Свет, тень и беспощадный исекай

— Ты дал ей ЧТО? — огонь вспыхнул небывало ярко, лизнув на мгновение нижние ветви деревьев. — Так и знал, что нельзя было туда идти.

— Не будь занудой. Может, мои в гости придут, все ж развлечение.

Лес за окном становился все более обжитым, пару раз они даже проезжали мимо небольших деревенек, но не останавливались. Приближение пункта назначения вызывало энтузиазм ровно в той же степени, что панику: возможность поспать в нормальной постели и не видеть больше осточертевшую карету, манила вперед, страх перед непонятными варварами подкидывал нелепые идеи побега. Мортиция со вздохом прихлопнула рукой искры — играющий с клубком дракончик чихнул — и снова опустила взгляд на страницы записной книжки, выданной Халлстейном. Герцог набросал для нее основные слова и выражения языка варваров, чтобы она могла хоть что-то понять при необходимости, но незнакомые слова плохо укладывались в голове. — Княжеская семья, жрецы и некоторые торговцы у них знают аркану, — пояснял Халлстейн. Арканой назывался язык, общий для Арканума и Аталанты, — только учились по довольно древним книгам и говорят немного чуднó, но вы привыкнете. И все же лучше сразу попросите найти себе учителя вряжского: и вам комфортней, и они оценят жест.

***

Через две недели после отбытия из столицы Аталанты слегка зеленую от совмещения чтения и тряски в карете маркизу торжественно выгрузили на главной площади варварского поселения. На вид это был вполне приличный городок с одно- и двухэтажными деревянными зданиями, щедро украшенными резными узорами. Вдалеке подпирали небо вековые деревья, так что город казался полянкой посреди леса. Собравшаяся вокруг пестрая толпа при появлении девушки с драконом в руках возбужденно загомонила, но никакой «варварской агрессии» не выказывала. Из толпы вынырнул добрый молодец — иначе этого улыбчивого здоровяка было и не назвать — и уверенно направился прямо к северному герцогу: — Тан Рерик! — улыбка, кажется, озарила не только его лицо, но и всю площадь. К счастью, говорил он на аркане, забавно выделяя букву «о», — Долго ехали на сей раз, гонец твой весь извелся. Мы уж думали посылать навстречу, не заплутали ли. Мужчины обнялись как старые друзья. На обычно суровом лице Халлстейна расцвела ответная улыбка. Мортиция поморгала — куда делся типаж «холодный северный герцог»? Им же не положены эмоции? — Виноват, княже, не рассчитал, что с каретой настолько дольше получится. Сам понимаешь, груз у нас особо ценный, не трястись же благородной девице на лошади без сна и отдыха, — он взглядом подозвал девушку ближе. — Знакомьтесь, маркиза Мортиция Фонтис, мать дракона Аталанты. Маркиза, это князь Андерс, сын Вигдис, правитель Вряжских земель, ваш друг и защитник на время вашей здесь миссии. — Скажешь тоже, защитник у матери дракона уже есть, да получше меня, — он с любопытством окинул взглядом дракона на руках у Мортиции и низко поклонился. — Большая честь — принимать вас! Уж не серчайте, если нравы наши слишком вольные, мы, вряжцы, народ простой, но уж в гостеприимстве понимаем. Пройдемте в дом, вы, верно, устали с дороги, вечером наговоримся. Дом оказался большим, двухэтажным и очень внушительным на фоне окружающих построек. В длинном, предположительно пиршественном, зале, занявшем едва ли не весь первый этаж, по виду можно было уместить полгорода, а резные колонны и балки, развешенные по стенам шкуры животных и яркие гобелены намекали на богатство жильцов. Маркизу передали на попечение двух девиц: одну представили как Сольвейг, дочь Вигдис — крепко сбитая блондинка, не более шестнадцати лет на вид, она сразу понравилась Мортиции своим открытым любопытным взглядом. Вторая — Сара, без отчества — личная служанка Сольвейг, была повыше и постарше. Девушки мигом утащили маркизу в неприметную дверцу в конце зала, за которой обнаружился крытый переход в жарко натопленную баню. — Вы, получается, сестра князя? — неловко уточнила Мортиция, пока Сара распутывала шнуровку ее корсажа. — Да, трое нас, Андерс, я и еще Миккель, младшенький, я вас познакомлю, — с готовностью откликнулась Сольвейг. — Простите, можно на «ты», или это считается обидой? Я не знаю правил Аталанты, но так говорить неудобно… Обезоруживающая улыбка делала ее очень похожей на брата. — Конечно, как пожелае… шь. Вы так хорошо говорите на аркане, и не скажешь, что учились по книгам. — Посольства и торговцы часто ездят, было с кем практиковаться. Подержать? — она кивнула на дракончика, которого Мортиция неловко пересаживала из руки в руку, выпутываясь из рукавов платья. Разве дракон не был у вряжцев чем-то вроде божка? Что за странное отношение? Варвары действительно вызывали много вопросов, но девушка не стала отказываться от помощи. Удивительно, но и дракон с готовностью перепрыгнул в протянутые руки Сольвейг. — Малыш такой, — хихикнула та, пока крылатая ящерка обнюхивала ее лицо, — как зовут? — О, ну… Я не давала имени. Сольвейг хлопнула ресницами: — Почему? Жрецы говорят, что драконы после вылупления крепкие, не как человеческие дети. Можно не ждать года до имянаречения. Мортицию немного смущало, что девушка как ни в чем не бывало продолжает с ней болтать, хотя та уже осталась в одной тонкой сорочке. К присутствию Марты во время своего мытья маркиза привыкла, но щеголять голой перед незнакомыми людьми было жутко некомфортно. Сара, похоже, заметила ее напряжение: — Госпожа отвернитесь, не смущайте гостью, — строго сказала она приятным тягучим голосом, и только дождавшись, пока девочка отвернется, стянула с Мортиции нижнюю сорочку и помогла залезть с большую бочку с горячей водой, густо пахнущей травами. — Мы же одинаковые, чего отворачиваться? — недовольно забубнила Сольвейг. — В Аталанте не принято раздеваться перед кем-то кроме служанок. — А на речку как ходить? — Боюсь, в нашей столице нет речки, — Мортиция не сдержала улыбки от такой непосредственности. Может, здесь будет и неплохо пожить. Может, сойдет за долгий отпуск в деревне, говорят, для психики полезно.

