Темно и тепло

— Алло, хён? — Феликс принял вызов и мягко потянулся, сидя на кресле в своей маленькой гостиной.  — Как дела, Ликси? — улыбающимся голосом поинтересовался Чан.  — Всё отлично. Вот сижу сейчас дома, только недавно встал, а что такое?  Старший, конечно, часто звонил ему ради дружеских «доброе утро» или «я у твоей двери, открывай». Но делал это чаще, когда у Феликса был завал на учёбе и они не виделись неделями, а друзья расстались только вчера вечером. Поэтому утренний звонок намекал Феликсу на очередное безумное предложение с чужой стороны. И не ошибался. — Да так... Просто сегодня такой приятный день, птички поют, солнышко светит и вечеринка у Чанбина.  — Оу... — протянул блондин.   Дело в том, что Феликс не то чтобы не любил потанцевать и поднять градус по выходным, скорее наоборот. Но сегодня его тело готово было только к мягкому креслу и чаю, который стоял следующим в списке субботних дел. Неделька выдалась насыщенная, поэтому он нуждался в напряжённом отдыхе. Отвлекаться ни в коем случае нельзя.   — Да лааадно тебе, Феликс, пошли со мной, — правильно расценил паузу Чан и принял срочные меры, то есть заскулил в трубку так, что Феликс смог наяву представить эти несчастные глазки прямо напротив. Блондин устало выдохнул.  — Хён, у меня куча дел. Нужно покормить Джи, принять ванную со свечами, приготовить завтрак и постирать свитер, — в ту же секунду карамельного цвета кошка запрыгнула ему на колени и принялась урчать куда-то в живот, отвечая на своё имя.  — Ты это сейчас серьёзно говоришь? — неверяще протянул Чан.  — Да нет конечно, хён, пошли. Тебе невозможно отказать! — на последнем предложении Феликс выпутался из пушистой шерсти Джи и картинно приложил тыльную сторону ладони ко лбу, несчастно вздыхая.  — Спасибо, Ликси! Тогда в пять будь готов, за тобой зайду и поедем, — счастливо прокричал Чан и моментально сбросил трубку, не успев выслушать ответное: «Пока, хён, только не переборщи с подводкой». Хотя он и не слушал никогда и потом пьяному Феликсу приходилось стирать черные потёки с чужого лица самостоятельно, пока очень благоразумный старший мешком пьяной картошки видел на его кровати десятый сон.    Феликс кинул телефон на кофейный столик и притянул полусонную Джи к себе, зарываясь лицом в пахнущую теплотой шёрстку. Пришлось встать с тёплого местечка, потревожив кошку, потому что свитеры действительно нуждались в отбеливателе и кондиционере с запахом жасмина. Даже несмотря на то, что практически весь его гардероб состоял из белых вещей, парень особо не заморачивался насчёт собственной аккуратности. Чёрный кофе он очень любил. Одно из таких кофейных пятен жило на его штанах уже второй год, к слову. Ну, зато пахнет приятно.   Предстоящий вечер в компании лучшего друга немного сбил неприятную усталость, и блондин успел переделать все дела по дому за два часа, поэтому до выхода осталось всего ничего. Феликс замер перед зеркалом и критично оглядел свой внешний вид: лохматые кудри, растянутая одежда и немытое лицо оставляли не лучшее впечатление. Ну не было его тело готово к тусовке, пришлось мозгу заставить непослушные конечности быстро сходить в душ и залезть в гардероб. Там Феликс и пропал. Белая водолазка и светло-серые джинсы с кедами или бежевый свитер с горлом и белыми брюками? А может любимая белоснежная толстовка с обтягивающими чёрными джинсами? Одна из немногих вещей чёрного цвета, кстати. Но сегодня можно себе позволить, ведь такое мероприятие намечается как никак.  Его сорокаминутный показ мод перед зеркалом прервал стук в дверь (Чан почему-то продолжал упрямо игнорировать звонок), и неутешный и разочарованный во всём и всех Феликс открыл старшему дверь, тут же плачуще мыча:   — Чан, я не знаю, в чём мне пойти.  — Ох... Ты прекрасно выглядишь, хватай куртку и погнали, я пить хочу, — закатил глаза старший и уверенно сунул в руки Феликса первую попавшуюся вещь с вешалки в прихожей, ключи и телефон, подталкивая к двери.  Через пять минут парни уже грелись в салоне чёрной ауди, в которой старший просто души не чаял. Феликс был уверен, что Чан мог жениться на ней в один ужасный день, о чём явно намекали чужие трепыхания вокруг бездушного создания. Покосившись на влюблённо поглаживающего приборную панель друга, блондин слабо пнул того в лодыжку и проворчал: «Поехали уже, я тоже пить хочу».  

