Самый красивый

      Нил Джостен урод. Так ему говорили всегда: с самого детства по настоящий момент. Настоящих родителей он не помнит, а приёмные, пусть и подарили новое имя и дом, сразу невзлюбили ребёнка. Родные рыжие волосы прятали за слоем краски противного коричневого оттенка, а кристально голубые глаза закрывали линзами грязно-коричневого цвета. "Чтобы не выделялся" - повторялось каждый раз, когда рыжие корни отрастали.       Ещё в детстве маленький Нил интересовался наличием странных пятен на его лице и шее. Неизвестные пятна темно-коричневого цвета сильно выделялись на бледной детской коже. Родители говорили, что это у него с рождения, хотя и сами не подозревали что это такое. С каждым годом пятна будто становились больше и, если раньше они покрывали кожу лишь частично в одной области, будто аллергические, то к подростковому периоду они превратились в одно крупное пятно. И всё это только отталкивало людей от него.       "Урод", "фрик", "ошибка природы". Уже в начальных классах Нил познал жизнь изгоя. Сначала это было обычное обсуждение, избегание, редкие подколы и "случайные" попадания мячом в голову. Маленький Нил не понимал причину такого отношения к себе. Приходя домой, он искал поддержку в лице матери или отца, но в ответ уже давно заученная фраза "Сейчас не до тебя" или тихое "А что ты ожидал, ошибка?".       Ошибка. Будучи ещё ребёнком, Нил Джостен понял, что ему никто не поможет.        В средней школе всё изменилось. В худшую сторону. За три года было куплено около нескольких десятков линз, которые раз за разом вынимали мимо проходящие мальчишки, застав Джостена за сменой тех в уборной. Синяки покрывали всё юное тело, сливаясь со старыми ранами и ужасным пятном. Никто не обращает на это внимание, ведь "сам виноват, что не словил мяч" или "попал под руку". Нил очень хорошо подружился с юными бейсболистами и их "верными" битами. Настолько хорошо, что пару раз попадал в больницу. Сломанные пальцы, руки, рёбра. тело каждый раз покрывалось новыми шрамами.       - Ты доставляешь одни проблемы, - вздохнула Миссис Джостен, в очередной раз забирая сына из больницы.       Нил в такие моменты надевал наушники, сжимался подобно клубку нитей, несмотря на боль, и смотрел в окно машины, молясь, чтобы всё закончилось.       Нил Джостен не чувствует боли. Нет, скорее привык. Терпит некоторое раздражение, дискомфорт, но уже не плачет при новой ране или при новых издевках над собой. Если никто не обращает на него внимание, почему он должен?       Старшая школа тоже не отличилась от предыдущих. К синякам и операционным шрамам присоединились тонкие полосы от лезвий ножа, и круглые пятна-ожоги от сигарет. Конечно, было очень дискомфортно, когда кто-то пытался прорезать кожу, где находиться то пятно, аргументируя это тем, что "интересно узнать что это".       "Узнаете - скажите", - думал тогда Нил, полностью абстрагируясь от происходящего.       Он уже давно перестал просить остановиться, плакать, вырываться и как-либо закончить издевательства. Смысл, если всё равно никто и не подумает оставить его в покое. Даже учителя закрывают на это глаза. Аморальные ублюдки. Когда кто-то из парней достал нож, в голове Нила пролетела мысль о том, что "хочется домой". Но дальнейших действий не последовало. Из-за того, что Нил лежал на холодном бетоне крыши, придерживаемый тремя парнями, он не понял, почему все замерли. Попытавшись повернуть голову, он заметил как рядом с ним лежит нож и откуда-то сверху стекает медленно кровь.       - Эй, ублюдки, - позвал кто-то сверху, но Нил был не в состоянии поднять голову и посмотреть кто это, - мне кажется вы совсем попутали где находитесь. А ну свалили отсюда, пока в решето не превратились.       Тяжесть на теле Нила исчезла, благодаря чему он смог немного приподняться и увидеть как четверо парней в спешке покидали крышу. Рядом появился невысокий блондин, аккуратно подхвативший шатена и усадившего его ровно.       - Здорово они тебя потрепали, - присвистнул тот, взяв лицо Нила в ладони и прокручивая его в стороны, и останавливая взгляд на глазах, - даже линзы вынули. Никакого представления о антисанитарии.       Нил немного опешил от действий незнакомца, встряхивая головой, чтобы убрать чужие руки с лица. Блондин будто неохотно опустил руки, присаживаясь напротив, скрестив ноги по-турецки. Почему он не ушёл? Нилу не нужна помощь. Раньше он прекрасно обходился без неё, поэтому эти, казалось бы безобидные, действия напрягали. Даже пугали в каком-то роде.       - Долго сидеть не будем. Тебе стоит показаться медсестре.       Нил нахмурился и попытался отодвинуться от парня, но боль в теле только сейчас дала о себе знать, заставляя шатена скрючиться от малейшего движения. Блондин тут же ухватился за плечи парня, заставляя того остановиться. Что Нил может о нём сказать, то только что незнакомец упрям. Как бы Нил не старался отвязаться от него, тот упрямо настаивал на медсестре, а в конце и вовсе подхватил его под руку и повёл в медпункт, пользуясь слабостью Джостена.       Оказавшись там, их встретила женщина среднего возраста, волосы цвета соломы были собранны в низкий пучок. Стоило ей заметить Нила, она тут же отправила его на кушетку, а сама достала аптечку. Но как только она подошла к нему поближе, тут же выронила пинцет с ватным шариком.       - Господи, дорогуша...       Нил чувствовал как к горлу подходит ком, а мысли в голове перемешались. почему эта медсестра смотрит на него с сожалением? Разве то, как он выглядит не должно вызывать неприязнь? Почему вместо того, чтобы отшатнуться она продолжает рассматривать его и обрабатывать раны? Почему?       - Так много шрамов и синяков... Это ожоги? - удивилась она, осматривая руки парня.       - Личная пепельница для ублюдков, - внезапно пояснил блондин, а медсестра ужаснулась. - Я давно наблюдал за ними по просьбе директора, но не думал, что наткнусь на что-то хуже, чем обычное курение.       - Давай снимем рубашку, - предложила она, но к парню больше не притронулась, давая самому расстегнуть пуговицы.       - Вы не хотите это видеть, - предупредил Нил, но с места не двинулся.       - Дорогой, я уже сама не уверена, что хочу этого. Но я должна обработать все твои раны, - женщина мило улыбнулась, из-за чего Нил прикусил губу.       Он не умеет открываться людям. Не важно как. Все его отталкивали, бросали. Почему же в этот раз, когда он раздумывал о том, чтобы всё поскорее закончилось, чтобы он закрыл глаза и больше их не открыл, появляется какой-то странный блондин, отводит его к ещё более странной медсестре и пытаются... помочь?       Нил вздохнул, но всё же начал расстёгивать рубашку. Он приготовился увидеть на лицах присутствующих ужас, отвращение, неприязнь. Что угодно, но не удивление, жалость, грусть и... ненависть? Почему этот блондин выглядит раздражённым? Хотя, что тут такого. Весь вид Нила вызывает всегда только негативные реакции.       - Эти ублюдки, - внезапно выплюнул парень, сжимая кулаки.       - Эндрю, следи за языком!       - А что вы мне предлагаете сказать в этой ситуации, Эбби? "О Боже"? Тут и идиоту понятно, что Бог не поможет. Вы хотите это оставить без какой-либо реакции? - тут он посмотрел на Нила, указав на него пальцем. - А ты? Неужели учителя и родители ничего не предпринимают? Или они даже не знают?       - Знают, - тихо пробормотал Нил, но так, что никто не услышал.       - Что?       - Знают они! Все всё знают! - сорвался Нил, тут же вздрагивая и вжимая голову в плечи, отводя взгляд. - Родителям плевать, даже если меня днями нет дома...       Так называемый Эндрю так и замер, с шокированными глазами смотря то на Нила, то на медсестру. Что это за родители такие, что допускают такое обращение к собственному сыну? Эндрю не удивиться, если окажется, что они и сами прикладывали к этому руки.       Женщина, осмотрев парня и обработав раны, заметила небольшие тонкие полосы в районе шеи, там где причудливое пятно разрослось намного сильнее. По виду они были не новыми, но относительно свежими. Эбби слышала об ученике, которого многие избегают из-за странных пятен, но не думала, что он ещё подвергается такому насилию, а тут ещё и это...              - Нил, - позвала она, надеясь, что произнесла имя правильно и привлекая к себе заинтересованный взгляд, - ты же... не пытался убить себя?       Нил замер, а в глазах впервые появились слёзы. Глаза неприятно защипало, а пальцы сжались в кулаки на ткани рубашки. Неприятно.       - И что с того?.. Будто кто-то заметит моё отсутствие.. Меня все ненавидят, отец пытался избавиться от меня! Каждый день я лишь хочу... хочу чтобы всё прекратилось! - голос предательски дрожал, ком в горле неприятно давил, а перед глазами всё плыло от горячих слёз. - Я устал! Я тоже человек, так почему только меня каждый день унижают?! Почему меня не могут оставить в покое?!       