Наказание любовью 🔞🛐

Может, я тебя совсем не знаю. Боже, никого нет для меня дороже! Прикоснись ко мне, и ток по коже, - Нас не тревожит. Знаешь, телом чувствую твое дыхание. Это больше, чем в любви признанье. Исполняю все твои желания, - Только ты и я!

Слышишь, ноты твоего сердцебиения, -

Мои силы и мои мгновения.

Три слова, - и огонь горит под кожей;

Я тоже...

Знаешь, эти ночи без тебя - лишь холод,

В каждом взгляде, тайном знаке - повод

Перейти на шёпот без сознания,

Только ты и я!

***

Я готовила ужин на кухне и спонтанное появление Дженни меня напугало, она вдруг появилась за спиной, обнимая меня за талию и целуя в шею. — Так вкусно пахнет! — Ещё бы, готовлю тебе курицу с карри и дикий рис с овощами. Будешь тарелку облизывать, когда доешь. — Я не об этом.. — А? А о чём? Её губы начали крайне настойчиво блуждать по моей шее, довольно сильно присасываясь к коже и заставляя меня всё больше выпадать из реальности. — О тебе конечно. Глупенькая. Каждое слово сопровождалось поцелуем, укусом и засосом, и именно в таком порядке. — Я тут как бы хочу порадовать тебя вкусным ужином. Ты же ничего не ела весь день. — Ты так меня любишь и балуешь. — Ну конечно, малышка, я тебя обожаю. Дженни отвечала на мои слова своими руками, пытаясь прижаться как можно сильнее, стать ещё ближе и, казалось, что её сильно бесит наличие между нами одежды. Её язык блуждал по мочке моего уха. Я уже была заведена настолько, что ноги не держали меня ровно, приходилось сгибать пальцы, чтоб устоять. И чтоб они не затекли, держаться рукой за столешницу. — Сильно-сильно? Даже когда я так делаю? И она моментально проскользнула по моему животу вниз, лениво сгибая пальцы, чтоб отодвинуть резинку штанов и трусов. — Ты меня сейчас разозлишь. Сначала еда, потом — что захочешь.. Я ответила ей на поцелуй стоя в полоборота, и чтоб немного остудить её пыл, укусила за кончик носа, невинно улыбаясь, пока Дженни жмурилась. — Хватит! Я не хочу ужинать! Воспринимай меня всерьёз! Расставив руки по бокам, она стояла вся такая решительная и серьезная, потому что не получала желаемое. Я не оборачивалась, но точно знала, как сильно Джен сейчас расстроена, поэтому по моим губам поползла ехидная, немного зловещая улыбка, которую вызвало желание показать ей, кто тут главный. Мы стояли так несколько минут, каждая была увлечена собственным методом манипуляции, чтоб столкнуть другую в сторону своих желаний. — Будешь дуть щёки, они лопнут. Я развернулась к плите, вновь избегая свою девушку. Мой голос был спокойный и холодный, следом повисла тишина, которую нарушали лишь шорохи издаваемые её руками, она, видимо, хотела их направить, чтоб развернуть меня к себе, чтоб показать, что настроена серьезно и полна решимости, но её останавливало понимание, что я всё равно возьму верх, если она будет действовать таким способом. Дженни начала тихонько мычать от разочарования и громко выдыхать. Это вызывало у меня ещё более широкую улыбку, чем прежде, но я всё так же мариновала курицу и следила за варящимся в кастрюле рисом. — Я не голодная и есть не буду, ужинай сама, зануда! Её слова, которыми она, наверное, хотела сбить с меня спесь, вызвали только злость и раздражение. Далее она хлопнула ладонями по своим бёдрам, вынуждая меня закипеть. Я бросила мясо обратно в миску, открыла кран и тщательно вымыла руки, молча и неторопливо вытирая их. Бросив полотенце на стол, я с размаху врезала по нему ладонями и Дженни дёрнулась, испугавшись такой острой реакции. — Значит, вот как ты заговорила? Всё ещё стоя спиной к ней, мне хотелось развернуться и, даже не знаю, дать Джен по заднице, потому что она совсем не заботится о себе и упрекает меня в том, что я хочу это сделать, а не иду у неё на поводу. — Просто не хочу кушать. — Замолчи. Резким рывком я повернулась к ней и мой взгляд не на шутку