Мост надежды

Казалось, что Алекс потеряла счет времени. Если бы не ее браслет, она, наверное, совсем бы запуталась — иногда часы летели, как минуты, а иногда наоборот, минуты тянулись как часы. В этих горах заниматься доставкой оказалось намного тяжелее. Огромные расстояние, крутые спуски и подъемы, метели, отсутствие нормального отдыха, сна и пищи очень сильно вымотали ее еще на пути к Эвобиологу. Получив щедрые лайки от женщины-ученого за доставленный груз, она с удовольствием отметила, как взлетел ее рейтинг среди курьеров. Это ее приободрило. Немного отдохнув у входа в бункер, погревшись о грелку, она взяла три контейнера с образцами каких-то микроорганизмов для Хартмэна и двинулась к его Лаборатории. Алекс прекрасно понимала, что пойти назад уже пройденной тропой у нее просто не хватит сил — она не спала почти двое суток и только что съела последний сухой паек. Она решила отправиться напрямую, тем более карта обещала хоть и длинный, но не очень сложный путь. Да, местность горная, но без резких перепадов — сначала надо будет идти в гору по расселине, потом осторожно спускаться вниз. Так она и сделала. На перевале ее настигла сильнейшая метель. Пересидеть непогоду было негде, поэтому она включила грелку и продолжала из последних сил двигаться дальше, постоянно сканируя местность и сверяясь с картой, чтобы не сбиться с пути. Аккумулятор начинал садиться, а метель все не прекращалась. Девушка упорно двигалась вперед, стараясь не думать о том, что будет, если батарея разрядится совсем. Наконец буря утихла, но небо оставалось пасмурным, аккумулятор почти не заряжался. Ради экономии энергии пришлось отключить грелку, потому что, если вездеходный контур перестанет работать, она просто не дотащит груз и погибнет здесь, в горах. Она и так еле двигалась, чуть ли не отключаясь на ходу. Алекс не помнила, как она дошла до Лаборатории, как добралась до терминала, как сдавала заказ. Она просто перекладывала груз на полки подъемника, у нее потемнело в глазах, и она потеряла сознание. Хартмэн только вернулся из своего путешествия на Берег, но не успел еще ничего сделать, как раздался сигнал охранной системы, и на мониторе высветилось сообщение о том, что что-то застряло в подъемнике для грузов. Он включил камеру и увидел лежащее на полу тело курьера и зажатый не закрывшимся подъемником контейнер. В курьере он узнал Алекс Хоуп. Ученый вышел в коридор, присел возле девушки, бегло осмотрел ее. Переутомление, переохлаждение, обезвоживание, возможно еще и истощение. Толкнул застрявший груз в подъемник, который благополучно закрылся, и охранная система успокоилась. Хартмэн лихорадочно думал, что делать. Оставить ее здесь он не мог, но и по правилам входить в его жилище могли только люди с определенным уровнем доступа. — Хм, да плевать на правила. Если она умрет на пороге моего дома, у нас у всех будет намного больше проблем. Сделав такое заключение, он отстегнул ее рюкзак и вездеходный контур, отправив их в хранилище, подхватил ее на руки и отнес к себе в дом. С мгновение поразмышлял, куда бы ее положить и остановился на своей кровати. В спальне он спал крайне редко, на кушетке в гостиной было намного целесообразнее, поэтому мог легко уступить свою кровать девушке. Мужчина осторожно раздел ее до нижнего белья, внимательно осмотрел руки и ноги на предмет обморожения и облегченно вздохнул. Все было в порядке. Проверил ее жизненные показатели на браслете — ниже нормы, но не критично. Уложил на кровать, накрыл одеялом. Ввел катетер в вену и подключил капельницу с необходимыми медикаментами и питательными веществами. Собрал с пола ее одежду и собрался уходить, но задержался. Достал из комода чистый банный халат, повесил на стул у кровати и удалился в бытовое помещение, где положил одежду девушки в стирку. До остановки сердца оставалось две минуты. Алекс просыпалась. Ей было тепло и уютно, ей не желал доброго утра голос Хирального Протокола. Просто идеально, только очень сильно хотелось пить. Она открыла глаза. Справа на тумбочке стоял