***

После мытья и переодевания в чистую одежду — ей предложили чудесный местный наряд, состоящий из тонкой вышитой рубахи, ярко-синего платья и накидки с меховым воротником, в который тут же зарылся с довольным урчанием дракон — Мортиция почувствовала себя заново родившейся. Взявшая над ней шефство Сольвейг оставила девушку отдыхать до приветственного пира, так что та с удовольствием распласталась на мягкой постели (настоящей постели!) и задремала. Проснулась от копошения под боком. Неправильного копошения, дракон так не копошится. Мгновенно напрягшись, девушка распахнула глаза и резко села, отодвигаясь от непонятного источника шевеления. Рядом обнаружился ребенок примерно годовалого возраста. Это что, какая-то местная традиция, подбрасывать гостям детей? Ребенок требовательно смотрел на нее желтыми глазами и уверенно подполз поближе, забираясь на ее колени. Что? Желтыми глазами? Сомневаясь в собственном душевном здравии, Мортиция осторожно спросила: — Дракоша? Ребенок серьезно кивнул. То есть, эм, кивнула. Девушка неловко завернула изменившегося дракона в одеяло. — А это… это навсегда так теперь? — спросила она с легким отчаянием. — Можешь как-то назад вернуться? Дракон(ица?) посмотрела с некоторой обидой, но послушно перекинулась назад в ящерку. Мортиция вздохнула с облегчением. Не придется объяснять варварам, куда делся дракон, да и менять пеленки ребенку куда более неприятно, чем выкидывать дерьмо ящерицы. А еще все эти слюнявчики, срыгивания… Нет-нет, она мать дракона и будет иметь дело только с драконом. — Ты молодец, правда, но ящеркой лучше. В дверь постучали и тут же влетели внутрь, не дожидаясь ответа. Сольвейг светилась энтузиазмом, Сара стоически маячила у нее за плечом. — Ой, мы вас разбудили? Простите. Пир скоро начнется! И следующие полчаса Мортицию причесывали и увивали бусами из речного жемчуга и каких-то красных ягод. Итоговый вид девушке понравился, хотя жемчуг был тяжеловат, как и подбитая мехом накидка, зато она впервые с прибытия в этот мир почувствовала себя монументальной, а не порхающим на ветру листком, не знающим, чего ожидать дальше. Тяжесть на плечах успокаивала мечущиеся мысли, а дракон на руках гарантировал, что с ней будут хоть как-то считаться. Наверное. На первом этаже обнаружились уже практически накрытые столы и множество гостей. Голоса постепенно стихли, все взгляды обратились к пришедшим девушкам. То есть, разумеется, к дракону. Князь, обнаружившийся у ближайшего к лестнице стола, громко сказал что-то гостям на их непривычном звучном языке, и весь зал: от юрких слуг до седых и явно знатных старцев ­­– поклонился Мортиции и ее чешуйчатому «ребенку». Девушка не смогла удержать довольной улыбки и опустила голову, чтобы хоть немного ее скрыть. Впервые она почувствовала себя главной героиней фильма. Неужели Ивон всегда так живет? Не менее восторженная Сольвейг ухватила Мортицию за руку: — Пойдем, познакомлю с родителями, они были на охоте, разминулись с вашим приездом. Может и Миккель где-то там бегает. Девушка бодро подтащила маркизу к компании из двух мужчин и высокой крепкой женщины с небрежно заколотой темной косой. Один мужчина был уже в возрасте, его медного цвета волосы заметно седели у висков, а сам он чем-то походил на скалу. Второй — моложе, блондин со странной кривоватой стрижкой, почему-то напомнившей Мортиции птичьи перья, едва доставал женщине до плеча. Интересно, кто из них Вигдис? — Маменька, папеньки, это Мортиция Фонтис, мать дракона из Аталанты, — гордо представила Сольвейг. Что? Папеньки? — Мортиция, это