Туалет Желаний

Ночь выдалась просто кошмарной! Гарри прикрикнул на Кричера, который что-то бормотал про ужин, выпил три кружки крепчайшего черного кофе, а потом ворочался с боку на бок в бессильной попытке заснуть хотя бы под утро. Когда удавалось забыться, преследовали глаза Снейпа и его издевательская усмешка в момент, когда он высказывал свое мнение о его, Гарри, умственных способностях… Это было настолько же ужасно, как собственное отражение в зеркале: отправившись умыться, Гарри отшатнулся, обнаружив, что на него смотрит кто-то угрюмый и лохматый, с кругами под глазами — почему-то вспомнилась Гермиона, чье лицо временно стало похожим на половину панды после того, как она столкнулась с очередной игрушкой близнецов… Как давно это было! Впрочем, долго предаваться ностальгическим воспоминаниям о прошлом Гарри так и не дали. — Гарри? Я не помешала? — вернувшись в спальню и услышав голос боевой — не в меру! — подруги внизу, Гарри едва не застонал. Но ничего не поделаешь, не в шкафу же прятаться… — Гарри! — все-таки иногда Гермиона появлялась до безобразия не вовремя. — Что случилось? Почему ты в таком виде? — Спал плохо, — бесцеремонно отмахнулся Гарри, падая на диван. — Кофе будешь? — Не откажусь. Вообще-то я пришла позвать тебя прогуляться, тебе явно не повредит свежий воздух. Отпуск дается человеку, чтобы он отдохнул, поправил здоровье и внешний вид… А не для того, чтобы доводил себя до такого состояния. Гарри, ты похож на сумасшедшего, тебя впору в Мунго госпитализировать! — А можно, я никуда не пойду? — осторожно предложил Гарри. — Ты права, мне как-то не очень… — Приходи в себя уже, праздник скоро. Поверь, на площади будет очень интересно! — Гермиона встала и потянулась к своему пальто. — А, да… Ты, наверное, не в курсе. Снейп вчера провалился! Услышав это, Гарри показалось, что он прямо сейчас сделает то же самое… Да как такое… Перед глазами вдруг явственно встал он сам, вчерашний, в тот момент, когда со всей страстью, на которую был способен, желал своему бывшему профессору… — Гермиона, он… — слово «умер» никак не вырывалось из его словно парализованного горла. Но подруга, видимо, и так его прекрасно поняла, потому что не без некоторого удивления воскликнула: — Мерлин с тобой, Гарри! Конечно же — нет! — пальто вернулось обратно на спинку дивана. — Попал в яму, сломал пару костей и головой ударился. Его в Мунго забрали, боятся за драгоценные мозги. Ведь они же интеллектуальное достояние магической Британии. Жив… Гарри ощутил, как облегчение и вместе с тем чувство вины затапливают его с головой. Значит… не все еще потеряно? Но как… Как такое оказалось возможным?! Неужели это… может быть правдой?! Он ведь всего лишь посмотрелся в зеркало и… да, от всей души пожелал Снейпу провалиться. Гарри, возможно, и стало бы стыдно за подобные мысли, но голос Гермионы глухо раздавался по всей гостиной, заполняя собой пространство: — Даже странно… Снейп всегда был такой внимательный, все замечал. Вы с Роном никогда не могли ничего списать на зельеварении. А сейчас… Он что, совсем разучился смотреть под ноги?! Гермиона была не очень-то доброжелательна к бывшему профессору Хогвартса, и Гарри прекрасно знал почему. Когда-то Гермиона хотела стать невыразимцем, но, хотя это сложно представить, провалила экзамены. Нынешний глава Отдела тайн прямо заявил ей, что для такой работы мало быть выскочкой и всезнайкой, нужны особенные способности, которые к Ордену Мерлина и статусу национальной героини не прилагаются. Гермиона обиду проглотила, выбрала иной путь, но Снейпа с тех пор недолюбливала гораздо сильнее, чем в школе. Когда Гермиона ушла, Гарри никак не мог успокоиться. Метался по дому еще сильнее, чем ночью по кровати, заслужив пару недоуменных взглядов домовика — кажется, тот сомневался, в здравом ли уме находится хозяин. Гарри в конце концов понял, что не может сидеть на месте и не успокоится, пока все не выяснит. А поняв это, полез в шкаф, где на верхней полке хранил мантию-невидимку, которая, не будь сильнейшим артефактом, давно бы запылилась за ненадобностью… Гарри прекрасно знал, что в отделе травм больницы Святого Мунго после обеда запрещены визиты посетителей, — сам не раз попадал туда после не особо удачных рейдов. Приходилось глотать костерост, лежать и злиться на самого себя, требуя у персонала немедленной выписки. Вот и сейчас Гарри едва успел до щелчка двери и тихо крался за медиковедьмой с тележкой, уставленной пузырьками с