стакан воды, к которому она сразу же потянулась. Девушка находилась в просторном помещении с большим панорамным окном, открывающим потрясающий вид на заснеженные горы и озеро. У окна расположился письменный стол, заваленный книгами и бумагами, чуть в стороне стояла пара спортивных тренажеров. Большой комод, какая-то мебель, входная дверь. Дверь в ванную. Это была роскошная спальня, которая совсем не походила на личные помещения для курьеров или обслуживающего персонала. Алекс поняла, что находится в Лаборатории Хартмэна. Немного забеспокоилась, но ей было на столько хорошо и удобно, что она откинулась на мягкую подушку и снова заснула. Она проснулась через несколько часов от легкого шума. Открыла глаза и увидела в дверном проеме высокого мужчину приятной внешности. Он был странно одет — вместо привычной ее глазу униформы на нем был модный костюм ярко-синего цвета, легкие кеды в тон одежде, сенсорные перчатки и… неизвестной ей конструкции дефибриллятор на груди. Пижонская прическа, стильные очки, из-за стекол которых доброжелательно поблескивали голубые глаза. — Я уж думал, что ты не очнешься, Алекс Хоуп, — тепло произнес он с полуулыбкой, — меня зовут Хартмэн. Добро пожаловать в мою лабораторию. Девушка еще пару секунд удивленно разглядывала его, потом заволновалась: — Простите меня, сэр, отключиться на пороге вашего дома было не профессионально… — Не профессионально то, что в этом районе до сих пор не оборудовали никаких удобств для курьеров. Тебе крепко досталось и очень повезло, что ты ничего себе не отморозила, — слегка нахмурился он. Мужчина вышел и вернулся через пару минут с подносом в руках. — Я приготовил тебе завтрак. Экстракт криптобиотов внутривенно это замечательно, но желудку тоже необходимо работать. Внезапно из дефибриллятора на его груди раздался голос ИИ: — Пять минут до… Хартмэн быстро отключил звук: — Очень раздражает, — пояснил он, грустно усмехаясь, — меня ждет работа. Ты ешь, отдыхай, отправишься в путь тогда, когда восстановишь силы. И нет, ты меня не стесняешь. У меня почти никогда не бывает гостей. С этими словами он покинул помещение, направляясь в гостиную к своей кушетке. До остановки сердца оставалось три минуты, и чуть ли не впервые в жизни ему захотелось, чтобы это не произошло. Ученый подумал о том, как давно он не заботился о ком-либо и снова вспомнил свою семью. Он понимал, что шансы отыскать жену и дочь на Берегу практически нулевые, но продолжал цепляться за эту соломинку надежды. Потому что в этом мире ему цепляться было больше не за что. Алекс посмотрела на тарелку с едой — пара кусочков свежего хлеба, омлет и сыр. Самый настоящий сыр. Чашка горячего кофе, распространяющего по комнате головокружительный аромат. Она приступила к завтраку и, быстро расправившись с ним, попыталась встать на ноги. Слабость сразу же дала о себе знать, но девушка устояла на ногах, с удивлением рассматривая надувной пол, который изначально приняла за причудливый рисунок ковра. Только сейчас она осознала, что на ней только нижнее белье и раздевалась она явно не самостоятельно. Испытывая смущение, она достала из стоявшего рядом рюкзака чистое белье, зубную щетку и отправилась в ванную. Хорошенько отмывшись, она накинула на себя халат, любезно предоставленный ей хозяином дома, и осмотрела себя в зеркале. Выглядела она очень так себе с черными кругами под глазами и халате, которой был ей велик на несколько размеров. Спать больше не хотелось, заниматься было нечем, и она решила побродить по дому, думая о том, не вызовет ли ее любопытство неудовольствие хозяина. В гостиной царил полумрак и тихо играл похоронный марш Шопена. — Что за… — произнесла шокированная Алекс и увидела лежащего на высокой кушетке Хартмэна. На мониторе сердечного ритма была прямая линия. Она бросилась к мужчине бегом, гадая, как он умудрился умереть, если примерно полчаса назад был жив и бодр. Приложила пальцы к сонной артерии — ничего. Тело теплое, возможно, ему можно еще помочь. — Десять секунд до воскрешения, — сообщил