её испугал, руки сразу же напряглись, застыв на уровне живота, ведь она ожидала нападения с моей стороны. — Я не хочу ссориться, мы недопоняли друг друга. — Дженни Руби Джейн... — Я поем, ладно? — Нет, не поешь. Вот она и попалась. Дженни хотела получить желаемое, но не посчиталась с моими желаниями, поэтому теперь она испугалась, что я сейчас разозлюсь и буду её игнорировать, ведь я могу. Это лучший способ остудить её пыл и капризы. Она стояла напротив выхода и, когда я стала приближаться, машинально сделала пару шагов назад, чтоб перекрыть мне путь отхода. Но Джен ошиблась, потому что в тот момент, когда она обернулась, чтоб посмотреть, куда же ей лучше встать, мои ладони уже очутились на её тонкой шее и начали сжиматься, вытягивая её шелковистые волосы вниз. Эти прикосновения были тяжёлыми и не сулили ничего хорошего, поэтому она тяжело сглотнула рассматривая моё лицо, в попытке понять, что же я задумала. Левая рука начала силой вжиматься в её ключицу, хватая за плечо, а правая поднялась выше, огибая пальцами её маленькое ушко, и останавливаясь, едва достигнув кончиками пальцев затылка. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. — вжавшись щекой в её щеку и прошептав на ухо, — Ты оставила не только себя без ужина, а и меня. Знаешь, что бывает, когда я голодная? Мои слова наконец-то доставили до неё столь очевидное послание. Громкий глоток воздуха и скопившейся во рту слюны означал, что она поняла, что случится дальше. Я застыла в таком положении, точно зная, что вырваться Дженни не сможет, наслаждаясь её горячим, слегка сбитым дыханием в моё ухо, маленькой, едва уловимой дрожью в теле и её великолепным ароматом. Она пахла полевыми цветами и карамелью, это вызывало у меня дикое слюноотделение. Я бы сожрала мою малышку прямо там, не оставив ничего на десерт. Дженни ощутила, как на неё стало давить моё запястье, крепко держащее за плечо. Прикладываемая сила вкупе с рукой на затылке точно дали ей понять, что нужно сделать. И она бы в любом случае это сделала, потому что уже не просто знала, а хотела ощутить, что ждёт дальше. Тело Дженни не сопротивляется мне, даже если мозг диктует другое. Опускаясь на колени, она видела лишь мою довольную улыбку, а я видела своё отражение в её безумно прекрасных, нежных и глубоких глазах. Очутившись в таком положении вновь, она опустила голову вниз, выказывая мне покорность и готовность делать всё, что я захочу. Но чего моя Руби не ожидала, так это что я стану точно в такую же позу, схвачусь руками за её мягкие щёчки и начну страстно целовать, кусая и растягивая движения, как в замедленном воспроизведении. Моей главной целью всегда было и есть — свести её с ума, довести до состояния покладистой и послушной девочки, но сейчас я желала завести её в равной степени. Она даже не поняла, как я засунула руку ей в трусы и перебирала пальцами довольно мокрые половые губы, водя незатейливые круги вокруг влагалища. Затем, выпрямив все 4 пальца, и довольно сильно напрягая их, я прошлась вдоль её промежности и, вытянув ладонь, вставила в наш поцелуй, давая нам по очереди облизать мои пальцы. Встав на ноги, я потащила её вверх, поднимая с колен в затяжном и глубоком поцелуе. — Так хочу тебя... — И я.. Хочу, да.. Очень-очень, пожалуйста. Дженни, тонущая в желании и обожании, бормотала слова себе под нос. К этому времени я точно знала, как сводить её с ума, злить, бесить и успокаивать. Я начала наступать на неё, толкая спиной сначала в дверной проем, затем в коридор, даже не давая возможности обернуться и посмотреть под ноги. Мы нелепо переступали с ноги на ногу, направляясь в глубь квартиры. Она была полностью увлечена поцелуем и моей грубой хваткой, а ещё царапинами, оставляемыми на её персиковой коже. — Ммм.. Не в спальню? — Нет, конечно, нет. Дженни не понимала, чего я хочу, но шла и