зельями. Осталось только выяснить, в какой палате лежит тот, кто ему нужен. На выручку пришло знаменитое поттеровское везение. — Представляешь, Мардж, в третьей палате на этом этаже лежит Снейп. Ну, тот самый, что преподавал у нас на курсе высшие зелья, — донесся до Гарри молодой женский голос. — Наверняка проклятие схлопотал, — отозвался другой голос, постарше. — Неудивительно при его-то характере. Помню его уроки по Зельям в Хогвартсе. Студенты порой вздохнуть боялись. — Нет, не проклятие, — сказала та, что помоложе, — просто бытовая травма. Кажется, он весьма неудачно провалился в какую-то яму. Сотрясение мозга и пара ребер сломано. Целителю Сметвику пришлось оставить его на пару дней в больнице, хотя, как по мне, я бы такого скандалиста ни часу лишнего здесь не держала. Пусть сам лечится! Гарри не стал слушать дальше. Он и так получил всю необходимую ему информацию. Окружив себя в дополнение к мантии-невидимке чарами отвлечения внимания, он быстро нашел ту самую палату номер три и, удостоверившись, что никого поблизости не наблюдается, быстро просочился внутрь. Снейп лежал совершенно неподвижно. Его лицо с обращенным к потолку орлиным носом казалось белее подушки. Глаза были закрыты. Скулу «украшал» фиолетовый синяк. От волнения за Снейпа Гарри решил, что он без сознания. — Это все из-за меня! — вырвалось у него. Снейп, который в это время безуспешно пытался заснуть, замер, подавив инстинктивное желание поинтересоваться, что Поттер забыл в его палате. — Как хорошо, что ты без сознания… — выдохнул тем временем Гарри. — Нет... то есть это, конечно, очень плохо! А хуже всего то, что я сам в этом виноват! При этих словах Северус слегка напрягся, но шпионские навыки дали себя знать, и он продолжил изображать бесчувственное тело. — Просто, если бы ты был в сознании и все слышал, я никогда не решился бы признаться тебе. Понимаешь, дело в том, что я уже три года, три гребанных года влюблен в тебя. Думаю о тебе постоянно, а по ночам... Наверное, ты бы убил меня, если бы знал, что я дрочу на воспоминания о тебе по ночам. Хочу тебя до одури... не важно как: сверху, снизу... лишь бы с тобой... Северус задержал дыхание и постарался очистить сознание, с трудом справляясь с возбуждением. Иначе одна предательская часть тела выдала бы его с головой. К счастью, от подробного описания своих сексуальных желаний в отношении Северуса Поттер перешел на другую тему: — Ты спрашиваешь, почему я не признался тебе? Да ведь я пытался! Десятки раз! Таскался к тебе в Отдел... Прислал тебе книгу в подарок... Думал, ты все поймешь... Наверное, следовало перестать бояться тебя и просто объясниться. Как нормальные люди. Словами через рот. Но... когда нас с тобой можно было назвать «нормальными людьми»? Снейп снова сделал неимоверное усилие, чтобы не произнести: «Говори за себя, Поттер»! Впрочем, он ведь и сам так и не решился открыто спросить у Поттера, какого Мордреда тот надоедал ему своими визитами и подарками, а просто взял и отшил его в своей привычной резкой манере. А потом еще и обвинил Поттера в ветрености, мол, если бы его чувства были серьезными, тот продолжил бы добиваться своего, точно он, Снейп, был романтичной барышней, а не сорокалетним холостяком-мизантропом. В общем, они оба были хороши. Оба сгорали от любви и желания и молчали. Оба ошибочно полагали, что никогда не добьются взаимности. А оказывается, лишь попусту потратили последние три года, проведя их в тоске и одиночестве. — А вчера, — переключился на недавние события Поттер, — когда мы встретились на площади и ты набросился на меня с обвинениями, я так разозлился, просто голову потерял. Ведь я даже не думал о том, чтобы пойти в тот дурацкий «Туалет Желаний», ведь если ты меня не любишь по-настоящему, то и загадывать нечего! Это как с амортенцией… сплошное надувательство! И вот когда меня чуть ли не силой втолкнули в эту кабинку, единственное, что я сумел пожелать тебе, это провалиться. Так что это я виноват в твоем теперешнем состоянии. Надеюсь, что послезавтра, в праздник, тебя уже выпишут. Наверное, я даже схожу в эту дурацкую кабинку и загадаю, чтобы у тебя в жизни все сложилось так, как ты хочешь. С этими словами Поттер вышел из палаты, оставив Снейпа в полном смятении чувств, в которых горечь от потери стольких лет, проведенных в полном одиночестве, сплелась с радостью от того, что, все эти «гребаные три года» они с Поттером любили друг друга, просто не находили смелости признаться.