***

— Эй, Ликс, вставай уже. Мы на месте.  Феликс нехотя открыл сонные глаза и выпустил многострадальный стон. В тёплом салоне под шуршание автомобильных шин об асфальт и еле слышную музыку Чана из динамиков спалось так сладко, что блондин уже десятый раз успел пожалеть о своём решении выйти сегодня из дома.   На улице, несмотря на майский воздух, было прохладно. Парень захлопнул дверь машины и зябко повёл плечами. Друзья припарковались аккурат напротив высокого каменного забора, из-за которого можно было увидеть только часть крыши очевидно недешёвого коттеджа. Этот огроменный заборище и не уступающие ему участок с домом посередине были знакомы Феликсу. Что неудивительно, потому что он видит их практически каждую неделю.  С Со Чанбином он познакомился через Чана, не имея ни малейшего представления ни о его деньгах, ни об известности его родителей. «Ну, парень как парень, что тут такого», — подумал Феликс при первом взгляде на широкоплечего студента в кепке. Они произвели друг на друга хорошее впечатление и обменялись контактами, что говорило об обоюдном желании продолжить общение. Только когда через некоторое время Чан рассказал Феликсу о бюджете семьи Со, тогда между знакомыми и появилась некоторая напряжённость. Феликсу было стыдно расспрашивать Чана о характере Чанбина, и поэтому блондин каждую их встречу ожидал удара о подводные камни, состоящие из чужого пренебрежения к людям с меньшим достатком. Но никакого презрения, хвастовства, нарциссизма или едких подколов не последовало. Со временем они привыкли друг к другу, и иголки недоверия Феликса размягчились. В конце концов их дружба живёт уже два года, и Феликс бы не хотел, чтобы она заканчивалась.   Чан подошёл к калитке, больше похожей на подъезд, и продавил кнопку звонка. Две звонкие трели спустя послышался скрежет и дверь распахнулась, явив парням сверкающего румянцем порозовевших от алкоголя щёк Чанбина. Вместе с ним ранее приглушённые музыка и гул голосов стали громче, за его спиной вырисовывался горящий розовым неоном бассейн, окруженный группами отдыхающих студентов.  — Опа, какие люди в Голливуде! Феликс, Чан, вы всё пропускаете! — ярко улыбнулся парень и отошёл с прохода, пропуская ребят внутрь.  — Ты вот ни одной не пропустил, по тебе видно, — ухмыльнулся Чан в ответ, потирая руки в предвкушении литров жидкой смерти и толп симпатичных девушек.  — Пф, имею право. У Хёнджина же сегодня День Рождения.  — Что? А мне он ничего не говорил, — отвлекся от разглядывания проходящей мимо ярко напомаженной брюнетки Чан и с удивлением взглянул на Чанбина, оскорблённо поджимая губы.  — Мне тоже. Но его бывшая недавно выложила фотку с какой-то тусы, где они ещё вместе были, и под ней написала: «Лучше бы этот мудак не рождался». Брр, жесть. Я бы такую лучше не злил. Что он вообще ей сделал, что она до сих пор отойти не может?  Чанбин передёрнул плечами и толкнул дверь в дом. Чан лишь поморщился и принял вопрос за риторический, ведь до заветной цели по имени «Бар» оставалось совсем чуть-чуть. Краем уха слушающий друзей Феликс только собирался спросить про ранее незнакомого ему Хёнджина, но, как только они вошли в дом, на парней обрушилась какофония привычных для вечеринки звуков и перемешала все мысли в голове. Феликс нахмурился, но изучающе разглядывать помещение не перестал. С начала сего торжества прошло уже около двух часов, поэтому большинство из присутствующих уже давно забыли любые правила приличия. На импровизированном танцполе разноцветные лучи то и дело выхватывали из полумрака жмущиеся друг к другу парочки, из тёмного коридора, мимо которого они только что прошли, донеслись чьи-то стоны. На десятке стоящих в зале диванчиках разговаривающие спокойно соседствовали с целующимися. Да что уж там, такое было не только на диванчиках. Только освещённая барная стойка кое-как претендовала на место, где можно спокойно посидеть. Там троица и расположилась. Чан, в отличие от Феликса, в окружающих был намного меньше заинтересован. Его больше привлекал бармен, мешающий что-то, по цвету напоминающее цветущее в конце лета море. Феликс с подозрением покосился на напиток и повернулся к налегающему на коньяк Чанбину.   — У тебя тут точно празднование Дня Рождения, а не оргия?  — Не-а, оргия только на втором этаже, — непринуждённо кинул парень и приложился к стакану. Феликс закатил глаза и тяжело вздохнул, махнув бармену рукой.  — Мне семь шотов, пожалуйста.  — А не много тебе? — Чанбин уставился на него с беспокойством в помутнённых глазах. — Мне нормально, — отмахнулся Феликс и указал на пьющего уже третий бокал своей мути Чана, — а вот ему уже многовато. Что там вообще?  — Водка и трава какая-то вроде, — промямлил Чанбин, следя за Чаном, который залпом опрокинул в себя «это» и отставил опустевшую ёмкость в сторону. — А что с ним? Наш Мистер-Главная-Староста обычно так много не-  — Пьёт, потому что идиот, — закончил за Чанбина Феликс и опрокинул первый шот, моментально жмурясь.  — Сам ты идиот, а я для храбрости, — ответил Чан, добавляя к своей коллекции четвёртый бокал. — Со Ён сегодня тут, — парень тяжело вздохнул и махнул головой куда-то в сторону «танцпола».   Феликс и Чанбин одновременно обернулись в ту сторону. Среди леса дёргающихся как водоросли тел чётко выделялась знакомая всем троим девушка. Соломенные, темнее, чем у Феликса, волосы, песочное облегающее платье. Ошибиться невозможно — это первокурсница с их с Чаном факультета, в которую старший давно и безответно влюблён.   — Эх, брат, удачи, — поддержал друга Чанбин с помощью пары сочувствующих ударов по спине, от которых несчастный с хрипом закашлялся. — Но не думаю, что у тебя сегодня есть шанс.   Пока Чан материл Чанбина и отбивался от его травматичной «помощи», Феликс внезапно понял, почему Чан сегодня в этой лотерее точно не выиграет. Рядом с девушкой танцевал высокий стройный парень примерно их возраста. Только если Со Ён светлела в толпе, то он темнел на её фоне чёрным пятном. Белела только кожа, выглядывающая из-за свободной рубашки и следующих за грациозными движениями головы волос. Во власти танца он хищно улыбался девушке, расположив свои изящные пальцы на её бедре. Феликсу показалось, что если сейчас он отведёт от него взгляд, то умрёт. Набатом бьющая в ушах кровь заглушала шум вокруг, даже дыхания своего он не слышал. А, может быть, и не дышал вовсе. Но вдохнуть пришлось, потому что в следующую секунду в плечо влетело что-то тяжёлое и руку прострелило неприятной болью.   — Ауч!  — Ты уже белочку словить успел? Я тебя пять раз позвал, — возмущался раздражитель по имени Чанбин, недовольно хмурящийся напротив.  — Что... А, нет, я просто задумался, — Феликс встряхнул резко потяжелевшей головой и потянулся ко второму шоту.   