не оборачивалась. Мы зашли в гостиную и, смягчая прикосновения, перестраиваясь на более нежный и мокрый поцелуй, я оставила её стоять в центре комнаты, а сама удобно расположилась на диване напротив, раскинув руки по сторонам, вдоль спинки. — Что? Что это значит? — Ох, сходи выключи плиту.. Я забыла за сладостью твоих губ, что варю рис, который ты совсем не хочешь есть. Давай, и возвращайся, я жду. Дженни робко переминалась на месте, вызверившись на меня. Её бесило моё спокойствие и хладнокровие даже в те редкие моменты, когда я давала ей бразды правления. Она знала, что в любой момент я могу прекратить наши забавы, и она ничего не сможет сделать. Этот раз не стал исключением, ведь она уже осознала, что сама накосячила, поэтому, недовольно сморщив свой милый носик и немного покривлявшись, она ушла на кухню выключать конфорку. Назад она, конечно, не спешила, ведь зачем? Кое-что и Джен сумела освоить за время, что мы вместе — ожидание. Я не люблю ждать, а значит, она может этим пользоваться. Таков был её план. Я слышала, как открылся холодильник и она начала шелестеть чем-то, но это была бы не я, если бы помчалась за ней возвращать на место. «Сегодня не твой день, любовь моя. Ты была очень плохой девочкой, а значит, с тобой нужно поступать по-плохому.» Она в любом случае вернётся, куда она денется. От меня не убежать, да и она сама этого не захочет, никогда, ведь её до безумия заводят наши игры. Мы — самые точные отражения друг друга, даже зеркало не нужно. — Выключила, он, кажется, сварился, но я не уверена. Дженни вошла так, будто ни в чем не бывало, мол предыдущие действия были всего лишь шуткой и забавой на пару минут. Только вот её движения говорили о том, что она томится в мучительном ожидании, невыносимо желая, чтоб это продолжилось самым спонтанным и интригующим способом. Она так хотела, что боялась смотреть на меня. Она знала, что я спокойно сижу и жду её появления, знала, что не выдержит моего взгляда на себе, стоит ей его ощутить. Поэтому её стратегией было вести себя столь наивно. Но она уже попалась в мои сети: прокручивала в голове недавний поцелуй и мои прикосновения, затирая эти воспоминания до дыр. Я сидела, выказывая безграничную уверенность, зная, что пора уже её наказать за подобные фокусы. Сев более вальяжно, я глубоко вдохнула, выдавая неоднозначное и растянутое *м* на выдохе. — Разденься. — А? Чем больше она смущалась и робела, тем веселее становилось мне. Я знала, какой будет Дженни буквально через пару минут и что она будет вытворять, но эта минута, эти секунды замешательства, были столь же ценными, как и все её томные вздохи, стоны и хрипы, которые ждали меня впереди. — Одежду сними с себя. Обычно она пререкается и спорит, но только не сейчас. Дженни и так знает, что сделает это, ей уже довольно давно мешает собственная одежда и та, что на мне, не является исключением. Тянется это ещё с той минуты, когда она прижалась ко мне на кухне и не смогла ощутить мурашки, вызванные таким желанным ощущением любимой кожи на своей. «Но это же не все её способности, брось мне вызов, давай.» И она прочла это, уловила в воздухе, даже не смотря на меня, даже не читая эти слова на моих губах. Джен так хорошо меня знает, а я так хорошо знаю её, что нам всё понятно и без слов. Нини остановилась на том же месте, где я её оставила. Теперь она была готова. Готова противостоять мне, бороться со мной всеми доступными способами, чтоб в итоге подчиниться и отдаться на все 100%. Мы хотим друг друга всегда, с одинаковой безудержной страстью, с невыносимым, ноющим внизу живота желанием владеть и подчиняться. — Только потому, что это ты. — Хах, была бы не я, то что?... Хотя, это бред, это всегда была бы я. — Как ты хочешь? — Хочу, чтоб на тебе ничего не осталось в ближайшие 30 секунд. Дженни заметила, как я схватилась руками