И в конце никто не утонет

…а вообще Антон планировал встретить день рождения вместе с мамой. Впервые за несколько лет сделать себе подарок, оставить все сделки, отключить все средства связи, все каналы, послать в жопу Нурика и уехать в Воронеж хотя бы на неделю. Сложно вспомнить, когда в последний раз он праздновал день рождения, имея при этом возможность обнять маму. Но планы Антона летят с горки в сингулярную пизду, да еще и с отскоком. До дня рождения ровно девять дней, и встречать его Антон будет в лучшем случае в Тюремке, в худшем — на какой-нибудь свалке, будучи расчлененным по пяти-шести пакетам. Скорее, по шести, учитывая его рост. Есть, впрочем, и третий вариант, более оптимистичный, но на его реализацию времени почти не остается. Антон нервно поглядывает на часы, ерзая на заднем сиденье такси до аэропорта: до отправления «ТнТаника» остается полчаса, а у него нет билета. Антон слишком долго возился, заметая следы, и все места на нашумевший рейс оказались уже раскуплены. Хотя, черт его знает, может, их разобрали еще задолго до того момента, когда Антон понял, что пора уносить ноги с Земли, — он же не интересовался, как там с окупаемостью. Надежды перехватить билет почти что нет, но у Антона и выбора тоже нет: следующий межгалактический рейс вылетает только завтра днем, а до того момента на родной планете его может сцапать и полиция, и бандосы. А все благодаря Нурику, чтоб ему дышалось только через жопу. Если, конечно, Нурик хотя бы как-то еще может дышать — за ним ведь хвост подлиннее, чем за Антоном. Если их несостоявшиеся заказчики уже успели перехватить Антонова босса, значит, в живых того уже, скорее всего, нет. Покойся с миром, Нурик, ты был хреновым руководителем. Но переживать за чужое здоровье Антону сейчас не вперлось — свое-то будет на критической отметке, если он не попадет на этот распиздатый лайнер. Такси наконец тормозит у здания межгалактического аэропорта «Шереметьево-13», и Антон пулей вылетает из аэромобиля, даже не поблагодарив водителя. Тут уж не до соблюдения приличий, пардон муа. Хорошо еще, что Антон в силу своей неблагородной деятельности в аэропорту бывает чаще, чем верующие на причастии, и терминал знает как облупленный (причем облупленный в прямом смысле этого слова, потому что здешняя верхушка дотационные деньги тратит далеко не на требующийся ремонт). Антон целенаправленно бежит к стойке регистрации на рейс «Москва — Глизе 581 с». До закрытия регистрации остается чуть больше пяти минут, и в очереди всего лишь четыре человека. Профессиональный нюх на людей, поддающихся влиянию, моментально подсказывает Антону: ему нужен вон тот второй с конца крепыш, который, разинув рот, рассматривает трещины на потолке. — Мужик, — Антон протискивается ближе и берет крепыша под локоток, чуть уводя в сторону. — Дело есть. Мне кровь из носу нужно попасть на «ТнТаник». Продай билет. Деньги любые. Я не шучу. — А? — удивляется мужик. — В смысле? Я не могу, у меня на Глизе друг рожает, братан мой, пригласил поддержать… — Ничего, роды пропустишь — как раз к крестинам прилетишь. Удваиваю цену билета. Мужик, не тормози. — Дак, — крепыш озадаченно чешет загривок, — не по-человечески это как-то… Да и не по-глизейски тоже… Братан мне билет оплатил… Как же это я его кину… — Утраиваю цену. Братан твой — наверняка сильный независимый мужчина. Это у него первый ребенок? — Третий. — Ну так тем более! Он процесс уже освоил, без твоих подсказок справится. Мужик, времени мало, решайся, — Антон вытаскивает из кармана крупную пачку купюр — перед побегом успел обналичить как можно больше и закрыть счета, по которым его потенциально можно отследить. При виде денег глазки у крепыша загораются заинтересованным блеском, но, видимо, братские узы с неведомым роженцем на Глизе 581 с все еще сильны, и он мнется, тратя драгоценное время. — Ладно, мужик, — не выдерживает Антон, — дело твое. Найду кого-нибудь посговорчивее. Барышня! — невежливо кричит он в спину девушке, стоящей последней в очереди, и поднимает руку с купюрами вверх. — Стой, стой! — спохватывается крепыш и цепляется за Антонову руку. — За четверную цену я согласен! Да хоть за десятерную — думает Антон. Своя шкура дороже любых денег. Он быстро отсчитывает наличку, пихает растерянному крепышу и выжидающе протягивает руку за билетом. Специально для «ТнТаника» их сделали аутентичными — все записи на желтой хрустящей бумаге сделаны от руки