Он не помнил, сколько времени прошло, но с каждым взмахом руки бармена минуты теряли секунды и время летело с бешеной скоростью. Пьянел Феликс, в отличие от Чана, медленно, поэтому спустя час или полтора чувствовал только вату вместо рук и ног, а в черепной коробке между «допустимым» и «недопустимым» в приличном обществе медленно крошилась многолетняя стена. Чан сполз со своего стула и нетвёрдыми шагами отправился в сторону диванов, пока Феликс, нервно оглядываясь по сторонам, отговаривал Чанбина от драки с незнакомым студентом, который в пьяном сне лежал на столе рядом с Со и счастливо пускал слюни ему в стакан.   — Чанбин! Перестань! Успокойся и просто забери свой долбанный коньяк и пересядь, в конце концов! — Феликса перепивший друг начинал выводить из себя, и желание самому ему всечь росло в геометрической прогрессии.  — Нет! Ска, совсм охел, я ему сейчас-  — Что случилось?  Феликс тупо уставился на ладонь, внезапно опустившуюся на плечо Чанбина.  Где-то он эти пальцы уже видел. Несколько раз моргнул и медленно повёл глазами вверх по прикрытой наполовину чёрной рубашкой руке до плеча и кончиков чёрных волос. Когда дошёл до чужого лица, то почувствовал, как леденеет тело и теряет способность двигаться под взглядом чёрных из-за полумрака вокруг глаз. Завившиеся от пота иссиня-чёрные пряди небрежно обрамляли прекрасное лицо парня с танцпола, от которого он снова не мог оторвать взгляд. Чужие ресницы дрогнули и пухлые губы растянулись в широкой улыбке. Феликсу, наверное, показалось, но в глубинах зрачков напротив сверкнул тот же огонь, что и на танцполе с Со Ён. Черноволосый незнакомец наклонился к уху застывшего блондина и низко проговорил:   — Ты живой?   Тело пробила крупная дрожь, и Феликс резко отшатнулся от чужого жара, проскрипев ножками стула по полу. Незнакомец вернулся в прежнее положение и в ожидании ответа приподнял одну бровь. Блондин на выдохе выплюнул:   — Я-то да, а вот тот парень скоро не будет, если Чанбина в бассейн не окунуть, — к концу тирады Феликс отвернул голову в сторону пустых стаканов и нахмурил брови, стыдясь своих реакций на этого красивого парня.  — Думаю, стоит, — послышалось из-за спины.  — Что? — Феликс повернулся к черноволосому, удивлённо уставившись на на него. Хитрое выражение на чужом лице явно намекало на то, что невсерьёз брошенная фраза оказалось не такой бессмысленной. — Ты сейчас серьёзно? — скептично добавил блондин.  — Как никогда. Нет, ну ты посмотри на него, он сейчас или на парня бросится, — кивнул в сторону потенциальной жертвы незнакомец, — или на тебя.   При последней фразе Чанбин дёрнулся из-под чужой руки сильнее обычного, но теперь полубезумный взгляд его пьяных глаз был направлен на Феликса. Блондина передёрнуло. Черноволосый одёрнул буйного и закинул чужую руку себе на плечо, приподнимая пьяную тушку со стула. Его совсем не волновало мнение Феликса на этот счёт, и, пока тот сидел в замешательстве, безымянный красавчик целенаправленно тащил его нетрезвого друга к бассейну, жутко улыбаясь. Феликс некоторое время тупо наблюдал за удаляющейся парочкой, пытаясь ускорить мыслительные процессы в черепной коробке. Но, когда ничего не вышло, парень махнул на это дело рукой.   — А если он утонет? — обеспокоенно поинтересовался блондин, нетвёрдо шагая рядом с черноволосым и не подающим признаки жизни Чанбином.  — Выловим, — коротко бросил «протрезвитель» и подтащил Со к бортику уличного бассейна. Люди вокруг с любопытством разглядывали компанию, но делали это с безопасного расстояния.   — Чё за х- Не успел Чанбин договорить и осознать, что произошло, как послышался всплеск, и над его головой сомкнулась подсвеченная розовым бездна. Беспокойство Феликса сменилось на смех, когда водолаз выплыл на поверхность, неуклюже бултыхаясь и отплёвываясь. Шок на чужом лице сменился на гримасу злости, когда Чанбин понял, кто был инициатором водных процедур. Изо рта посыпались отборные ругательства, пока толпа вокруг бассейна заливалась смехом и снимала произошедшее на телефоны. Черноволосый рядом с Феликсом довольно наблюдал за сценой и усмехался, сложив руки на груди. Блондин истерично смеялся и, забывшись, пару раз ударил соседа по плечу. Тот толкнул его в ответ, ещё шире улыбнувшись.  Пока Чанбин барахтал в сторону лестницы, истерика Феликса поутихла, и он, смахивая слёзы, вспомнил о вопросе, который хотел задать этой черноволосой модели/тренеру по плаванью с самого начала.   — Слушай, — после длинного успокаивающего смех выдоха начал блондин, поворачиваясь к незнакомцу, — а ты вообще кто?  Тот кинул на него быстрый взгляд, сверкнув зрачками. Поднял глаза к небу и сложил руки на груди, делая глубокий вдох.  — Серьёзно? — усмехнулся краем губ парень, продолжая наблюдать за тёмным сеульским небом.  — Ну, да, — легко пожал плечами Феликс. Он не видел ничего смешного в своём вопросе.  Черноволосый выдержал небольшую паузу.  — Раз уж тебя это вдруг стало интересовать, то ладно, — он наклонился к лицу Феликса, соединив хитрый и непонимающий ничего взгляды. — Я тот самый именинник, которого ты, вроде как, приехал поздравлять.   Феликс пару раз моргнул, не отстраняясь от чужого лица. В голове на медленном огне варилась каша из растворившегося в крови алкоголя.   — Это твоё имя?  «Именинник» залился звонким смехом и отстранился, вплетая ладонь в светлые пряди на затылке Феликса и ероша их.  — Нет, дурак. Я Хёнджин.  — А... — протянул Феликс. Из воспоминаний всплыл разговор Чанбина и Чана.   «Блин, если бы я знал, что Хёнджин окажется таким красивым, то расспросил о нём Чанбина сразу. Теперь как-то стыдно из-за того, что совсем ничего не знаю. Хотя лицо знакомое... Может, я видел его раньше?» — пребывая в своих мыслях, Феликс не замечал чужих пальцев, мягко перебирающих его волосы.   — Эй! Придурки, у вас совесть есть вообще?! Да как так можно с хёном обращаться?   Резкий голос у уха вырвал Феликса из раздумий, и тот вздрогнул, тепло с затылка исчезло.   — Да ладно тебе, Чанбин-и. Скажи спасибо за то, что сегодня обошлось без драк, — засмеялся Хёнджин и похлопал по плечу мокрого с головы до ног Со. — Пошли в дом, сразу согреешься, — парень подмигнул пострадавшему и отправился в сторону входа вальяжной походкой, засунув руки в карманы.  — Мрази... — зло выдохнул Чанбин и поёжился, ведь на улице, действительно, что днём было не очень тепло, что сейчас, в ночь, не лучше.  Феликс наблюдал за перепалкой с улыбкой на лице, пока Чанбин не пнул его, чтобы тот «пошевеливался и валил к бару». И блондин некоторое отупение спустя решил, что он был не против ещё парочки стаканов, потому что для него вечер только начинался.  