за спинку дивана и почти прошипела в конце, вынужденно контролируя и сдерживая себя, чтоб не наброситься и не порвать её футболку, штаны и бельё. Она развязала узелок на поясе, приспустила штаны и, переступая с ноги на ногу, освободилась от них, делая шаг навстречу. Футболка была слишком длинной, она всё ещё была лишней, но Джен и сама это знала, поэтому и наклонилась вперёд, демонстративно снимая с себя трусики и бросая их в меня. Теперь я закипала, пытаясь не выдать ей даже малейшего намека на моё состояние, но она уже знала, потому что Нини тонула в таком же глубоком омуте, затягивающим на самое дно. Моё тело уже ныло от напряжения, я знала, как мокро и горячо внизу, оставалось ей узнать об этом. Ещё один шаг ко мне и я могла бы дотянуться до неё рукой, но это было бы не по правилам. Дженни закинула одну ногу на диван, обращая моё внимание на свои аппетитные бедра, какие же титанические усилия приходилось прикладывать, чтоб не схватить её силой и не притянуть к себе, пока она так вызывающе себя ведёт. Чертовка. И вот, она залезла на диван, стоя на коленях и смотря на меня сверху вниз, она такая красивая, когда так делает. Если бы она только могла себя увидеть моими глазами. Кажется, Дженни порядком вспотела, ведь в некоторых местах футболка явно прилипала к телу, а я даже на расстоянии в 30 сантиметров ощущала, как она горит. Она ощущала то же самое, приближаясь ко мне? Было не столь важно. Процесс начался давно и сейчас мы с ней вступаем в самую активную и бурную реакцию, чтоб в итоге раствориться друг в друге и стать одним целым. Разместив руки на моих плечах, она всё-таки села мне на бедра и наклонилась ко мне, чтоб услышать долгожданные вздохи и стоны, когда я на себе почувствую, какая она мокрая внизу и какой жар её одолевает. И Дженни получила желаемое, ведь не смотря на всю мою силу и волю, она является моей главной слабостью и я сделаю для неё что угодно. — Ты забыла футболку.. — Ой. Я такая невнимательная, ты меня накажешь? Отстраняясь от моего уха, она с восторгом наблюдала за движениями моих губ и глаз, читая на моём лице сущее разочарование и улыбаясь, когда я скалилась. Джен получила желаемое, спустила меня с поводка, при этом ничего не делая. Она знала, что я порву её прямо на ней, поскольку тоже этого хотела. Пару рывков и её футболка уже висела кусками, пока я тянулась к её губам, чтоб поцеловать, а она игриво сопротивлялась, задирая подбородок до небес. Ещё несколько движений и я сорвала с неё эту дурацкую тряпку, теперь всё встало на свои места. Она - моя! Дженни сидела у меня на коленях, жар её промежности обжигал мою кожу даже сквозь штаны, её руки упирались в мои плечи, не давая мне её поцеловать не смотря на все попытки дотянуться до этих сладких губ. Попытка ухватить её зубами за подбородок с треском провалилась и я цокнула столь громко, что по её лицу пробежалась ехидная гримаса. Нини горела, словно от моих прикосновений её тело получало новую порцию горючего. Её волосы начали липнуть к шее, вид был соблазнительный. Мне хотелось их убрать, чтобы пройтись по ней языком и губами, меня ломало желание хамовито хватать Дженни за бёдра и задницу. Мне было необходимо прижать её к себе, чтоб моя футболка тоже промокла. Она захотела меня раззадорить ещё больше или позлить, поэтому пробежалась кончиками пальцев по моему торсу, специально надавливая на ребра, чтоб вызвать у меня маленькие приступы щекотки и дрожь во всём теле. Наконец-то она сжалилась и опустила голову, примкнув к моим губам. Мне чертовски хотелось кусать их и играться языком, словно они жвачка. Кому-то стало обидно и неприятно, что я до сих пор одета и моя футболка за секунду слетела прямиком на пол. Она начала ёрзать бёдрами вперёд-назад и в стороны, заставляя меня хрипеть в поцелуй. И, как на зло, укусила меня за мочку уха, слишком