чернилами, скреплены жирными оттисками круглых печатей, как в начале двадцатого столетия. — А как же ты… Ну… Билет же именной, — недоуменно тянет несостоявшийся пассажир, отдавая бумажку. — Не твое дело, мужик. Но тебе спасибо. Передавай братану поздравления с прибавлением. И скажи, если будет мальчик, чтобы ни в коем случае не называл его Нурланом! Бывай! Проблема с чужим именем на билете для профи уровня Антона — ерунда. Он всего лишь отходит немного в сторону, чтобы его манипуляции не были видны за стойкой регистрации. За пять секунд его электронный айди, обученный и не таким трюкам, считывает информацию на билете и меняет собственные данные, уничтожая информацию об Антоне Андреевиче Шастуне. До завершения регистрации остается минута, когда Антон протягивает билет девушке на стойке. — Вы чуть не опоздали, молодой человек, — журит его сотрудница аэропорта, бросая строгий взгляд из-под бровей. — Непредвиденные хлопоты, — разводит руками Антон, — работа не отпускала до последнего, дебет с кредитом еле сошелся, шпиц-штихель затупился о бойль-штихель, в общем, я едва вырвался из производственного ада… Сканирующий луч незримо бороздит просторы Антоновой физиономии, считывает информацию по зрачку и мочке уха, а потом компьютер выводит данные пассажира перед девушкой за стойкой. Она невозмутимо читает информацию на экране и переводит взгляд на билет. Антон уверен, что ему в который раз удалось обмануть систему, и подвоха с неверным именем она не распознает, но внутри все равно все сжимается на пару секунд, пока глаза девушки сверяют документы. — В следующий раз прибывайте в аэропорт заранее, — над головой Антона загорается зеленый свет, а девушка возвращает ему билет. — Вы можете пройти на борт. Антон бы расцеловал ее от счастья в другой ситуации. Вложив в свой взгляд как можно больше признательности (чем, кажется, пугает несчастную до усрачки), он кивает ей на прощание и бросается в сторону нужного гейта. Багажа у него с собой нет: самые ценные вещи Антона — это его гаджеты, но в панике и спешке он все уничтожил карманным аннигилятором, а потом на всякий случай и сам аннигилятор аннигилировал общественным аннигилятором. Ничего страшного: нейробраслет всегда на руке, а его Антон перепрошил таким образом, что тот может заменить целый дата-центр. Ни одежды, ни базовых предметов первой необходимости он захватить не успел, да это и не важно. На борту должны быть установлены принтеры, которые обеспечат его всем необходимым за разумную плату. Или неразумную — пока непонятно, но это в данной ситуации тоже совсем не важно. Главное — он жив, цел и смог, кажется, прошмыгнуть незамеченным на корабль, который сейчас унесет его с родной планеты! Что ему делать дальше — долететь до Глизе 581 с или сойти на промежуточной остановке — пока совершенно неясно, но об этом он подумает позже. У Антона на этом этапе цели весьма краткосрочные — дожить, блядь, до утра. Когда он выскакивает на посадочную площадку, то сначала пугается размеров «ТнТаника». СМИ не врали — корабль действительно огромный и не похож ни на компактные межгалактические шаттлы, ни на юркие современные водоходные средства. Громадный стальной таз с четырьмя золотыми дымящимися трубами (конечно, исключительно декоративными — корабль-то на самом деле работает не на доисторических паровых турбинах, а на электронике) смотрится впечатляюще. Антон такие корабли видел только в учебниках истории да фильмах про прошлое. Рекламные слоганы вроде «Первый во Вселенной межгалактический корабль, полностью воссоздавший облик пассажирских водоходных судов начала XX века» сделали свое дело — посадочная площадка за ограждением полна провожающих и обычных зевак, захотевших поглядеть на чудо-лодку. Антон взбирается по трапу наверх, хватаясь руками за привязанные для антуража тросы, под дежурное «Добро пожаловать на борт межгалактического лайнера А-класса «ТнТаник»! Проследуйте на палубу «В»…» от стюардов. Нейробраслет на запястье тут же выплевывает в ладонь антисептик — видимо, счел пеньковые канаты чересчур антисанитарными. Стюарды за спиной Антона задраивают люк — он действительно оказался последним пассажиром, взошедшим на борт. Вытирая руки, Антон оглядывается по сторонам. Изнутри лайнер тоже не похож на привычные межзвездные корабли: деревянная обшивка стен, кадки с цветами, бутафорские спасательные круги. Надо же, заморочились. Преодолев по лестнице несколько пролетов и пару