мириады звёзд & ₥ɎⱤł₳Đ ₴₮₳Ɽ₴

      Если быть точным, странности происходят всегда, всюду, каждую из тысяч и тысяч десятых процентов от кучи чисел, которые нахрен никому не сдались.             А вообще, если быть точным, Рику на это плевать, слишком сильно для человека, который видел лишь облезлые стены своего дома и бесчисленное множество тумаков и саднящих ран.       Их было больше, чем странностей, по крайней мере, так ему казалось.                   Его губа выпячена, голова склонена в бок, а из носа капает кровь.       Обычно.                         Это происходит постоянно.       В школьном толчке, где пахнет куревом, еле-еле стоя на ногах, Рик Санчез лыбится.             Обычно.       Уже как грёбанная традиция. — Парни, вы не могли бы свалить нахрен — ссать хочется, хоть яйца отрежте, — Стэнли-мать-его-Пайнс, именно его Рику не хватало, именно этого выбледка так и хотелось ему увидеть, белиссимо, хоть пол облизывай.                   Санчез не совсем понимает, что происходит в следующую минуту.       Просто слышен хруст чьих-то суставов (костей).                         Не обычно.       Странность.       Его ухмылка не сползает с лица.             Она вечно будет на его несколько вытянутом лице, так долго, насколько позволят обстоятельства и межпространственный континуум.       Выгнув брови и потирая нос, Рик Санчез напрашивается на тумаки. Как всегда.                   Обычно.       Стэнли Пайнс.                         Ага.       Сигареты во внутреннем кармане рубашки и если б не объяснительная, которую его заставят вырисовывать, он бы закурил.             А вообще от него пахнет больше ментолом, нежели сигаретами.       А как же, самые дешманские жвачки со вкусом мяты.                   Если б не лень и полное отсутствие интереса к окружающему миру, Рик уже давно сделал бы конвейер для изделий непахнущих сигарет.       Скорчил гримасу, ноги на парте, в сумке травка, а за окном — весь мир. — Нахрена?             Рик протягивает закуренную им до этого сигарету и, выпячивая губу, клонит голову в бок.       Весь белый, костлявый и ни капельки не привлекательный для девушек — не в этом измерении и не в его возрасте.                   Стэнли прикрывает глаза.       Обветренные губы и лишь несколько новых красных пятен — мазь от прыщей явно действует. — А тебе не всё равно, что подумают? — Стэнли ненавидит драки. От их конца и логического точного начала, чёрт их дери. И всё же, в старшей школе слишком уж недолюбливают ботанов, вроде его брата. И его друга.             Можно ли всё же назвать его другом?       Рик чаще всего просто сидит в своей комнате и пьёт слабоалкогольные напитки.                   Слишком часто.       Обычно.                         Стэнли сидит на полу его пустой обшарпанной комнаты и пытается делать задания.       Нихрена не получается.             Обычно.       Странность была.                   А может и не странность, хрен разберёт этот пубертат. — Я хочу. — Рик потирает болящие веки и мешки под его глазами становятся ещё более явными.       Это был глупый вопрос с надеждой на то, что Рик проигнорирует его как и все до этого, связанные с домашним заданием.                         Странность происходит.       Одна из тысяч и тысяч вселенных, далёких и нелепых.             Обычно.       Но лишь для вселенной.                   Рик ухмыляется, на четвереньках он подползает к Стэнли. — Повториии, — тянет подросток, прищуриваясь и не смея сдержать улыбку.       Гадёныш.                         Подонок.       Зараза.             Смазливый поцелуй — Стэнли не шарит.       Не врубается в математику, не въезжает в химию и уж точно не до конца осознаёт, что нужно делать на уроке истории.                   Но Стэнли добрый; счастливый, когда проводит время с другом, улыбающийся слишком ярко для подростка, который не знает даже того, что будет завтра.       Милый добрый красивый мальчик, по-своему прекрасный.                         Рик не смазливая девчонка, целуется он, будто вгрызается в добычу, шаря по телу Стэнли и шепча в поцелуй пошлости, так, чтобы видеть его смущённого.       Ведь это так по-пидорски — изнывать от нетерпения, каждый чёртов раз, как они остаются одни.             Рик прикрывает глаза, когда чувствует как губы Стэнли очерчивают поцелуями его подбородок, как спускаются к его тонкой длинной шее, как этот несговорчивый парень шепчет что-то мягкое, несвойственное Рику.       Будто сладкая вата — эти слова не его стиль, но отчего-то так не хочется отпускать.                   Да-да.       Как смазливая девчонка, но не пойти ли вам нахрен?                         Рик зарывается пальцами в волосы, пахнущие его сигаретами, его косяком и его комнатой.       Этот блядски привлекательный добрый парень — и он весь в его власти.             В его комнате.       В его невъебически скрипучей кровати.                   Странностей много, мириады чисел и формул.       Обычно.                         И целоваться со Стенли — обычно.