сильно, за что и получила шлепок по заднице. Она хотела, чтоб я хватала её, как свою собственность, и ладони сами стали бесцеремонно сжимать мягкие бедра, впиваясь пальцами как можно глубже, так, чтоб кожа раскраснелась и заныла в местах нажима. Дженни выгнула спину, упираясь в меня возбуждёнными и твёрдыми сосками, и скользнула рукой на промежность, лишая меня желанного чувства влаги и тепла на моих бёдрах. Моя челюсть отвисла. Когда она ведёт себя таким образом, заводит меня, играет со мной, балует меня и издевается, я теряю себя, теряю связь с реальностью и молюсь только о том, чтоб это никогда не заканчивалось. — Любимая, скажу твоими словами: откроешь рот, когда я скажу.. И указательный палец ловко приподнял мою нижнюю челюсть. Я сразу сомкнула их, шокированная таким упорством. У нас с первых минут такие отношения. Она хочет — я даю, я хочу — она даёт, что угодно, когда угодно, сколько угодно. Только, пожалуй, мне не суждено привыкнуть к её умениям управлять моим желанием и возбуждением. Она посмотрела мне в глаза, высматривая, испугана ли я её поведением или просто ошарашена. Решением и выходом стал поцелуй, она проталкивала язык мне прямо в горло. Это вызывало очередной прилив грубости, поэтому мысль в моей голове, столь резко выстрелившая, оборвала все эти прелюдии и ласки. Схватившись, за её упругие ягодицы и приподняв их с моих бёдер, я сбросила Дженни в сторону, пытаясь сломить желание вязать её прямо сейчас. Эти 30 секунд длились целую вечность, но я нашла, что искала, и теперь ставки повышаются, а у моей любимой просто нет выбора. Я столь же быстро вернулась назад, застыв в дверном проёме и наблюдая за Дженни, спрятавшей лицо в волосах. На секунду мне показалось, что она обижена, что винит себя в том, что перегнула палку и спугнула меня, но как только она заметила мой силуэт, сразу же показала лицо. Она смотрела, как человек, который готов был меня убить, но видя мою довольную улыбку и слишком нежный взгляд, она и сама смягчилась, подмечая, что я держу что-то за спиной. Конечно, я хотела её помучить даже сейчас, мне доставляет особое удовольствие, когда она начинает настойчиво интересоваться, просить, умолять и даже требовать, чтоб я взяла её таким способом, каким хочу и столько раз, сколько хочу. Но сейчас, не смотря на её капризность, я хотела сделать ей приятно, как никогда ранее. Что-то во мне перемкнуло. Она сидела на коленях, посматривая на меня и не понимая, чего ждать, такая испуганная и нежная, что я просто не могла себе позволить быть грубой, даже не смотря на недавнее желание. — Ты злишься? — Нет. Не так сильно, как ты думаешь. Мои слова вселили в неё надежду, она расслабила тело и подалась ко мне навстречу. И вот снова, эти похотливые мысли отозвались в моей голове. «Смотри, она сама ползёт в лапы неизбежного, сделай это, заставь её подчиниться.» Руки за спиной сжались ещё сильнее. Теперь оставалось лишь довести запланированное до конца, я ощущала, что она тоже не отпустит ситуацию на самотёк, и сделает всё, что в её силах, чтоб не упустить этот шанс. Приблизившись к ней, я наклонилась и облизала её губы языком, оставляя мокрый след слюны и нехотя отрываясь. Осторожно сев рядом с Дженни, я оставила одну руку за спиной, а вторую положила на диван между нами, прокрадываясь пальчиками к её колену, а после скользя по её мокрому бедру, прямо к промежности. Но каково было моё удивление, когда Нини напрягла мышцы и не дала мне проникнуть ниже. Уловив нотки моего разочарования, она довольно радостно слезла с дивана и уселась мне на колени, ко мне спиной. — Ты как маленькая.. — Скажи ещё капризная, непослушная и вредная.. Дженни убрала волосы с плеча и отклонилась назад, подставляя свою изящную шею моим губам. Как тут держаться? Я прошлась языком вдоль плеча, возвращаясь зигзагами вверх по шее и застыв