раз врезавшись в суетящихся пассажиров, запыхавшийся Антон наконец попадает на залитую солнцем широкую открытую палубу и пробирается поближе к лееру, чтобы рассмотреть происходящее с высоты. Народу — что микробов под ободком унитаза. «ТнТаник» утробно гудит, пугая Антона и голубей, приземлившихся на мачту. На табло над зданием аэропорта зажигается прощальная надпись «ВСЕМУДАЧИ». Пассажиры на палубе и публика внизу радостно кричат, шлют друг другу воздушные поцелуи и машут руками. Антон тоже кричит, потому что он все еще жив, на свободе и съебывает с этой опасной планеты. — Генератор гравитационного поля запущен, — объявляет по громкой связи приятный женский голос. По ощущениям ничего не происходит, но Антон знает, что в эту минуту на корабле начинает действовать своя собственная сила притяжения, которая позволит пассажирам точно так же, как и сейчас, расхаживать по этой палубе, когда они окажутся в открытом космосе, и сердце от этого немного замирает. Маленькая девочка в ногах у Антона визжит от восторга, видимо, думая о том же. — Уважаемые пассажиры, просим вас занять свои каюты до отключения сигнала госпожи капитана корабля. Борт готовится ко взлету. Антон только тут вспоминает, что даже не взглянул толком на чудом вырванный у судьбы билет и до сих пор понятия не имеет, ни каким классом летит, ни под чьим именем. Он достает билет из кармана и едва не стонет от разочарования. Третий класс, Жека Досонов. Конечно, в плане сословных различий традиции замшелого века на корабле соблюдаться не будут, и пассажирам третьего класса открыт вход на все палубы и даже во все заведения при наличии средств, однако ж ночевать все равно придется на жесткой койке в общей каюте. Да и что это за имя — Жека?! Больше подходит для исполнителя шансона, а не товарища будущего отца с Глизе. Делать нечего — Антон идет искать нужный коридор и свою каюту в нижней части корабля. До места назначения он предсказуемо добирается последним — все его соседи уже успели разместиться. Грузный мужчина с лицом рыбы-капли слабо реагирует на появление нового человека в каюте и сразу ложится на нижнюю койку, отвернувшись к стене. Зато два других соседа — парни примерно Антонова возраста — с радостью знакомятся. Их зовут Макс и Сережа, они родом из Минска и едут засаживать могилевской картошкой плантации на Глизе. Вполне законным способом, что интересно. Антон туманно объявляет себя антрепренером, чем вызывает веселое недоумение, но лишними вопросами его не обременяют. Пока Макс жалуется на непомерные налоги и плату за перевес багажа, Антон думает, что ему из прошлого стоило бы держаться вот таких ребят — забавных, дружелюбных, открытых. Даже жаль, что представляться им приходится фальшивым именем. Малодушно хочется опять все свалить на Нурика — мол, кабы не он, Антон сейчас трудился бы сисадмином в какой-нибудь мирной конторе либо писал безобидный софт, а не закидывал ноги выше головы, пытаясь сбежать с Земли. Ну или, по крайней мере, закидывал бы ноги выше головы, но в буквальном смысле и на чьи-то плечи. А так — ни карьеры, ни личной жизни, ни даже собственного имени. Но умом-то Антон понимает, что Нурик в его проблемах фигура второстепенная. В конце концов, тот его волоком за собой не тащил и на цепь не сажал. Просто предложил однажды работу. Просто Антон согласился. Просто стал контрабандистом. Поговаривают, что раньше Нурик промышлял продажей оружия, наркотиков и даже людей, но Антон в эти слухи не верит. Ну или не хочет верить. К тому моменту, когда они познакомились, Нурик был полностью сосредоточен на новом искушающе аппетитном способе заработка — нелегальных поставках кислорода и других земных газов на планеты третьего мира. Монополия Земного правительства в этой сфере была абсолютной, и за подобные махинации можно было угодить в ТюремОК (Тюремный Орбитальный Кластер) на пожизненное, но зато и конкуренция была невелика — даже опытные контрабандисты побаивались соваться на этот рынок. Нурику же был нужен хороший хакер для взлома баз данных, и тут случился Антон. В подробности ведения бизнеса его, конечно, сначала не посвящали, а Нурик и вовсе заявил, что правительство наняло его подрядчиком по контракту, но Антон все-таки не в XXI веке тупым питекантропом родился. Ага, планетарный контракт, который подразумевает сетевые взломы, конечно. Ага, Леха очень похож на инженера, а Макар на кадровика, разумеется. Антон, наверное, мог бы