он угрожающе качнулся в сторону пророка, но Дин сжал его предплечье крепкой хваткой, останавливая. Люцифер обернулся на него, блеснув яростным взглядом, и Винчестер отшатнулся настолько сильно, что создавалось ощущение, будто его кто-то толкнул. Архангел вновь посмотрел на Чака, стараясь разглядеть в нём знакомое лицо.       — Кто ты такой?       — Люцифер, — где-то недалеко послышался шелестящий голос Адама. Но интонация, с которой было произнесено обращение, давала точно понять, что это был Михаил. — Это… Наш Отец…       Ветер, как мог, старался заглушить эти слова, но сделал с точностью наоборот. Разнёс этот громкий шёпот по всей территории кладбища, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в его правдивости.       Повисло напряжённое молчание. Дьявол, почти испуганно, смотрел на Бога. Дин стоял, раскрыв рот в удивлении и, кажется, забыв его закрыть. Сэм всеми силами старался сосредоточиться на полученной информации, отмести чувства, но эмоции, а точнее самый обычный человеческий шок, препятствовали этому. Михаил смотрел на отца с болью, по страшнее любых ран. Болью от предательства. То же испытывал и Люцифер, но в разы, в разы больше.       Сэм почувствовал этот щелчок и, как при поездке на автомобиле, когда впереди тебя внезапно появляется животное, нажимал на тормоза, стараясь успокоить архангела, сдерживать его. Но, по-видимому, колодки слетели уже за миг до этого.       — Значит, папа решил вернуться… С чего бы это? Ты исчез, скинув ответственность на своих сыновей, что, так удачно сложилось, восхваляли тебя, заставил нас с братишкой биться, потому что это ведь «Великий Божий план», а теперь просто приходишь, как ни в чëм не бывало? — Люцифер говорил сквозь плотно сжатые зубы. И пусть его речь напоминала змеиное шипение, она не переставала быть чёткой и вразумительной. От такого тона, Сэма пробила лёгкая дрожь, а Дина приморозило к месту.       — Люцифер, не нужно… — пытался вставить слова Михаил, но брат ему не позволил.       — Да брось, неужели ты не видишь? Всё это время… Он всё это время притворялся каким-то писателем, который только и делал, что ходил по дому в трусах, поглощал кофе и не отходил от своей проклятой пишущей машинки… Он бросил нас. И ты до сих пор его чтишь, Михаил? — архангел почти сорвался на крик. Даже столь железное терпение не смогло выдержать нахлынувших, словно тысяча волн, воспоминаний. Но Дьявола вовремя смог сдержать Сэм, концентрирующийся на своей душе, что сейчас ощущалась особенно ярко и полно. Он прикасался своим естеством к благодати Люцифера, сплетаясь с ним в один клубок чистой энергии. Он обнимал его также, как и в своё время падший обнимал его. Нежно, чувственно, заботясь и распространяя тепло от макушки до кончиков пальцев. Он был словно плотина, защищающая город от неминуемого цунами. Хотя бы от части.       — Как бы я не хотел это признавать, но ты прав, Люцифер, — подал голос Михаил, отмечая про себя, что ведёт себя странно. Он, архангел, правитель Небес, сейчас был просто братом, сыном и участником очередной семейной ссоры. От такого легко отвыкнуть, когда на твоих плечах груз равный целому миру. — Отец… Почему ты ушёл?       — Я всегда был рядом с вами, дети мои. Ведь я — сам мир. И я бы никогда…       — Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому, но не мне, — Дьявол держался, но было видно, а Сэму даже ощущаемо, что ещё немного и он сорвётся в пропасть безграничной ярости, которая выльется всей своей мощью на Бога. — Ты ушёл из этого мира, иначе бы я или любой другой из архангелов, чувствовали бы твою энергию, даже самую её малость, но нет. Ничего не было. Так что же ты делал все эти миллионы лет, отец? — последнее слово Люцифер буквально выплюнул. Ему было всё равно, что он ведёт себя, как обиженный ребёнок, пусть он им и являлся. Он имеет полное право.       