дефибриллятор на его груди так неожиданно, что девушка подпрыгнула, — пожалуйста, отойдите на безопасное расстояние. Пять, четыре, три, два… Раздался глухой звук электрического разряда и Хартмэн, громко втянув ртом воздух, резко сел на кушетке. Включился свет. Не обращая внимания на побелевшую от шока девушку, он перевернул часы, сделал записи в журнале. Только потом повернул к ней голову. — Надо было тебя предупредить, — мягко произнес он, — не хотел тебя пугать, но вышло, что испугал еще больше. — Вы были мертвы, — еле выговорила она, — а теперь ведете себя так, как ни в чем не бывало. — Хм, — усмехнулся он, ловко спрыгивая с кушетки, — я умираю на 3 минуты каждую двадцать одну минуту. Вот уже десять лет. Так живу и работаю. Приспособился. Только вот некоторые проблемы с общением и со сном, конечно. Он указал на диван: — Присаживайся, если хочешь. Извини, что напугал. Стараясь справиться с шоком, Алекс присела на край дивана. Ученый сел на другом конце. Несколько секунд они рассматривали друг друга, пока не поняли, что молчание затягивается и становится неловким. — Почему вы не установите себе кардиостимулятор? — первой нарушила тишину девушка. — Тогда я перестану умирать, — с усмешкой, как будто бы он говорил об очевидных вещах, ответил Хартмэн. И, предвидя ее следующий вопрос, пояснил: — Во время одного из выплесков пустоты погибла моя семья. Я в это время был в больнице после операции на сердце. Больницу выплеск не задел, но в этот момент отключилось электричество, и я погрузился в состояние клинической смерти. Оказался на Берегу и увидел, как мои жена и дочь уходят. Я пытался позвать их, но системы энергообеспечения больницы перезапустились и меня вернули в мир живых. С тех пор я останавливал свое сердце каждую двадцать одну минуту намеренно, чтобы побродить по Берегу и найти их. Очень быстро оно стало останавливаться само, вот только запускать его приходится извне, — он похлопал по дефибриллятору на груди. — Вы нашли свою семью? — Нет. Еще нет, — поправил себя ее собеседник. — Но ведь прошло десять лет, вы уверены, что они все еще там, на Берегу? Ученый поднялся с дивана и начал расхаживать по комнате: — Дело в том, что в этом мире и на Берегу время течет по-разному… — Точно! — Алекс воскликнула, перебив его и хлопнула себя по лбу, — я вспомнила! — О чем? — неподдельно удивился Хартмэн. — Вспомнила, откуда вас знаю. Я-то пришла работать в эти края потому, что подобрала утерянный другим курьером груз для вас, ваше имя показалось мне смутно знакомым. Я читала ваш второй отчет об исследовании феномена Выхода смерти! Мужчина недоверчиво прищурил глаза: — Ты не могла его прочесть. Контейнер с отчетом был отправлен в Озерный узел, но никогда не достиг цели. — Я… — она отвела глаза в сторону, готовясь рассказать неприятный факт из своей биографии, — выросла в лагере Мулов. Они воруют грузы и тащат в свои тайники. Используют по своему усмотрению. Я читала все, что попадало нам… им в руки. И этот отчет тоже. Читала, перечитывала и восхищалась вашему открытию. Вы были кумиром моей юности. — О, понятно, — он снова присел на диван, — да, конечно. Я и забыл, что ты родилась и выросла среди Мулов. Прости, я читал твое досье. Чувствовал себя неловко, когда не смог познакомиться с новым курьером лично. Они снова замолчали, разглядывая друг друга. Хартмэн не мог понять, почему минуты их оживленной беседы сменяются такими неловкими паузами молчания. Почему они так пристально рассматривают друг друга. Он-то понятно — перед ним находилась молодая, красивая и, судя по всему, умная девушка, под халатом которой было только нижнее белье, а, может, и его не было… — Пять минут до остановки сердца! — Проклятый дефибриллятор, — раздраженно отреагировал мужчина, отключил звук и обратился к Алекс: — Я через пять минут опять не на долго уйду. Направо по коридору, возле кухни, бытовое помещение. Там твоя одежда — выстирана и высушена. Можешь переодеться. А когда я вернусь, я хотел бы продолжить наш разговор, если, конечно, еще не утомил