***

Шум голосов вокруг, неутихающая музыка, яркие софиты и звон бьющихся друг о друга бокалов смешались в одно нечто в прозрачном стакане, который Феликс не выпускал из рук уже который час. Поначалу он пытался участвовать в пьяных диалогах Чанбина, вернувшегося откуда-то Чана и Хёнджина.   Точно... Хёнджин. Феликс еле слышно шептал это имя, перекатывая буквы на языке. Из какофонии звуков его мозг помнил только его смех, чувствовал проходящим сквозь кожу током его касания. Слишком много касаний. Остатками непропитого здравого смысла блондин понимал, что знакомые друг с другом один день люди так не касаются. Перехватывал активно жестикулирующие руки, придерживал за талию, предплечье или ладони, просил что-то передать и чересчур долго касался кожи Феликса. Знакомые не чувствуют жар, разбегающийся по телу от долгих зрительных контактов в разговорах на темы, не подразумевающие ничего подобного. Знакомых не хочется.  Феликс пытался отвлечься. Отвлечься литрами алкоголя, часами разговоров с Чаном, Чанбином или первым попавшимся тусовщиком. Но рядом всегда был он, чёрная дыра, которая затягивала Феликса всё сильнее и сильнее. В конце концов его надёжный, как швейцарские часы, план привёл к тому, что блондин лежал щекой на барной стойке, повторяя парня, с которым чуть не подрался Чанбин огромное количество времени назад. Чуть не подрался благодаря Хёнджину. Феликс от этого имени в своих медленных и тяжёлых, как слоны, мыслях поморщился, тяжело сглотнув. Он почти своё имя забыл, но не эти семь букв.   «Надеюсь, мне приснится он», — лениво думал Феликс, чувствуя, как мозг замедляет все процессы в организме и готовится ко сну. Но сделать ему этого не дала чья-то рука, трясущая за плечо.   — Эй, Феликс, просыпайся, — доносилось издалека. Феликс недовольно замычал и отмахнулся, пытаясь прогнать нарушителя.  — Нет, так не пойдёт, — голос стал громче. Громче, потому что в следующую секунду барабанную перепонку чуть не разорвало. — ЧАН УДАЛИЛ OVERWATCH.   Феликс подскочил так быстро, что чуть не упал со стула спиной назад.   — ЧТО? — рефлекторно заорал он в ответ, не успев толком продрать глаза.  — Видишь? Я же говорил, что сработает, — сказал размытый силуэт Чанбина кому-то, довольно скалясь.  — Да пошёл ты... — раздражённо простонал Феликс, закатив глаза, и уронил голову обратно на нагретое местечко.  — Нет-нет не спать! Пошли с нами на улицу, — снова затряс его Чанбин.  — Да, пошли вместе, — этот голос Феликс бы, кажется, узнал из тысячи.   Перспектива ещё немного понаблюдать за тем, как Хёнджин сдувает с лица тёмные пряди и широко улыбается, перекрыла желание поспать. Феликс тяжело вздохнул и сполз со стула, в процессе чуть не навернувшись, и шаткими шагами пошёл за поддерживающей его рукой. То, что это была рука Хёнджина, он понял уже обдуваемый прохладным майским ветром на заднем дворе коттеджа. Этот участок был особенно пуст, наверное потому, что тут не было музыки и алкоголя. Тишина и свежесть успокоили встревоженный алкоголем организм, и Феликс бессовестно позволил себе облокотиться на Хёнджина. Тот в ответ приобнял его. Феликс оправдал это чужим нежеланием наблюдать за своим падением. Царивший вокруг полумрак лишь местами прерывался светом из окон. Тихий разговор парней снова убаюкал Феликса, и он опустил голову на чужое плечо, прикрывая уставшие глаза. Темнота под веками не перетекла в темноту в сознании из-за того, что парень стоял на улице, а не лежал на каком-нибудь мягком диване. Но счёт времени истончился, как граница между сном и явью, где сейчас и балансировал пьяный мозг блондина.  Поэтому он не сразу заметил и понял, что звуки голосов пропали и задний двор погрузился в тишину, местами прерываемую громкой музыкой из дома. Осталось только тёплое плечо под ухом и еле слышное дыхание в волосах.   — Феликс, — шёпотом. — Феликс, не спи.   Блондин лениво приоткрыл глаза, сонно моргая.    — А где все? — поинтересовался он, медленно отстраняясь от Хёнджина и оглядываясь.  — Ушли, — ответил Хёнджин, не спуская глаз с шатающейся фигуры рядом. Феликс же с большим трудом пытался сориентироваться между небом и землёй и найти устойчивое положение, время от времени с раздражением встряхивая головой, икая и пыхтя, как ёж. — Ты пьян, — проконстатировал факт черноволосый, делая шаг ближе с целью сократить расстояние между ними.  Феликс поднял на него глаза. Хёнджин был на полголовы выше, поэтому лохматый и раздражённый, с пьяной поволокой в глазах и сведёнными к переносице бровями, алыми губами и выделяющимися на румяной коже веснушками Феликс сверху выглядел забавно. И безумно мило. Хёнджин поднял правую руку и положил на чужую щёку, мягко проводя кончиками пальцев по скуле.  — Ннет, — упрямо мотнул головой Феликс, будто не замечая чужих действий в свою сторону. Только продолжал фокусировать расплывающийся взгляд на бездне в глазах напротив. Хёнджин сделал шаг назад и достал из кармана толстовки пачку сигарет. Красно-белая упаковка лишилась одной, он поджёг её и затянулся, пропуская дым в лёгкие. Феликс проследил глазами за серым облачком, растворяющимся в ночном воздухе. Сделав пару шагов к парню, он остановился и требовательно протянул к нему руку ладонью вверх. — Дай одну, — тихо попросил блондин.  