Сэм анализировал эти семейные откровения, стараясь уловить нить, которая бы привела его к правильному решению данного конфликта. В воспоминаниях всплывала и история самого Дьявола. Печать, падение, Клетка. Пусть как Бог Всевышний и действовал из необходимости, но как отец… Он был ужасен.       Дин вспоминал слова Люцифера из будущего: «Скажи мне, наказание равно преступлению?». Братья, не сговариваясь, пришли к одному и тому же выводу. Бог предал Люцифера, покинул своё творение, оставив мир на попечение архангелам. Отвращение, злость, непонимание, подобно лаве, растекались по телу, подогревая угли незаконченного спора.       — Так было нужно, дети мои.       — Ты всегда говоришь «потому что так надо» или «так было нужно», — в голосе падшего архангела слышалась неприкрытая боль. — Если ты не можешь ответить, почему ты кинул нас, так хотя бы извинись за то, что сделал со мной.       Предгрозовое напряжение окутало кладбище. Птицы замолчали. Ветер стих. В оглушающем своей тишиной пространстве послышался шелест травы под идущим вперёд Михаилом. Он медленно подошёл к Люциферу и, собрав в кулак всю свою решимость, сжал его руку в своей. Глаза, горевшие алым пламенем, встретились с глазами, сияющими небом, напротив. Михаил кивнул, а Люцифер продолжал смотреть на их сцепленные руки. Не выдержав резко нахлынувших эмоций и воспоминаний, он, прежде чем снова отпустить, сжал руку брата до хруста пальцев. Двое архангелов обернулись в сторону Бога.       — Признаться честно, я бы и сейчас не приходил, но мне было необходимо вмешаться. Вы все… Ведёте себя совсем не так, как должны.       — Что это значит? — угрожающе крикнул старший Винчестер.       — Это значит, что всё идёт совсем не по тому плану, который я наметил, — теперь и в голосе Бога слышалось раздражение. — Я ведь Всевышний, я пишу сюжет этой истории, добавляю неожиданные повороты, героев и…       — Стоп! — удивлённо перебил его Сэм, что вновь овладел своим телом. — То есть ты хочешь сказать, что всё это, Великая Битва, охота, моя смерть, четыре десятилетия Дина в аду, вся та ересь, которая происходит в нашей жизни, ты придумал только ради какой-то книги? — тембр голоса стал походить на рык, что было абсолютно не свойственно по обыкновению тихому младшему Винчестеру. С большой вероятностью то было влияние крови демонов, которой Люцифер насытился перед Битвой. Сэм сжал ладони в кулаки и только усилием воли (может и с небольшой помощью архангела) держался, дабы не набить лицо «человеку» напротив.       Откровенная провокация далась легко. Все были если и не ошеломлены, то очень удивленны такому выводу. Пазл начинал складываться в полноценную картину. И она была отнюдь не радостная. Бог смотрел на Сэма широко открытыми глазами, а после ухмыльнулся и, неожиданно, зааплодировал. Это повергло всех в шок, но больше — в ярость.       — Знаете, — беззаботно начал Бог, — когда твоя жизнь — это вечность, становится… скучно… Да, пожалуй, это именно то слово… Я создаю миры, и в каждом из них свой сюжет, своя история, — он улыбнулся словно маленький ребёнок, ожидая конфетку за хорошо выполненную работу. — И вы двое, — он указал на Сэма и Дина, — мои любимчики. Мои главные герои.       — К чему ты клонишь? — огрызнулся старший Винчестер. — Да и тогда, с чего ты взял, что мы ведём себя не так?       — О, Дин… Ты так наивен в своём незнании. Но я сегодня добрый, поэтому… Я могу рассказать вам сюжет, как было мною задумано…       — Валяй, — коротко произнёс Люцифер (или Сэм?).       — Без вопросов, — Бог поднял руки в смирительном жесте. С виду и не скажешь, что этот низкий, небритый, со странным чувством юмора и, ко всему прочему, очень сильно пропахший кофе мужчина, был созидателем миров. — С чего бы начать… Ага. Начнём с того, что братья Винчестеры, — он указал на них рукой, — решили свои разногласия и вернулись к охоте… Ну… Они бы встретили Гавриила, которого позже убил Люцифер, начали бы собирать кольца всадников, что являются ключом от Клетки. Сэм бы и так, и так сказал «да», но в моём исходе… — было видно как ему нравится это рассказывать, ведь у него наконец-то