около её ушка, невинно и легко касаясь мочки языком, а после хватая зубами и оттягивая назад. Её тело пробирала дрожь, руки ухватились за мои бедра, и она опустила голову мне на плечо. Понимая, что она сейчас такая податливая, что вот-вот растает, я уткнулась губами и носом в линию её подбородка и начала тереться, чтоб получить некое успокоение. — Капризная, непослушная и вредная, и такая... Любимая. — Ты меня с ума сводишь, Рози, ты... Что ты прячешь за спиной? — Сначала думала, что твоё наказание, но, видимо, поощрение. Дженни удивилась и напряглась, убрала голову с моего плеча и немного отодвинулась, в этот момент, я подумала, что она боиться, ведь знает, что от меня можно ждать чего угодно. Такая уж я: грубая, властная, прямолинейная, я даже могу не заметить, как что-то ранит её и обидит, хоть и люблю больше жизни. — Покажи! — А что мне за это будет? — Розанна! Покажи, что ты прячешь! Дженни попыталась залезть руками мне за спину, но я сильнее прижалась к дивану и больно укусила её за плечо, когда она полубоком потянулась к объекту интереса. Её так сильно мучил вопрос, что у меня за спиной, что она казалась готовой на всё, чтоб узнать правду. Я стала более игривой, рассказывая ей на ушко, что она для меня целый восхитительный мир, представить который мне бы не хватило фантазии, не будь она реальной. Она широко улыбалась, довольная, купаясь в обожании и любви. Но желание сбить эту сладкую улыбку с её лица возобладало, и я вытянула руку, застыв перед её лицом. Меня убивала реакция Дженни: да-да, это тот самый страпон, её любимый, но сейчас она была шокирована, ведь ожидала страстного секса, переходящего в настоящее занятие любовью. Она удивлённо смотрела на секс игрушку, не понимая, зачем я его притащила, стеснение, как обычно, взяло верх, и смущенная Джен скрывала лицо волосами, слыша мой раскатистый смех, отбивающийся в её горящих ушках, как предзнаменование чего-то слишком незабываемого. — Ты была непослушной девочкой, я готовила тебе ужин, а ты всё испортила, ещё и включила этого капризного ребёнка, будто я тебя обидела. Ты бы и так всё получила, ты же знаешь.. Я дам тебе всё, что ты захочешь, но, когда ты так себя ведёшь, ты получаешь только наказание. Мои слова завели её в такие дебри, что она вскочила с моих колен, как ошпаренная, убегая от меня, как от голодного волка. — Это!.. Я не готова! — Разве не ты мне рассказывала вчера, как сильно ты хочешь меня им трахнуть? — Что-о? Я-я? Состроить из себя невинную и святую девочку было ударом в самое сердце, ведь я ожидала, что она продолжит быть настойчивой и страстной, но Дженни решила ломать комедию и заставить меня взять её. Ещё бы она не обиделась, для достоверности своей актерской игры она даже развернулась ко мне спиной, складывая руки в крепкий замок под грудью, и надменно и громко выдыхая каждый глоток воздуха. Но она не знала, что это не сработает, естественно она хотела, чтоб бразды правления перешли в её руки, чтобы она была ведущей, и, отталкиваясь от вчерашнего рассказа за ужином, трахнула меня, чтоб я могла выговаривать лишь её имя. Только вот все её планы рухнули, когда я подошла сзади и провела кончиком страпона по её спине, надавливая посильнее, чтоб возродить её воспоминания, с тех самых пор, как мы им пользовались. — Дженни, я накажу тебя со всей строгостью... Маленькая, капризная сучка. Я вновь заняла привычное место на диване, расположив одну ногу на другой и положив сверху руки вместе с секс-игрушкой, словно ожидая, что же она будет делать. Сценка передо мной набирала новые обороты: конечно же Дженни сгорала со стыда, но не потому, что чувствовала вину, она стыдилась того, как сильно хотела быть оттраханой. Это стало ясно, когда она подняла плечи, пытаясь внушить самой себе хотя бы немного храбрости, чтоб противостоять тому, что ждёт её дальше. Нини