Пусть он и курил мало и редко, но обнимающие фильтр губы напротив что-то вздёрнули в нём, и он захотел разделить этот интимный процесс вместе с ними.  Хёнджин посмотрел на Феликса, и огонёк от тлеющей сигареты в его зубах сверкнул рыжей вспышкой в чёрных глазах. Через секунду парень уже протягивал блондину белый стик. Феликс ухватился за него дрожащими пальцами и тупо уставился на Хёнджина.   — Мне воздух курить?  — Подойди сюда, — сказал парень и притянул Феликса за руку ближе.  Придерживая его голову за затылок, приложил свою сигарету к его, пристально вглядываясь в чужие глаза. Блондин замер, чувствуя, как вместе с табаком с новой силой зажигается что-то внутри. Это чувство ветром пронеслось по всему телу и сконцентрировалось внизу живота, заставляя колени дрожать.  — Ты- Ты можешь не смотреть так? — еле слышно прошептал парень.  Хёнджин улыбнулся и немного отстранился, оставив руку в чужих волосах. Затянувшись, он выдохнул дым парню в лицо, от чего последний закашлялся, чуть не выронив сигарету. Но Феликс не отошёл, потому что неожиданно хотелось продлить приятную близость.  — Как? — хитро ухмыльнулся черноволосый. Хёнджин играл в странную игру, и Феликс принял его правила.  — Так. — Феликс откинул сигарету и взял чужое лицо в ладони, приближая к себе.    От Хёнджина пахло табаком, прохладой и ещё чем-то ментоловым. И Феликс тонул в этом запахе точно так же, как тонул в его чёрных глазах. Парень напротив выпустил сигарету из пальцев и накрыл руки Феликса своими, мягко проводя по костяшкам. Они молча смотрели друг на друга горящими глазами несколько минут, пока Хёнджин не опустил взгляд ниже и прошептал:   — Феликс, хочешь я тебя поцелую?   О, как же Феликс этого хотел. С первой секунды хотел, с первого брошенного в сторону этого парня взгляда. С первым сказанным ему словом, с первой улыбкой и с первым мимолётным касанием. Он был уверен, что если сейчас эти красивые, такие же прекрасные, как и их хозяин, губы опустятся на его, то он попросту умрёт. Перестанет дышать. Откинется. Отправится к праотцам. Отойдёт в мир иной и так далее.  И Феликс был не против, поэтому кивнул, не отводя глаз от следящих за его губами огромных зрачков напротив.   Нет, Феликс не умер. Просто, кажется, в его груди родилась сверхновая. За всю свою жизнь он целовался множество раз и, не будет скрывать, делал это как с девушками, так и с парнями. Но с Хёнджином... было что-то другое. Он был другой. Феликс никогда не сталкивался с такими людьми, да и что уж тут говорить, они никогда не обращали на него внимание. Может быть поэтому то, что он сейчас ощущал, было ему незнакомо и ново. Слишком быстро, слишком мокро, слишком горячо. Всё слишком.  Хёнджин первым набросился на него и впился так, как умирающий от жажды впервые за долгое время прикасается к воде. От замешательства блондин первые секунды стоял столбом, никак не отвечая на поцелуй. Но когда чужой влажный язык коснулся его зубов, что-то в помутнённом мозгу щёлкнуло. Он не знал, сколько времени прошло. Помнил только жадные касания горьких от сигарет губ и оттягивающие пряди волос руки. У Феликса дрожали пальцы, и он спрятал их в складках рукавов толстовки Хёнджина, прижавшись ближе. Воздух вокруг них с каждой секундой становился всё горячее и горячее. Им было недостаточно одних поцелуев.   Хёнджин нехотя оторвался от Феликса и жадно вдохнул. Обняв чужое лицо ладонями, он заглянул в поплывшие глаза парня напротив, сглатывая.   — Поднимемся наверх? — прошептал парень в приоткрытые губы блондина. Тот на секунду замер, распахнув глаза. — Без обязательств, — быстро добавил Хёнджин и нежно поцеловал Феликса, едва успевшего выдохнуть «пойдём».   Феликс не был против секса на одну ночь. Но и не поддерживал. Такое с ним случалось только пару раз, и не сказать, что ему очень понравилось. Было круто в процессе, но послевкусие сложно назвать приятным. Совсем как курение. Но ему сейчас предлагал Хёнджин — самый красивый парень из всех, кого он когда-либо встречал за всю свою жизнь. При одной мысли о прижимающем к кровати и властно берущем сзади черноволосом член в узких джинсах сладко дёргался. Перед глазами представлялся оголённый торс и прилипшие ко лбу пряди влажных волос, к которым Феликс прикоснётся, а после вплётет туда пальцы и резко оттянет. Он мечтал увидеть идеальное лицо Хёнджина во время оргазма. Во время оргазма из-за Феликса. За долю секунды промелькнувшие в голове картинки пробили Феликса насквозь, прижав ещё ближе к глубоко целующему его Хёнджину, и сжали пальцы на темной ткани чужой рубашки под прячущей от холода толстовкой прямо над быстро вздымающейся грудью. Кажется, Феликс слабо простонал в поцелуй. Хёнджин на секунду замер, но в следующее мгновение схватил руку блондина и потащил его в сторону входа в дом. Феликс был безумно пьян и понимал это. Внутренность дома слилась в один неровный мазок широкой кисти, пропавший на окружённых полумраком ступеньках лестницы. Шум в ушах булькал и затапливал самые крайние уголки сознания. Феликс уже ничего не различал кроме тупой боли от чересчур сильно обхватившей его запястье ладони.  