Эбби аккуратно обняла парня, прижимая к себе. Нил чувствовал, как по её щекам стекают слёзы, а руки, которые его крепко держат, дрожат. Аккуратные поглаживания по спине странно отдавались в груди, а тихое, дрожащие "с тобой всё в порядке" будто стали сигналом для того, чтобы Нил наконец выпустил свои накопившиеся эмоции, позволяя себе плакать как ребёнку, не замечая ничего вокруг и уткнувшись в плечо напротив.       Слова, сказанные совершенно посторонним человеком, стали самым важным в жизни Нила. Пластыри с кошками на лице отвлекали от прогнившего мира, бинты на руках каждый раз, после похода к медсестры, покрывались яркими незамысловатыми линиями, которые Эндрю тщательно выводил, пока Эбби рассматривала Нила на зажившие раны. Синяки сменились бледно-жёлтыми пятнами, а шрамы от ножей стали бледными полосами на коже. Ожоги покрылись корочкой, которую Эндрю изредка ковырял, получая подзатыльники от Бетси, школьного психолога, которая проводила встречи с Нилом после его последнего срыва.       Кабинет психолога каждый день был оживлён толпой людей: выпускниками спортсменами, которые заинтересовались незнакомым им парнишкой, Эндрю и его родными, которые оказались под опекой психолога, и самим Нилом. Как бы он не старался оставаться в стороне, постоянно его подтягивали к себе. Никто не спрашивал у него о шрамах, пятнах, волосах, которые уже достаточно отрасли, показывая рыжие корни. Нет. Они интересовались самим Нилом Джостеном, тем, какую он любит музыку, играет ли он в какой-нибудь вид спорта.       - Они тебе не надоели? - спросил как-то Эндрю, когда они с Нилом сидели на крыше, сбежав от назойливых старших.       - Они... прикольные. Но всё ещё непривычно, - признался Нил, глупо улыбаясь.       Эндрю, оперевшись на перегородку, завороженно смотрел на смущённый профиль парня. Только сейчас он понял, насколько парню было тяжело, ведь даже обычное внимание к собственной персоне настолько ставит в тупик. Но Нил привыкнет. Эндрю уверен в этом.       - Иногда мне кажется, что они издеваются надо мной, говоря, что я симпатичный, - он смущённо почесал щёку, после чего облокотился на перегородку смотря куда-то вдаль. - Ведь этого не может быть.       - Красивый, - сказал Эндрю, получая удивлённый взгляд голубых глаз. - Ты действительно красивый.       Блондин улыбнулся, продолжая рассматривать парня, который покраснел так, будто превратился в варёного рака. Нил отшатнулся от Миньярда, делая пару шагов назад и прикрывая лицо руками, прося парня не смотреть. Но, заметив как тот идёт к нему на встречу, и вовсе пытался уйти, встречая на пути преграду в виде стены. Позади встал Эндрю, полностью преграждая путь.       - Нил, - тихо позвал он.       - Прекрати, - попросил Нил, всё ещё пряча лицо. - Не дразни меня, ты же знаешь, что я...       - Ты не урод, Нил, - сказал Эндрю, убирая руки, скрывающие обзор на лицо парня. - Даже не думай так говорить о себе. Если надо, я могу каждый день говорить о том, какой ты красивый, - Эндрю подцепил подбородок парня большим и указательным пальцем, заставляя посмотреть на себя. - И я совершенно серьёзно, поэтому прекрати лить слёзы.       Нил не заметил, как снова заплакал. Но вместо того, чтобы вытереть слёзы. он активно закивал, прикасаясь губами к теплым чужим и позволяя себя обнять. Мгновение нежности, глупого и неловкого признания, радости, которое нил чувствовал впервые. Незабываемое чувство, которое надолго поселилось в его искалеченном сердце. Которое должно было быть вечным.       Через неделю Нила Джостена не стало. Врачи выявили врождённый порок сердца, который оставался незамеченным из-за отсутствия какого-либо медицинского обследования в течении долгого периода жизни. В тот день Эндрю потерял с Нилом частичку себя, держа в объятиях уже бездыханное тело, сжимая в ладони холодную чужую и позволяя слезам скатываться по щеках. Прошёл всего месяц с тех пор как они встретились на той крыше, где Эндрю будто дал новую жизнь рыжеволосому парню. Крыша, где эта жизнь и закончилась. Но улыбка на бледных губах напоминала блондину о том, что Нил, пусть и недолго, но был счастлив.       - Даже сейчас... самый красивый из всех, - прошептал Эндрю, прижимая парня к себе.