соскочить, как только срастил, во что ввязался, но он был достаточно отчаявшимся от безденежья после переезда в Москву и достаточно отбитым от природы, чтобы не задумываться о возможных мрачных последствиях. И остался. Со временем Нурик к нему присмотрелся и понял, что Антон способен не только кодить и хакать. Он умел договариваться и производить хорошее впечатление, в то время как другие люди Нурика, да и он сам доверия сильно не вызывали, что грозило репутационными проблемами. Так организация окончательно приняла Антона в свои морально разлагающиеся ряды. За пару лет он, по сути, стал правой рукой босса и провел несколько десятков сделок разной степени успешности. Антон не был в восторге от рода своей деятельности, но постепенно увеличивающееся количество нулей на счетах приятно обволакивало натянутые нервы и притупляло муки совести. До недавних пор. Потому что в итоге у Нурика, как и любого неуправляемого диктатора в мировой истории, сорвало крышу, жажда власти взяла верх над половыми излишествами, имперские амбиции заслонили собой рутину пассивного гедонизма, а в организме развилась внезапная глухота к доводам разума (читай Антона). А если короче, то Нурик договорился о крупной поставке метана на планету Хэрриот из созвездия Рака с местной мафией. Сделка по всем параметрам обещала быть прибыльной, да только по срокам пришлась совсем некстати: в галактиках в это самое время тут и там органы правопорядка стали проводить проверки и большинство контрабандистов легли на дно. Нурику бы последовать их примеру, но он решил, что умнее и дальновиднее всех, и отправил Макара с Эмиром сопровождать товар, скрыв это от Антона, который был против. И — вот так сюрприз — сотрудники Метапола (главной межгалактической полицейской организации) сцапали их практически сразу, еще до пересечения границы Солнечной системы. Антона даже никто не предупредил о крахе операции. Он узнал об аресте пацанов случайно, потому что в условиях повсеместной паники в последние недели часто мониторил полицейские сводки. Убедившись, что не обделал штаны, Антон в первую очередь попытался выйти на Нурика, но сразу стало ясно, что тот оборвал все каналы связи. На собственные аккаунты тем временем уже летели угрозы от разъяренных заказчиков с Хэрриота, требовавших вернуть крупный аванс и обещавших в случае кидалова творить с телом Антона всякие непотребства в невесомости и на твердых поверхностях. Он бросился проверять общаковые счета, о которых знали только он сам, Нурик и его парень, но выяснилось, что доступ к ним уже кто-то перекрыл. Рискуя нарваться на Метапол, Антон сунулся от отчаяния в контору — склад, где размещалось их «предприятие», обнаружил там полный разгром, учиненный своими же, и наконец принял тот факт, что его успешная, но недолгая карьера на черном рынке, к сожалению, пришла к своему логичному финалу и наступило время съебывать отсюда к хуям собачьим ебаный пиздец нахуй блядь прости меня мама ааааа. С того момента, как он узнал про арест Макара и Эмира, до прибытия в аэропорт прошла какая-то пара часов, а жизнь изменила свой вектор, походу, навсегда. — Атмосферный купол активирован. Третий уровень защитного слоя включен, — вырывает разместившегося на верхней койке Антона из первой стадии экзистенциального кризиса все тот же приятный голос. — Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Макс с Сережей прерывают свой спор о водоизмещении «ТнТаника» в картофельном пюре, и все затихают. Взлет — для большинства момент волнительный. Разрастается характерный гул, обшивка начинает дрожать, и Антон невольно жмурится. Спустя полминуты ощущается легкий толчок, тело немного отрывает от койки, а затем пригвождает обратно. Поехали. Еще через несколько минут гул стихает, а внутренности занимают свои законные места в организме. Красный предупреждающий сигнал над головой сменяется на зеленый, и опустевшие было коридоры и лестницы корабля вновь полнятся людскими голосами и мельтешением. Минчане зовут Антона обратно на палубу, и они втроем покидают каюту и захрапевшего мужика-рыбу-каплю. Поначалу Антону даже кажется, будто он попал в другое измерение на том же лайнере: так разителен контраст между палубой, залитой преломленными солнечными лучами, и той же палубой, но под искусственным освещением в абсолютной темноте снаружи. Корабль вспарывает черноту космоса, снижая набранную при взлете скорость, и несущиеся мимо вскачь звезды