Мечта о вечности

      Среди миллионов лет и множества планет жили фонарики. Мелкие с земли точки, но огромные в чернеющей бесконечности. Обжигающие руки и самоубийственно милосердные, падающие из левого кармашка бога, ослепляющие взор — звёзды. Рано или поздно они взорвутся, оставив после себя кровавые ошмётки; закроют светящиеся глаза навечно. Но разве есть разница между вечной жизнью и смертью? Самоубийцы летят, чтобы разбиться. Куда — уже не имеет значения, лишь бы не в скучное существование безымянного объекта. Также и летела наша звёздочка: рассекая грудью пространство, резала руками космический холод, надеясь улететь куда-нибудь, но и богу нужны хлеб и зрелища.       Вот только поздно понял наш герой куда летит, но пути назад уже не было — впереди земля и чья-то ожившая мечта.

***

      Субин лежал на земле. Холодная трава морозила спину и почки. Мама точно бы ругалась, но он ей об этом не расскажет. Здоровье неинтересно, когда глаза смотрят в черноту с рассыпанным жемчугом. Спасибо родителям за дом вдали от города. Здесь не так много машин, а значит звёзды сияют ярче, из-за отсутствия пелены из газов. Такому фанату сияющих горошин большего и не надо — только он и небо.       Земля же была Субину ненавистна. Будто она держала его за ноги, не давая взлететь к тому, что заставляет его глаза сиять: к небу и мечтам. Главное — не забыть зонтик, чтобы метеоритный дождь не повредил черепушку с блёстками, которые сидят в ней вместо разума. Разум и не нужен был в пятнадцать лет, вполне хватало любви к высшему.       Сложив руки за головой, Субин разглядывал чернила неба. Обещанный метеоритный дождь совершенно не хотел начинаться, но это не портило мальчику настроение. Звёздам необязательно падать, чтобы заполучить его внимание. Однажды и Субин не задохнётся, стоя на луне.       И вот упала первая звёздочка. А за ней ещё, и ещё… Жемчужины начали раскатываться по всему небу, оставляя от себя лишь секундный хвостик. Такой по-крысиному маленький, но яркий. «Время загадывать желание», — подумал Чхве и закрыл на секунду глаза, — «хочу быть среди звёзд». Глупое желание, но это действительно то, чего он хочет сейчас больше всего. Быть на небе, дышать там, где не выживет даже самый противный таракан, не чувствовать себя холодно.       Среди этого звёздного водопада, Субин заметил одинокую звезду, которая будто отклонилась от всех. Она становилась больше с каждой секундой. Мальчик напрягся, но было уже поздно. Астероид летел прямо на него, даже не собираясь останавливаться. В страхе ребёнок успел только закрыть глаза и свернуться в ожидании смерти. И он ждал, пока не услышал громкий звук где-то на расстоянии его правой руки, на кончике среднего пальца. Грохот от которого уши заложило, а тело сжалось настолько сильно, что коленями сдавило в грудь. Давило так отчаянно, будто ноги пытались сломать рёбра и спрятать себя в тёплом сердце, хотя и оно тоже не прочь было убежать.       Мысли в голове превратились в кашу, не давая осознать произошедшее. Всё, что Субин слышал в голове — инстинкт самосохранения, который запрещал идти к звезде, но тело отказывалось слушаться. Оно шло… Нет. Оно бежало к звуку на подкашивающихся ногах. Интерес выше безопасности, а звёзды важнее здоровья. Разум и не нужен был в пятнадцать лет, ведь так?       Звук казался одновременно таким близким, и таким же далёким. Было чувство, будто звезда грохнулась в сантиметре от него, но на деле Субин уже был в лесу, но так и не нашёл космическое тело. Раздвигая кусты и ветки, он наткнулся на след, словно что-то очень большое проехалось по земле. Это заставило его бежать ещё быстрее, уже не обращая внимания на древесные колючки, которые так и наровились поцарапать ему лицо. Так он вышел на поляну, которая некогда была более редкой частью леса, но звезда снесла всё, что было на её пути. И тут мальчик почувствовал волну разочарования: вместо космического тела он увидел другое тело — человеческое и совершенно голое. — Мальчик? — аккуратно позвал Субин, — С тобой всё хорошо? Субин подходил к телу всё ближе и ближе, и всё меньше дышал: уж слишком ему было страшно. «Если здесь ребёнок, то где звезда? Если звезды нет, то чей это след? С другой стороны, если на меня упала звезда, то почему я ещё жив?» — и ещё тысяча «почему» крутились в голове юноши. И, как на зло, ни одного «потому что…». Всё слишком странно. Но надо что-то делать и с телом. Субин никогда себя не простит, если бросит очевидно нуждающегося в его помощи.       