Но она кончилась так же быстро, как и началась. Ступив на твёрдый пол второго этажа, Феликс замер и пошатнулся, потому что хоть как-то помогавшая сохранять равновесие рука Хёнджина внезапно пропала, как и он сам. Глаза резко забегали по выглядывающим из темноты стенам с чёрными провалами коридоров, изредка дразнящихся жёлтым светом настенных ламп. С каждой секундой держать равновесие казалось всё более бессмысленной идеей, но осесть на пол ему не дали две пары сильных и таких знакомых рук, прижавших к перилам прямо над мерно волнующейся толпой на танцполе внизу.  Поясницу на секунду прострелило резкой болью от удара о дерево, от чего Феликс слегка выгнулся назад в болезненном выдохе. Между вспышками горячих поцелуев на шее Феликс чувствовал, как глаза слепит синим неоном прожекторов и с дрожью возбуждения в теле перемешивается вибрация от недалеко стоящих колонок, посылающих звуковые волны в каждый нейрон головного мозга. От одной только мысли, что кто-то внизу может их увидеть, может увидеть его в объятиях Хёнджина, отзывалась тянущими грудь стонами. Не зная, куда деть энергию в пальцах, он сжал их на чужих плечах и слегка отстранил плывущее перед глазами, но всё ещё прекрасное лицо Хёнджина от себя. Только чтобы влиться в чужие губы самому. Хёнджин жадно ответил и сжал бёдра блондина, в следующую секунду подхватывая его под ягодицы и поднимая над полом. Феликс испуганно всхлипнул и вжался в единственную опору под собой, случайно притираясь возбуждением ещё ближе и сильнее к чужому. Неконтролируемый стон сорвался с губ и растёкся между шеей и плечом Хёнджина, куда Феликс спрятал алое лицо. — Сейчас, сейчас, подожди ещё немного, — успокаивающе шептал Хёнджин, пока нёс куда-то.  Куда именно, Феликс понял только тогда, когда его положили на кровать и чужие руки окончательно исчезли, оставив после себя только горящие огнём следы.  Между бровей пролегла недовольная складка. Феликс приподнялся на локтях, тяжело дыша. Но замер, как только глаза выхватили из полумрака комнаты силуэт Хёнджина, стягивающего рубашку с плеч. Взгляд медленно сполз с белоснежных рук на чёткий контур пресса, заканчивающийся на нагло застёгнутом ремне чужих брюк. Перекатывающиеся под кожей мышцы напоминали тяжёлые песчаные волны пустыни, поджигающие ещё ярче. Хёнджин заметил горячее внимание Феликса и довольно улыбнулся, замерев на несколько секунд перед тем, как приблизиться к блондину и нависнуть над ним. Феликс послушно следовал за чужими движениями, не в силах оторвать восхищённого взгляда от лица напротив. Хёнджин протиснул колено между чужих ног, выбивая тяжёлый выдох из опухших от поцелуев губ. Возбуждение Феликса грозилось разорвать его на части, и это пугало. Те чувства, до которых довёл его Хёнджин одними поцелуями, пугали. Но останавливаться было уже поздно, они давно пролетели все светофоры.  Руки обвили шею и пальцы вплелись в мягкость чёрных волос для того, чтобы резко дёрнуть Хёнджина на себя и жадно впиться в губы. Мокрые причмокивания и быстрые движения языка парня у себя во рту доводили Феликса до исступления, но стоило чужим губам обхватить кончик языка, легко посасывая, как тело само собой выгнулось навстречу чужому, притираясь пахом ещё ближе к колену между бёдер. Ногти несильно провели розовые дорожки по чужим плечам и спустились ниже, ныряя в тесное пространство между ремнём и кожей поясницы. Хёнджин с пошлым чмоком оторвался от губ Феликса и на секунду отстранился, чтобы помочь снять ему несчастную кофту, столько раз смятую в выплёскивающемся через край возбуждении. Хёнджин замер над оголившимся телом, любуясь мягкими очертаниями рёбер, по которым провёл пальцами, любуясь тонкой талией, идеально помещающейся в ладонях, и любуясь красным от возбуждения и внезапного смущения лицом Феликса, который отвернулся и попытался спрятать его за упавшей на лоб чёлкой. Тяжело вздымающиеся вместе с грудью соски ярко выделялись на медовой коже, словно приглашая. Кто такой Хёнджин, чтобы отказываться. Феликс вскрикнул себе в ладонь, когда на горошину опустились горячие губы, мокро целуя и перекатывая между зубов. Раньше ему казалось, что этот участок его кожи совсем не отличается чувствительностью, но сейчас, с Хёнджином, весь он превратился в сплошную эрогенную зону. — Да что же ты со мной делаешь, — озвучил мысли блондина Хёнджин между мягкими прикусываниями нежной кожи.  Его голос опустился на несколько октав и пустил по груди Феликса приятную вибрацию, разрешающую прижаться телом ещё ближе к чужим губам. Он слабо всхлипнул в прижатые к лицу ладони, когда Хёнджин засосал кожу прямо над солнечным сплетением и оставил после наливающийся алым след.  Вокруг был запах Хёнджина, под лопатками лежали его руки и прижимали сильно к чужой оголённой коже, колено давило на возбуждённую плоть так, что темнело в глазах. Повсюду горели оставленные его губами цветы, и Феликс успевал в ответ только низко стонать и жаться ближе, обхватывать руками и понимать, что сейчас он во власти этого демона в ангельском обличии. Эта мысль подливала масло в огонь, доводя до такого состояния, что возбуждение приобретало болезненный оттенок и вместо ласк хотелось получить грубые движения внутри с распирающим внутренности ощущением заполненности. Хотелось так сильно прямо здесь и сейчас, но Хёнджин будто игнорировал мечущегося в стонах и всхлипах Феликса под ним, продолжая скользить губами и пальцами по нежной коже живота, словно наслаждаясь дрожью под чужой кожей. В конце концов это было слишком невыносимо.   — Хёнджи-и-ин... Пожалуйста... — высоко проскулил Феликс, когда широкие ладони обхватили ягодицы особенно сильно и дёрнули на себя, доставив болезненное удовольствие от неприятного трения члена о ширинку.  — Что? — частью не поплывшего сознания Феликс понял, что низкий шёпот около уха определённо усмехается. Невозможно.   Он тяжело сглотнул, теряясь в черноте чужих глаз. Мягко положил ладони на щёки Хёнджина и еле слышно прошептал в губы:  — Трахни меня уже.   Парень в его руках на секунду напрягся и его глаза, хотя куда уже больше, потемнели на несколько тонов. Но оцепенению не суждено было прожить хотя бы на мгновение дольше.   — Как скажешь, малыш.   И вместе с этим ужасно противным «малыш» Хёнджин запустил руку под ширинку до безумия неудобных джинс Феликса, доставляя прекрасно приятное наслаждение. Феликс каждой клеточкой тела чувствовал тонкие пальцы вокруг собственного возбуждения. Он уверен, ещё чуть чуть и градусник в этой комнате, если он есть, лопнет от зашкаливающего жара. Он и сам не заметил как ткань джинс соскользнула с ног, потому что всё, на что он сейчас обращал внимание, это скользящие от естественной смазки пальцы Хёнджина на своём члене. Связки горла стягивало усталостью от непрекращающихся стонов, вылетающих из губ. Бёдра сами подавались навстречу движениям и Феликс с ужасом осознал, что ещё пара минут, и он точно кончит. Один, что было просто неприемлемо и неблагодарно с его стороны, особенно когда сверху на ухо так шумно дышит Хёнджин, жадно следя глазами за каждой реакцией тела блондина.   — Нет-нет-нет, — затараторил Феликс, приподнимаясь и с усилием хватая чужую руку, сжимающую внизу так сладко. Хёнджин моментально остановился и с непониманием взглянул на блондина.  — Я не хочу...  — Что? — перебил Хёнджин и убрал руку, опираясь ей на постель у левого уха парня.  — Я не хочу кончить, — Феликсу казалось, что он хватается за тонкие нити спасения, нависая над пропастью, когда Хёнджин смотрит на него с подобной, практически звериной, страстью, — без тебя. Выдохнув окончание фразы он невольно зажмурился, не в силах больше выносить чужой ауры. От того не увидел вспыхнувший огонь похоти на глубине чужих зрачков. Хёнджин надавил по обе стороны от разбросанных по подушке солнечных прядей волос и склонился к самым губам, соприкоснувшись с Феликсом лбами. Тот машинально распахнул глаза, неосознанно приоткрывая рот навстречу. Но вместо поцелуя получил сомкнувшиеся на нижней губе зубы, тягуче оттянувшие, и после мягкое касание языком, словно в извиняющемся жесте. Но выражение лица Хёнджина совестливостью даже не пахло.   — А-а, так вот о каком «трахни» ты говоришь, — протянул Хёнджин, хитро щурясь.  Если бы не ситуация, то Феликс бы шутливо ударил его по плечу, но всё, на что он был сейчас способен, это залитые румянцем смущения щёки и быстрый кивок головой.  Он с готовностью высунул язык, встречаясь с губами Хёнджина, чуть ли не съедающими его заживо, пока чужие руки щёлкали ремнём брюк. Соприкасаться с ним вот так можно было назвать только раем и никак иначе. Сквозь кожу будто проходили маленькие импульсы тока и подкидывали вверх, будто тело хотело вплавиться в чужое. Хёнджин грубо сжал ягодицы, заставляя послушно раздвинуть ноги ещё шире. Парень приподнялся, усаживаясь на пятки, и Феликс обнял его бока ногами. Черноволосый вытащил откуда-то из-за спины бутылёк смазки и квадратик презерватива, откладывая последний в сторону. Прохладные от склизкой жидкости пальцы скользнули между ягодиц и Феликс невольно сжался в смущении, потому что знал, что сейчас поймёт Хёнджин. — Ты готовился? — Феликс от стыда тихо проскулил «да» и спрятал лицо в ладонях.  — Как же мило, малыш, — наклонился Хёнджин к уху и горячо прошептал, одновременно протолкнув два пальца внутрь.   Всё таки ощущения от проникновения чужих пальцев невозможно сравнить с собственными. Феликс проглотил выдох и замычал, тут же пытаясь насадиться глубже. Но хотелось сильнее, больше и длиннее прямо сейчас. О Небеса, кажется, он сейчас сойдёт с ума от перевозбуждения. Ему страшно было представить, каким открытым, беззащитным и алым от возбуждения сейчас видел его Хёнджин. Эти мысли вместе с очередным быстрым движением внутри выбили из груди громкий стон. Бёдра сами начали двигаться навстречу, насаживаясь на уже три пальца внутри, оглаживающих нежные стеночки в поисках той самой точки. И они её нашли. От резкой вспышки перед глазами Феликс с криком вскинулся всем телом и отнял ладони от лица, чтобы обнять ими чужую шею. Сложно было вспомнить, был ли он когда-нибудь таким громким за всю свою жизнь. Чернота за зажмуренными веками продолжала прерываться на картинки массирующих ту самую точку в нём пальцев. В уголках глаз начали собираться слёзы удовольствия. Нет, он точно уже сошёл с ума.   — Хёнджи-и-и-н, — проскулил блондин, когда тот надавил особенно сильно.  — Что? — это ненавистное слово медленно убивало Феликса, он чувствовал.  — П-пожалуйста, войди в меня, — шёпотом упало с губ.  — Хм... — задумчиво промычал Хёнджин и вытащил пальцы, вынуждая обиженно застонать и распахнуть глаза. Но обиду сразу же смыло волной смущения, когда Хёнджин нагло проговорил:  — Сначала назови меня хёном, малыш.   