обернулась, осторожно посмотрев на меня из-за плеча, и её глаза полезли на лоб, обнаружив мою беззаботность и милую ухмылку. Дженни была озадачена, вероятно подумав, что я шучу и сейчас мы просто сведём на нет эту затею, но лишь одно движение моего пальца, зазывающего её ко мне, наложило на мою малышку сильнейшие чары. У неё не осталось выбора. Да и какой может был выбор? Она уже давно всё решила, а сейчас лишь пыталась осознать, как и почему я могу лишь поманить её пальцем, и она будет готова стать на колени и ползти ко мне, послушная и прирученная. Так и случилось: команда принята, неторопливо опускаясь на колени, она ползла ко мне, выказывая свою темпераментность и сексуальное возбуждение. Добравшись до моих колен, она аккуратно положила ладони мне на ноги, а затем, рывком, сбросила одну с другой и раздвинула. Она вырвала страпон из рук и начала проталкивать себе в рот, облизывая его, как замороженный сок на палочке. От этого вида я текла, словно дамба, которая слишком долго сдерживала избыток воды. А эта чертовка открыла шлюзы для сброса одним своим видом. — Ты позволишь? Я лишь одобрительно кивнула, а она уже тянулась губами к моей промежности и припала к ней, как к святому источнику, слизывая мою смазку и сладко плямкая, когда облизывала мои половые губы. Порой мне даже сложно представить, насколько сексуальной и страстной может быть эта девушка в такие моменты. Особенно мне нравилось её тело: на плече и груди красовалась татуировка, которая соблазнительно блестела, когда моя девочка так сильно намокала. Имея разрешение делать всё, что она пожелает, Дженни начала взбираться на мои ноги, удачно и громко плюхнувшись промежностью мне на бедро с характерным шлепком. Нас разделяли всего 20 сантиметров, но ей оказалось мало и она проехалась по моей ноге чуть назад, смочила во рту пальцы, затем припала к моей груди, вбирая ртом сосок, играясь с ним языком, и резко вставила в меня более толстый конец страпона, да так грубо, что я немного вскрикнула. Затем она придвинулась ближе, уничтожая эту дистанцию и стирая границу между нашими телами. Её соски, две упругие, маленькие виноградинки, вжимались в мою грудь и вызвали небывалые сокращения внизу живота. Я схватила Дженни за бёдра и начала толкать вверх, чтоб она привстала на колени. Она сопротивлялась поначалу, но лишь для того, чтоб подразнить меня, и когда мои рывки стали куда грубее и бесцеремоннее, она все же поддалась. Больше я ждать не буду, хорошенько плюнув в ладонь и засунув руку ей в рот, я обхватила страпон и смочила его. Терпение лопнуло, я просто хотела ощутить, как она насаживается на него, как её животик трётся о мою кожу и как красиво и сексуально она стонет, когда опускается на нём все ниже. Приложив все усилия, я опустила её бедра, вслушиваясь в такой прекрасный и протяжный стон, разливающийся в моих ушах, как песня. — Блять... — Заткнись... Ладонь моментально легла на её рот, не позволяя вымолвить ни слова. Если бы не сидячее положение, Дженни уже легла бы на меня. Вместо этого она стала вжиматься своим страждущим тельцем в меня и прерывисто дышать, следуя за движением моих рук на своих бёдрах. Она промокла так, что капли пота и смазки уже стекали мне на внутреннюю часть бедер. От этого хотелось быть настойчивее, грубее, жёстче, но при этом отдавать ей всю свою душу, любовь и всё своё тело. Довольно быстро войдя во вкус, Нини уже обходилась без моей помощи и ощутила себя настоящей наездницей, выгибая спину, хватаясь за мои плечи и шею. Я не помню, как закрыла глаза, ощущая такое блаженство и удовольствие. Её рывки были продолжительными и заставляли меня приближаться к грани семимильными шагами. Довольно внезапной была остановка, именно так это называлось в её глазах. — Ни себе ни людям. Да, милая? Она приблизилась к моему лицу, всматриваясь в мои