Шажками пугливого зайца, Субин подбирался к телу. Тихо и до жути аккуратно. Бережённого — бог бережёт. Отчего только бережёт — он и сам не знает. Видимо для того, чтобы на них двоих не свалилось сверху что-то ещё. Подойдя вплотную к мальчику, Чхве начал своё изучение: следы земли на теле, словно он по ней проехался, содранная кожа и кровоподтёки, которые стало видно только вблизи, грудь вздымается. «Значит жив» — подумал маленький Шерлок Холмс и облегчённо вздохнул. Волосы цвета космического неба, если бы в один миг погасла каждая звёздочка: чёрные и скатанные до такой степени, что казалось, будто в них запутались камушки-астероиды и спрятались за локонами, чтобы какой-нибудь школьник не выкрал их в свой сундучок ценностей. Но такой участи не избежать, даже если исчезнуть. Если этот мальчуган действительно нечто небесное, хоть и звучит бредово, но Субин лично вычешет из его волос каждую звёздную пылинку. Но полно о внешности — нужно действовать.       Субин пару раз легонько толкнул в предплечье незнакомца, и, так и не получив ответа, обнял его спину одной рукой, повернув к себе лицом. И тут глаза резко распахнулись, но чужой рот звука так и не издал. Немой взгляд полный шока и... ужаса? Юноша даже не моргал, лишь лежал в руках Субина, словно замороженный. Словно куколка: красивая, но бездушная в своих вечно открытых глазах. — О, ты очнулся, — сказал Чхве, не надеясь на ответ, — как ты? Мальчик, по виду его ровесник, что-то бормотал, потихоньку поднимая руки куда-то в сторону луны. Чудной. -Т… ****? — бормотал незнакомец, будто на несуществующем языке. Словно ребёнок, который возомнил себя великим полиглотом перед друзьями, выдумывающий слова на ходу. — Извини? — Субин смотрел на него так, словно забрал частичку его страха. Ещё бы, не каждый же день находишь голого мальчика, несущего бред на непонятном языке. «Может он просто наркоман и я зря вожусь?» — говорил здравый смысл в голове, но природная доброта не давала отступить. Ему явно нужна помощь и Чхве не имеет права отказать. — Кто ты?.. — прошептал бедолага, наконец заморгав своими длинными чёрными ресницами. Его глаза точь-в-точь, как у созвездия малой медведицы, когда Субин тёмными ночами воображал их в человеческом обличии. Есть в этом что-то неземное. То, чего нет ни у единой души, на всей планете: глаз, в которых отражался звездопад. Звездопад, который Чхве сегодня так и не посмотрел толком. -Э, я? Я — Чхве Субин, живу тут рядом. — спешно представился Субин, показывая пальцем на деревья, будто мальчик поймёт, где находится его дом. Отвлечься от мыслей о внешности собеседника было трудно, но Чхве очень старался. — Где я?.. — лепетал чудак. Его глаза смотрели уже не на Субина, а куда-то за него: на звёзды, равнодушно падающие с неба, которым всё равно на эту ситуацию. Они — просто звёзды, и просто летят. Даже упав, они останутся чем-то высоким, как папа, а может даже выше. Куда ж им до людей и их странных чувств? — Ты в лесу недалеко от моего дома. Тебя довести до твоего дома? Тебе нужна помощь? — все незаданные вопросы начали выливаться, словно вода из переполненного стакана. -Нет. — он закрыл глаза. Как же много говорит слово «нет»! Одновременно всё и ничего. Но одно было ясно точно — нужно довести беднягу до, хотя бы, своего дома. Там обогреть, накормить, помыть, а там, может, и разговорится. -Понятно… Ну, надеюсь ты не против. — Субин встал на одно колено, повернувшись спиной к неизвестному, и, со всей ювелирной аккуратностью, взял того за ноги, посадив к себе на спину. Почему-то мальчика до этого момента совершенно не волновала чужая нагота, хотя будет ложью сказать, что он и сейчас слишком много об этом думал. Он лишь держал чужие белые ноги и бежал до дома, пусть и чуточку смущаясь. Больше было страшно за реакцию мамы. Что же она скажет? Время далеко за ночь, а её любимый сын только-только соизволил вернуться в дом, так ещё и с каким-то оборванцем на спине (оборванец — это со слов мамы, конечно). Так по-геройски, однако, вышло: найти абсолютно левого человека и украсть. Так вот всё просто было в мире маленького Чхве.