появились слушатели. (Ну да, ну да, конечно, ещё скажите, что преданные). Бог поднял указательный палец вверх, как при появлении гениальной идеи и продолжил: — Сэм бы сделал это с целью перехватить контроль и прыгнуть в Клетку, заперев с собой Люцифера. Так и получилось, но Михаил вместе с Адамом, по нелепой случайности оказались там вместе с ними… — Всевышний с трудом сдерживал смех, смотря на обескураженные лица напротив. — А Дин бы отправился к Лизе, исполняя обещание, данное своему брату, чтобы тот не пытался вытащить его. Сэм в Клетке подвергается пыткам, а Дин живёт обычной жизнью. Конец, — под конец своего повествования Чак выставил руки в жесте «та-да», что выглядело крайне нелепо в данной ситуации, и улыбнулся своей самой лучшей улыбкой, если её вообще можно было таковой назвать.       Молчание окутало кладбище густым туманом. Сэм не мог отвечать за других, но ему казалось, что вся их компания кроме, естественно, самого Бога, впала в состояние прострации, переваривая Всевышние откровенности. Винчестер прикрыл глаза и мысленно обратился к Люциферу. Сознание архангела напоминало огромный клубок ниток, которые сейчас двигались в усиленном режиме. Сэм также не мог похвастаться быстрым усвоением информации, но… Как бы ему сейчас хотелось просто попросить Люцифера, чтобы тот унёс их куда подальше от сюда, не разбираясь что, как и зачем. И Дина с собой захватить. Разве он многого просит?..       «Ладно, будем разбираться со всем по порядку.» — сказал Сэм про себя, но точно зная, что Падший его услышал. Он хотел уже начать разборки с Богом (как бы глупо и наивно это не звучало, но это было единственной правдой в этом лживом мире), но его перебил… Неужто? Михаил?       — Так значит, всё это время мы были лишь твоими игрушками? — и как же много боли в его голосе, но за ним, за этим чувством, что разъедает тебя изнутри, скрывалась злость. Всегда послушный сын, восхваляющий своего идола в роли отца, сейчас шёл против него. В какой-то мере он повторял путь Люцифера. Значит ли это, что его младший брат с самого начала был прав?.. «Нет, конечно нет,» — про себя думал Михаил. — Как ты мог? Как мог играть ты нами, словно куклами, которыми…       — Хватит! — голос Бога разнёсся по кладбищу громом, оглушающим и пугающим. — Я не обязан перед вами отчитываться. Я ведь Бог!.. И да, сын мой, ты прав. Из вас получились отличные куклы.       Михаил, всегда спокойный и терпеливый, в ту же секунду готов был сорваться. Его рука уже начала подниматься, чтобы направить поток силы прямиком в Чака, но была вовремя остановлена Люцифером. Старший архангел смотрел на своего брата непонимающе, готовясь вырвать свою руку из цепкого хвата в любую секунду. Падший скривил губы в отвращении, глядя на своего отца. Все, даже в какой-то мере он сам, ожидали от Люцифера ярости. Ожидали, что тот использует свою силу против Бога. Они ожидали чего угодно, но не леденящего душу и благодать тона, которым было произнесено слово, навсегда определившее судьбу жителей этого мира.       — Уходи, — полное безразличие, но одновременно и боль, и тоска, и… Печаль?       — Что?       — Уходи, — всё тем же тоном повторил Люцифер. Голос Сэма удивительным образом сочетался с характером и смыслом этой фразы. Видя недоумение на лице своего отца, от которого он всё ещё ждал ответ на свой вопрос, архангел уточнил: — Отсюда, из этого мира. У тебя ведь множество миров, так? Выбирай любой, но наш не смей даже трогать. Теперь всё ясно?       — Хм… — Чак с любопытством и интересом смотрел на своего сына. — Ты в этом уверен? Вы в этом уверены? — сказал он, обращаясь ко всем, кто находился на кладбище Сталл. Пусть он и знал ответ на свой вопрос, он просто обязан был спросить, ибо это было в его характере. Чёртов сукин сын…       — Абсолютно, — ни тени сомнения, лишь твёрдая уверенность, и слово как точка в конце предложения. Сэм, что появился недалеко от Люцифера в качестве своеобразной проекции, кивнул головой, соглашаясь с каждым произнесённым утверждением. Михаил сделал лёгкий кивок, не изменяя своей привычной манере и характеру воина. Дин, наконец вышедший из состояния шока, с вызовом выкрикнул:       — Проваливай отсюда! Только мы будем решать, как нам жить.       — Вы сами будете вершить свою судьбу… Как поэтично однако, — с усмешкой произнёс Чак и, хлопнув в ладоши так, что все вздрогнули от неожиданности и громкого звука в оглушающей тишине, сцепил пальцы в замок. — Вы правда думаете, что вы первые, кто это мне говорил? «Уходи», «Проваливай», как же часто я слышал. А знаете, что потом? Бум! — от развёл руками, а его глаза загорелись азартом и каким-то маниакальным огоньком. — Но знаете, вы мои любимчики, вы мой первый мир, который, признаться честно, мне уже поднадоел… Хорошо, я уйду… Может у вас есть вопросы? А то ведь я держу своё слово и уйду навсегда, как вы и хотели, — в его голосе слышалась ирония, огромная, как его неприкрытое эго.       — Мне кое-что нужно от тебя, — ровным тоном произнёс Люцифер. Получив в ответ странное движение головы, среднее между кивком и дерганьем, выражающим вопрос, дьявол продолжил: — Ты должен извиниться. Перед всеми нами.       «Люцифер?» — в голове пронёсся голос Сэма. Грудь наполнилась теплом совершенно рефлексивно. И не вовремя. Но создавалось ощущение, что некогда падший архангел, вновь начинает чувствовать. Последний раз, когда он испытывал нечто подобное, было ещё до создания людей, когда существовали лишь ангелы и незаменимое Божье Творение. Когда он с братьями парил над Землёй, такой совершенной и прекрасной. Когда ангелы ещё могли испытывать чувства. И тому, что он испытывает рядом с Сэмом, есть вполне логичное объяснение, не противящееся законам мироздания и личностным принципам. Между ними всегда была определённая связь, между весселем и подлинным обладателем тела. Архангел всегда знал это, но даже не догадывался, насколько сильно это ощущение. — «Люц?»       Наконец поняв, что он просто утонул в своих мыслях, дьявол сморгнул наваждение и обратился к уже нервничающему охотнику:       «Да, Сэмми?»       «Зачем тебе это? Почему ты хочешь, чтобы он извинился? Знаешь, я бы, наверное, как-нибудь прожил и без них.» — в предложениях скользит такое настоящее и откровенное непонимание, что Люцифер невольно начал умиляться. Может всё-таки ему что-то досталось от дьявольской натуры?       «Он должен извиниться за то, что сделал со всеми нами. За то, что он с нами игрался.» — полушутливый тон сменился серьёзностью и стальной решимостью. Но Сэм знал, что за этим скрывается что-то ещё, что-то глубокое и личное. Люцифер уловил его настроение и, пусть и нехотя, признался: — «Извиниться за то, что сделал со мной…»       Винчестер промолчал. Дьявол счёл это за немое согласие. Блеснув вызовом в глазах, он обратил свой взгляд на Бога.       — Ты правда этого хочешь, сын мой? — одновременное удивление и понимание проскальзывали в его тоне, и, словно прочтя или услышав разговор Люцифера с Сэмом, Чак, что странно, добро улыбнулся, обращаясь ко всей своей аудитории. — Что же… Я, Всевышний и создатель этого мира, приношу свои извинения Дину и Сэму Винчестерам за их нелёгкую судьбу, Михаилу и всем моим детям ангелам за то, что ушёл, и Люциферу… За то, что заставил его обитать в Клетке многие миллионы лет, — Чак говорил это настолько серьёзным голосом, что, стоит отдать ему должное, любой бы на его месте уже бы давно рассмеялся. Тяжко вздохнув, Бог пожал плечами и посмотрел на небеса, словно никогда их не видел или больше никогда не увидит. — Прощайте, дети мои… — он щëлкнул пальцами и испарился, как будто его и не было вовсе, но этому утверждению противоречило облегчение, поселившиеся внутри каждого.       — И… Это всё? — подал голос Дин.       — Похоже на то, Диана, — с лёгкостью внутри произнёс Люцифер.       — Ещё раз назовëшь меня так…       Не дожидаясь окончания этой бессмысленной угрозы, архангел искренне рассмеялся, наверное, впервые за всю свою жизнь.