моя семья: Вигдис-медведица, Гуннульв, он у нас маг огня, и Йон, он хороший. Блондин, оказавшийся Йоном, рассмеялся: — Вырастил дочь, называется: не то похвалила, не то обругала. Все так же похожий на скалу Гуннульв недовольно покачал головой, на что Сольвейг шутливо спряталась за Мортицию, невольно подтолкнув ту ближе к Вигдис. Девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в лицо этой женщине, которая действительно вблизи была похожа на медведицу. Ее лицо пересекало несколько шрамов, а темные глаза смотрели внимательно и цепко. — Да не трясись, девочка, — усмехнулась Вигдис, потрепав ошеломленную Мортицию по плечу. У нее акцент был куда выраженнее, чем у Андерса с Сольвейг. — Матери дракона у нас всегда рады, коли помощь какая нужна, али обидит кто — приходи смело. Дитятко назвала уже? Ящерка уже заинтересованно обнюхала ее руку на плече у девушки и начала перебираться на чужое предплечье. — Нет пока, в драконьих именах я не сильна. — Это правильно. Лучше со жрицами переговорить, чтоб все по правилам было, — великанша взвесила дракона на руке. — Легкий какой, мельче кошки. Миккель и то больше весил. Ну да я тоже в драконах не понимаю. Она с улыбкой посадила дракончика на плечо девушки и, извинившись, отлучилась проконтролировать слуг, накрывающих столы. Ее мужья последовали за ней. Тем временем князь Андерс оказался рядом с девушками в компании крепкой старушки в ярко-оранжевом платье. Князь казался немного напряженным. — Маркиза, — он немного запнулся на непривычном обращении, — познакомьтесь, это матушка Инга, старшая жрица храма Животворного пламени. Жрицы — хранительницы мудрости предков, они станут вам подспорьем в материнстве и… — Прибереги мед для пира, княже, — вмешалась старушка, и повернувшись к Мортиции пояснила, — Жрицы приглашают тебя жить в храме, дочка. Так оно и нам сподручнее, и безопаснее для всех будет — храм-то, он у нас каменный, не одного в нем дракона вырастили. Мысль была разумная. Вряд ли варвары будут так радушны, если дракон чихом спалит полгорода. — Почту за честь… — девушка замялась, не уверенная как обращаться к жрице. Ей показалось, или Андерс выдохнул с облегчением? Так хотел от нее избавиться? — Матушкой меня кликать можно, ты ж без семьи здесь, да с ребенком, храм тебе семья значится. Немножко оглушенная таким дружелюбием Мортиция послушно повторила: — Почту за честь, матушка. Тем временем к князю подошла служанка. Он улыбнулся и что-то громко объявил в зал, а затем пояснил гостье: «Пир начинается» — и вполне галантно проводил женщин на их места. Мортиция обнаружила себя сидящей перед всем залом за одним столом с княжеской семьей и верховной жрицей. Было странно. По правую руку от нее оказалась матушка Инга, по левую — Сольвейг. Для дракончика подготовили железную миску с сырым мясом, которую он тут же радостно поджег под радостное же улюлюканье толпы и побледневшее лицо Мортиции. Впрочем, жрица быстро объяснила молодой «матери», что все так и было задумано, и что драконы больше всего любят самостоятельно подпаленное мясо. Что ж, эту часть их предпочтений маркиза уже знала. Запах паленой плоти чуть не отбил ей аппетит, но две недели на походной еде и непредсказуемого качества ужинах в придорожных гостиницах мотивировали отложить неприятные воспоминания на потом и отдать должное пирогу с дичью и — о да — хрустящему салату из капусты, моркови и редиса. Едва сдерживая слезы счастья, Мортиция хрустела салатом. Хрустящий рядом мясными угольками дракончик считал ее странненькой, но все равно был искренне за нее рад.