Глядя в эти глаза, ему стало сразу понятно, что Хёнджин действительно не шутит. Но Феликс не знал его возраста, потому что совсем не об этом думал последние несколько часов.  «Надеюсь, он действительно старше меня», — мелькнуло на секунду в голове и сразу же утонуло в глубине желания получить удовольствие.  Твёрдое «хён» легло на язык идеально, будто там ему всё это время и надо было быть. Хёнджин растянул розовые губы в довольной улыбке и положил ладони на исстрадавшиеся ягодицы блондина, на которых уже проступали чувственные следы чужих пальцев. Феликс не успел и слова сказать, когда почувствовал растягивающую стенки ануса головку члена Хёнджина. Он понял, что так, стоя на коленях и обнимая за шею руками, ему будет не очень приятно первое за столь долгое время проникновение внутрь. Но отступать уже было поздно. И нельзя. Оставалось только расслабиться и прижаться грудью к чужой ближе, разрешая двигаться дальше. Давление приносило странные ощущения, но осознание, что сейчас внутри него не кто-нибудь, а Хёнджин, внезапно перевернуло их с ног на голову, превращая в величайшее из земных наслаждений. Он сам насадился ниже, и когда кожа ягодиц шлёпнулась о бёдра Хёнджина, тот с удовлетворением выдохнул и нежно погладил талию за секунду до того, как резко приподнять Феликса вверх и с силой опустить обратно. Тот от неожиданности вскрикнул, перелившись в такой громкий и протяжный стон, что, возможно, его слышал весь дом. Поясница выгнулась к чужому животу, от чего член внутри скользнул куда-то в сторону и внезапно коснулся той самой точки.   Потом Феликс уже не помнил, как тело само двигалось вместе с чужим в одном ритме. Но помнил, как распирало изнутри и как Хёнджин хрипло стонал ему на ухо всякие глупости. Помнил, как «молодец, малыш» или «Да-а, вот так, малыш» ввинчивалось в воспалённый от алкоголя и возбуждения мозг, заставляя кричать ещё громче и двигаться быстрее. В ушах стоял смущающий звук встречающихся друг с другом тел и оглушающий звук переплетающихся языков. Было так жарко, громко и хорошо, что по щекам потекли слёзы, которые Хёнджин тут же слизал размашистыми движениями языка и заглушил поцелуями.  Последний крик и низкий стон Хёнджина до сих пор стояли в ушах, а картинка собственного трущегося о чужой живот члена доводила до исступления. Излившись на грудь Хёнджина, Феликс бессильно повис на его плечах, позволяя грубо кинуть себя спиной на кровать и снова войти в чувствительное после оргазма тело. Сила, с которой Хёнджин сжимал его ягодицы и талию, точно расцветёт синяками на коже. Это осознание принесло удовлётворенную улыбку. Хёнджин с хрипом излился в презерватив и упал на блондина.  Сил не было вообще, поэтому Феликс ничего не сказал, позволив парню придавить грудную клетку к матрасу.  Ну да, неудобно, но зато так мгновения близости продлятся хотя бы на чуточку дольше. В конце концов Хёнджин сейчас встанет, наденет джинсы и уйдёт, может быть лишь поблагодарив напоследок и махнув рукой. Эти мысли казались чем-то чужеродным, что ощущалось неприемлемым на просторе расслабленного сознания. Однако всё же были правдивы, что отрицать нельзя, нужно лишь принять и понять.  Настроение медленно стекло к мраку по углам комнаты и уголки губ опустились вниз. Феликс заставил себя быстро проморгаться и прийти в себя. С ним определённо что-то не так. Но успокаивало то, что он всё ещё пьян и после близости всегда так, всё-таки он знал, на что шёл. И ничего со своим слабым до ласк сердцем не поделать. А Хёнджин был ласков, на самом деле. Вот, например, сейчас он лежал и обнимал за талию, мерно дыша и поглаживая кожу большими пальцами. Феликс взглянул на свои ладони, лежащие на его плечах, и сглотнул.   — Тебе не липко?  — А? — лениво ответил Хёнджин, не отрывая лица от его груди.  — Ну, лежать на мне не липко? — повторил вопрос Феликс.  — А, ты про это, — протянул Хёнджин и приподнялся.   «Ну вот и всё», — смиренно подумал Феликс, стараясь игнорировать дёрнувшееся в нежелании сердце.   Хёнджин снял презерватив и потянулся к своей рубашке на полу, но вместо того, чтобы одеться и покинуть жизнь Феликса навсегда, он протёр ей живот блондина под недоумённым взглядом последнего. После совершённых манипуляций Хёнджин выкинул испачканную, очевидно дорогую, вещь на пол и как ни в чём не бывало улёгся обратно на Феликса, перед этим мило ему подмигнув. Широкими от удивления глазами блондина сейчас можно было бы осветить всю Корею.   — Да расслабься ты, давай полежим так ещё немного, — пробубнил Хёнджин куда-то в правое лёгкое, обдавая кожу тёплым дыханием. — Только если ты не против, конечно, — добавил секунду спустя, подняв голову и серьёзно вглядевшись в лицо.  — Да я не против, — быстро ответил Феликс и улыбнулся, вызывая улыбку в ответ.  — Хорошо, — расслаблено выдохнул Хёнджин и улёгся обратно.   Феликс кожей чувствовал его улыбку и собственные губы невольно её повторили. Получилось слишком искренно и счастливо, но он решил подумать об этом потом. Сейчас хотелось откинуть голову на подушку и позволить себе утонуть в тёплой, окруженной тёмными цветами нёге. Утонуть в Хёнджине. И в этот раз Феликс позволил пьяному сердцу поступить так, как оно того желает.