* * *

      Обрыв. Ещё шаг и ты уже летишь вниз, не имея шансов взлететь. Или всё-таки нет? Возможно кто-то тебя спасет, возможно случится чудо, а возможно, что у тебя внезапно появится пара крыльев и ты устремишься вверх, подобно птице, ищущей свободы.       В любом случае, тебе не даст умереть твой ангел-хранитель, ведь они присматривают за каждым человеком, независимо от того, кто он, во что верит и какие поступки совершал… Как поэтично однако. Прямо отрывок из священного писания.       Всегда существуют исключения и, по-видимому, Сэм Винчестер один из них. Наверное хорошо, когда за твоей спиной всегда, день и ночь, стоит архангел. Ну как стоит… Они по-прежнему делят одно тело на двоих. Люцифер соприкасается своей благодатью с душой, испорченной кровью демона для всего мира, но только не для него; обнимает своими крыльями, делится теплом и… Просто находится рядом.       Стена недоверия разрушилась уже давно. Между ними не было недомолвок, секретов, даже личные границы постепенно стёрлись. И вот они стоят на том самом обрыве, который Падший показал Сэму в первый день их совместного сосуществования. Это место такое же прекрасное, как и тогда, но теперь, такое чувство что-то изменилось. Ах-да…       После того, как Бог ушёл из их мира, вся удача Винчестеров, их навыки и умения охоты просто исчезли. Дин переживал это крайне болезненно, ведь теперь он не мог ни взломать замок, ни проехать и нескольких миль, прежде чем машина заглохнет и прочее, что ему удавалось делать ранее. Он не мог охотиться.       Сэма это тоже коснулось, но сейчас, когда его судьба, жизнь и будущее полностью в его руках, у него появилась возможность завязать с охотой и жить нормальной жизнью, как миллионы других людей. Если, конечно, не считать Люцифера.       О своих намерениях Дину он сообщил прямо. Тот, на удивление, отнёсся к этому спокойно, лишь убедился, что с Сэмом всё будет в порядке. Дальнейшая судьба брата осталась ему неизвестна. Дин только сказал, что уехал на Аляску, а после оборвал связь…       Вдыхая свежий воздух с лёгким запахом хвои, Сэм улыбнулся своему внутреннему умиротворению. Люцифер это заметил и появился рядом, положив руку ему на плечо.       — Что с Михаилом? — внезапно начал Сэм и повернул голову в сторону архангела. — Он вернулся на Небеса?       — Да, Сэмми, — падший обратил на него свой взгляд. Невольно занялся разглядыванием лица, как будто видел его в первый раз. Он рассматривал зелёно-голубые глаза, в глубине которых видел отражение собственного огня, полыхающего алым; потрескавшиеся сухие губы, сложившиеся в улыбку, которая была послана ему. Люцифер до сих пор не верил в это. Не верил в собственное… Счастье? — Братишка взял на себя ответственность рассказать ангелам о случившимся. Они были немного шокированы.       — Как всегда преуменьшаешь? — усмехнулся Винчестер.       — Я сама скромность, Сэмми, ты ведь и так это знал, — на лице Падшего читалось наигранное и полушутливое недоумение.       — Знал… А ты? Ты собираешься возвращаться на Небеса?       — Нет, — Люцифер сказал это, ни секунды не раздумывая. — Меня там не ждут, даже после нашего с Михаилом примирения. Да и… Не могу же я таскать тебя с собой.       — Хм… — Сэм опустил взгляд и задумчиво закивал головой.       Архангел переместил ладонь на его щеку, плавно оглаживая скулу подушечкой большого пальца. Подняв вторую руку, он сделал абсолютно идентичное движение с другой стороны. Его руки были тёплыми, а прикосновения утратили всю свою иллюзорность. Сэм плавился от этих прикосновений, как в раскалённой печи. Он прикрыл глаза, отрываясь от всего остального мира и мысленно направляясь в свой собственный, где есть только он и его архангел. Спустя пару секунд, Винчестер почувствовал почти невесомое прикосновение губ к своим. Руки сами собой сомкнулись за спиной Люцифера и прижали его ближе, углубляя поцелуй и уничтожая расстояние между ними, хотя оно и отсутствовало изначально. Ладонь медленно поднималась к шее, слегка надавливая на выпирающие позвонки. Достигнув кромки волос, кожи стали касаться исключительно пальцы, что двинулись вверх к коротким светлым волосам. Они перебирали их, и Сэму казалось, что он проводит по колосьям пшеницы, где-нибудь в открытом поле, летом, в солнечный день. Архангел и был его солнцем, его Утренней Звездой. Люцифер откинул голову назад, разрывая поцелуй, и заглянул в глаза, в которых он увидел своё собственное отражение. Винчестер улыбнулся ему, показав белоснежные зубы, и это простое движение, которое многие люди видят почти каждый день, сорвало у Люцифера последние тормоза.              Они вместе и это уже ничего не изменит. Они так, как им предначертано быть с самой зари Творения. Они так, как и должны быть. Они — одно целое.