и планеты заставляют себя чувствовать крохотным и уязвимым. Как будто мало было Антону ощущения беспомощности за сегодня. Впрочем, если по чесноку, это фантастически прекрасно. «ТнТаник», словно сошедший со страниц какой-то древней сказки с этими мачтами и трубами, ощущается в пространстве сюрреалистично. Антон, конечно, и раньше бывал в космосе на кораблях с открытыми палубами, но никогда еще это не вызывало таких острых ощущений. Вселенная — оглушающе безграничная — обрушивается со всех сторон и затопляет сознание. Они идут втроем вперед, на нос, туда, где под искусственным бризом развевается флаг Земли. Поддавшись какому-то дурацкому ребяческому порыву, Антон забирается на нижнюю перекладину носового релинга, хватается за трос, а Макс, Сережа, все остальные пассажиры и сам корабль будто испаряются из этой точки во времени и пространстве, и во всем мироздании остается один только Антон. Будь он помоложе, обязательно выкрикнул бы какую-нибудь пубертатную хуету вроде «я король мира, всем сосать!». Но Антон сдерживается, потому что в его нынешнем положении лучшее достижение, на которое можно рассчитывать, — это не спать в ближайшем будущем у параши. Они проводят в носовой части еще около получаса, наслаждаясь видами, а потом возвращаются на палубу, где уже собралась небольшими группами публика. Антон замечает ту же девочку, что пищала при взлете: теперь она кружится в неритмичном счастливом танце, врезаясь в прогуливающихся. Парни рассказывают про двух своих друзей, которые уже успели обосноваться на Глизе 581 с и ждут их там. Антон рассеянно кивает и слушает вполуха — не потому, что неинтересно, а потому, что мыслей, переживаний и впечатлений слишком много, чтобы сконцентрироваться. Неспешным шагом они плетутся по палубе, переговариваясь. Антону вдруг приходит в голову, что на корабле может оказаться кто угодно, в том числе и его потенциальные преследователи — и те, что сторожат порядок, и те, что его нарушают. А он тут у всех на виду, как украшенный петрушкой жареный поросенок на блюде в центре стола. Антон нервно накидывает капюшон худи и воровато оглядывается по сторонам, чем, скорее всего, еще больше акцентирует на себе внимание. Глаза пробегаются по окружающим, выискивая знакомые или подозрительные черты. Антон вскидывает голову, проезжаясь взглядом по палубе первого класса, и замирает на месте, будто вступил в ведро с быстротвердеющим цементом. Над ним, грациозно опершись руками на ограждение, возвышается молодой человек, хмуро разглядывающий чернеющую бездну. Даже с расстояния в пару десятков метров видно, как искусственный свет выделяет, словно бриолином, темные небрежно уложенные волосы и скульптурно обрамляет мазками светотени утонченно-опасные скулы. Хорошо, что у Антона в руках ничего нет, а то сейчас бы гротескно выронил ношу прямо себе на ногу. — Жека? — окликает его Макс, обернувшись, а затем следит за направлением антоновского взгляда и усмехается. — Эээ, братан, рановато ты размечтался. Отвечаю, у него педикюр стоит в три раза больше, чем твой билет в нашу каюту. Такой с тобой даже не заговорит. Жека? Жека, да отомри ты! Не успевший привыкнуть к новому имени, Антон не сразу успевает срастить, что обращаются именно к нему, и Максу приходится повысить голос в попытке привлечь его внимание. Молодой человек на верхней палубе, видимо, вырванный из раздумий громким голосом, опускает взгляд. Инстинктивно Антон натягивает капюшон пониже, даже не пытаясь уловить чужую реакцию. — Да нет, ты что, и в мыслях не было. Я на «воронье гнездо» засмотрелся, — оправдывается он, не поднимая головы. Макс недоверчиво хмыкает, но он действительно неправ. Хотя бы в том, что билет Антона в незавидную каюту обошелся ему в сумму, куда более крупную, чем может стоить чей-либо педикюр. Он тянет Сережу и Макса дальше, и разговор между этими двумя возобновляется, позволяя Антону вновь уткнуться в собственные мысли. Их много, они сталкиваются, звучат разными голосами, как и пассажиры на «ТнТанике»: как много сообщили Метаполу Макар и Эмир? объявлен ли Антон в межгалактический розыск? не оставил ли он за собой какие-нибудь следы? вдруг за ним уже идет слежка? не могут ли его использовать, как наживку, чтобы выйти на рыбу покрупнее? лететь ли ему до Глизе 581 с или сойти на промежуточной остановке? Но теперь среди вороха вопросов очень четко выделяется один, самый животрепещущий. Какого черта тут делает Арсений?!