одурманенные черные глаза, а после начала шептать мне прямо в губы. — Если ты сейчас же не выебешь меня за то, что я посмела тебе дерзить, буду считать, что теперь я вправе брать тебя где и когда захочу... Сказать, что она меня шокировала, ничего не сказать, но было очень вовремя напомнить мне, что я слишком смягчилась, позволяя ей так раскованно доводить нас обеих до оргазма. Схватив её одной рукой за шею, а вторую разместив на лобке и толкая вверх, я уже не без труда смогла сбросить её, сразу укладывая на спину. Церемониться я не стала, раскинув её ноги по бокам, я вставила страпон резко и сильно, шлепая бёдрами о её задницу. Кому-то стало очень хорошо, закрыв глаза от наслаждения, поддаваясь моим настойчивым и быстрым выпадам, Дженни растекалась по поверхности, оставляя силы лишь на то, чтоб смотреть на меня, дышать и пытаться притянуть руками к себе. Я наклонилась ближе, открыла ей рот двумя пальцами и прошлась языком, пересчитывая зубы. Она еле-еле отвечала на поцелуй и меня это даже немного расслабило. Она такая мягкая, такая податливая, словно глина — бери и лепи, что хочешь. Моя Дженни, моя девочка, моя любимая похотливая малышка. Чем слаще она стонала, отвечая таким образом на вдалбливание страпона в неё, тем грубее и быстрее я совершала рывки. Она закатывала глаза и почти не реагировала на мои пальцы на её шее, и всё, чего мне хотелось — это растянуть её наслаждение. Именно поэтому я резко остановилась, обвивая руками её колени, целуя грудь и шею, слизывая капельки пота, срывающиеся вниз. — Н-нет.. П-прошу.. — Играя с огнём, ожоги неизбежны. Мне было её жаль, такую молящую и невинную, она просила только одного, просто, желанного оргазма, такого необходимого освобождения и облегчения, но я хотела другого. Да, я хотела ещё большего, хотела довести её до сумасшествия, затрахать до звёздочек в глазах и хрипоты в горле, чтоб она забыла о реальности и осталась в этом моменте навсегда. Пройдясь ладонью по её божественному телу, огибая все изгибы, ямки и холмики, я застыла на её подбородке. Склонившись, я сладко поцеловала мою девочку в губы, а затем резко хватаясь за кожу, потянула челюсть вниз. Я плюнула ей в рот, а затем окунула туда свои пальцы. Она быстро прозрела, осмотрев меня и только поняв, что я могу сейчас дать ей больше, положила обе руки над головой, сдаваясь в мой сладкий плен. Медленно вытягивая из неё страпон, я оставила ладонь на её животике, чтоб она точно не смогла сдвинуться и для того, чтоб ощутить её дрожь. Её мокрый и теплый ротик бережно посасывал мои пальцы и мне даже не хотелось нарушать её забаву, но мы обе хотели продолжения. Поэтому, вытянув их, собрав как можно больше слюны, я обильно смазала её клитор и половые губы, а затем вставила их в неё. Она была так расслаблена, что поглотила сразу три пальца, без особого труда. Её влагалище было похоже на жерло вулкана, такой жар, такая температура, что теперь плавилось всё моё нутро. С каждым новым толчком, её ноги всё больше обвивали мою талию и сцепляясь на спине, толкали ей навстречу. Затем я вытащила пальцы и тут же вставила в неё страпон. Дженни заорала и, видимо, приложив последние усилия, притянула меня к себе, царапая мою спину чуть ли не до крови. Она была на волосок от желанного экстаза и я ей его дала. Нини кончила сразу же, как я вошла в неё пальцами второй раз. — Я чувствую себя какой-то шлюхой, когда ты ведёшь себя вот так... — Шлюх не целуют в губы, им не говорят, как сильно их любят, любовь моя. Зависнув в миллиметрах от её лица, я рассматривала эту ленивую улыбку, тяжёлые веки, вслушивалась в пробирающие до дрожи стоны. Она вся моя, с ног до головы, моё собственное чудо и наказание. Но мне не нужно другого, только моя малышка Дженни и её капризы. Всё лишь для того, чтоб мы друг друга приручали, наказывая друг друга нашей любовью.