тебя. Девушка улыбнулась. Оставив ученого, она отправилась за своей одеждой. Надела курьерскую майку и гамаши, отнесла комбинезон в спальню и положила возле своего рюкзака. Услышала, как из гостиной запищал дефибриллятор, сигнализируя об очередной остановке сердца. Она прокралась на цыпочках в комнату, как будто бы боялась разбудить Хартмэна. Стала совсем близко к нему, внимательно рассматривая красивое, интеллигентное лицо. Прикоснулась к сильным, но изящным рукам. Точно. Если «красивый» было спорным определением ученого, то «изящный» и «утонченный» очень даже ему подходило. Алекс почувствовала себя неловко от того, что вот так бесцеремонно рассматривает человека в момент его уязвимости. Она отошла от кушетки и начала разглядывать комнату, две стены которой занимали стеллажи с огромным количеством книг, компакт-дисков с музыкой и фильмами. Она заметила даже большую стопку старинных виниловых дисков, пару полок с устаревшими аудио и видео кассетами. Потом она увидела еще кое-что, из-за чего по ее коже пробежался противный холодок страха. Рядом с выходом под потолком висели 2 муляжа тварей, сделанные из легкого пластика, в натуральный размер. Она ни за что бы не повесила такое странное украшение в своем жилище, но, как она уже успела убедиться, Хартмэн был эксцентричным человеком. Дефибриллятор начал обратный отсчет и, после глухого разряда, ученый резко сел на кушетке. Мгновение смотрел на Алекс, вспоминая, кто она такая и откуда здесь взялась, потом быстро перевернул хиральные часы и сделал заметки в своем журнале. Потом уже небрежно смахнул с лица слезы — следствие хиральной аллергии и снова обратился к девушке: — Так, на чем мы остановились? — Вы убиваете себя, — игнорируя его вопрос, тихо произнесла она. — И что в этом такого? — мужчина развел руки в стороны, — я хочу найти свою семью и присоединиться к ней. — Что в этом такого? — возмутилась она, — вы хотите присоединиться к своим любимым, хотя вы больше не в силах помочь им! Из своих эгоистичных побуждений вы хотите умереть и не думаете о том, сколько всего вы можете сделать для живых людей, для других семей, для будущего человечества! Вы сделали массу открытий, связанных с использованием Берега и хиральности, вы участвовали в разработке гематических гранат, которые не раз спасали жизнь Сэму Бриджесу, другим курьерам, мне в частности! И вот вы просто хотите взять и умереть, и не сделать больше ничего, чего вполне могли бы сделать? Алекс замолчала, испугавшись своей смелости и тому, что мужчина, возможно, сейчас разозлится. Но он лишь грустно усмехнулся, переводя разговор на другую тему: — Хм, я полагаю у тебя ДУМ, хоть ты и отказалась от обследования и определения уровня. Почему? — Я просто не хочу ничего об этом знать, — ответила она, выдыхая, — Твари пугают меня до… — она не могла передать словами свои ощущения, — все, что связано с Берегом, вызывает у меня приступы паники. С меня достаточно постоянных кошмаров с раннего детства. — Тогда извини, если в какой-то мере задену твои чувства, но мне очень нужно знать твое мнение, — он указал на муляжи Тварей, — это мне передал один художник, сказал, что он их так видит. Если ты их встречала вживую — они похожи на настоящих? — И да и нет, — ответила она, — эти чучела обезличены. Куклы-страшилки. А настоящие Твари… в них видишь людей. Фигуры, лица, стариков, мужчин, женщин, детей… Она вспомнила встречу с Тварью-младенцем и невольно вздрогнула. — Мне, наверное, пора выдвигаться, — пробормотала она. Хартмэн подошел к Алекс, взял ее за руку и проверил жизненные показатели на браслете: — Ты же сама доктор, — мягко произнес он, заглядывая ей в глаза, — сама видишь, что рановато тебе отправляться в путь. Выйдешь завтра утром. Я не вправе тебя задерживать, но… Девушка даже не взглянула на браслет, она и так была в курсе своего состояния. Она смотрела в его глаза, ясно-голубые, немного пугающие своей бездонностью. — Да, вы правы, — пробормотала она, соглашаясь. — Чудно! — ученый отправил ей десяток лайков вне Протокола.