***

Когда все наелись, разбрелись на компании, и начались танцы, Мортицию провели по залу, знакомя с разными важными людьми. Практически ни одно имя или титул, правда, не отложился у уже разомлевшей от вкусной еды и тепла девушки в голове. В какой-то момент она обнаружила себя в довольно слабо освещенном углу зала, смотрящей вслед удаляющейся Сольвейг. Куда делись Сара и сопровождавший их всех Андерс, она не помнила. — Мать дракона, какая честь, — повернувшись на голос девушка обнаружила двух стоящих перед ней мужчин. У говорящего была удивительно темная для такой местности кожа и настолько черные глаза, что зрачков не было видно. Тоже приезжий? — Мы с другом хотим принести вам с малышом небольшой дар, который, надеюсь, упростит понимание между вами. Этакое связующее звено между родителем и ребенком. Странный человек хмыкнул сам себе, будто пошутил, и протянул Мортиции завернутую в некогда дорогую, но явно очень, очень старую ткань книгу. Когда она потянулась взять ее, дракончик спрыгнул с ее плеча, оттолкнулся от протянутой руки и прильнул к огненно-рыжему спутнику говорившего, довольно урча. Тот ответил мягким грудным смехом, щуря глаза почти того же оттенка, что у ящерки: — Ну-ну, малышка, я тоже рад тебя видеть. Вернулись славные драконьи деньки, да? — он уверенно почесал дракончика под подбородком, передал его обратно удивленной маркизе и обратился к спутнику: — Ты сделал, что хотел? Тот довольно кивнул. — Тогда прощай, мать дракона. Может, еще увидимся. Все еще ничего не понимающая Мортиция попрощалась и отвернулась от них. Не успела она сделать и пары шагов к центру зала, как пламя в очагах и светильниках на секунду ярко вспыхнуло, будто в каждый огонек разом плеснули бензина. Толпа в зале оживленно загудела, девушка разобрала пару знакомых слов: «добрый знак» и вроде бы что-то про «странника» или «странствие», а может «лошадь». Навстречу ей уже шла улыбающаяся Сольвейг с парой кружек местного сладкого напитка. На вопрос о странных гостях с книгой та только пожала плечами — на пиры приходит много народу и двери открыты для путников, если таковым случится проходить мимо в день праздника. В темному углу ожидаемо никого не было.