***

      Субин был наделён не только упорством в учёбе, но и природной хитростью. В сумме это давало ему кучу возможностей. Делать что-то запрещённое, но выйти сухим из воды — лучшее чувство, что существует на этой гнилой планете, и Чхве этим чувством жил.       Мама, что было очевидно, ждала сына дома. Свет в окнах был тому доказательством. Но, будем честны, Субин не первый и не последний раз притаскивает что-то, чего не должно быть в доме, поэтому знает материнскую лекцию, как свои пять пальцев. Зараза, болезнь, лишний груз, и ещё гора причин, почему сын не должен помогать всем и тащить всё в дом, но каждая из них была проигнорирована и забыта. Плод такого игнорирования — Оди.       Оди — это кличка ёжика, которого Субин принёс домой год назад. Бедолага от раны в лапке и голода осмелился выйти к людям, там-то и был пойман. Юноша лично выхаживал зверька и кормил самой правильной едой, которую только возможно найти, когда мама даёт копейки на школьную еду, а знать о новом жителе она и не должна вовсе. И всё же выжил, и вырос, к сожалению для окружающих, капризным и вредным. Но Субина радовал абсолютно любой Оди, ведь он его любил, даже когда этот приёмный сынишка пытался его уколоть иголочками. И сколько бы мать не кричала на сына за питомца, сколько бы не выгоняла их обоих из дома, — они всё равно возвращались вместе.       Вот только сейчас всё обстоит сложнее. Между помещающимся в ладошку ёжиком, и большим незнакомцем — есть большая разница. Если первого можно было протащить даже в кармашке, то человека, который, к тому же, бредит, спрятать было негде. Но на такой случай у Субина всегда был козырь в рукаве — окно, которое никогда не закрывается полностью. Это опасно, но на окраине города все друг друга знают. Если уж и проникнут с кражей, то сразу поймают, поэтому школьник пользовался этим спокойствием, всегда оставляя маленькую щель, потянув за которую можно было открыть окошко со стороны улицы.       Прекрасный план созревал в голове. Нужно всего лишь-то быть мышкой. Огибая светящиеся окна, Субин рысью бежал к своему. Оно, как нельзя кстати, смотрело на задний двор, так что даже соседям не будут видны проделки Чхве. Подойдя к своему окошку, мальчик ещё раз прислушался и огляделся. Пусто и тихо, словно все вымерли и подросток зря напрягается. Пальцы с вынужденной нежностью аккуратно подняли окно вверх. Готово. Чхве ещё раз посмотрел назад: неизвестный совсем притих, возможно спал, но сейчас волновало только то, что он уже не говорит. — Мальчик, я тебя сейчас положу в своей комнате, прошу, не шуми, — он ещё раз посмотрел, насколько только мог, на незнакомца, начав снимать его со спины, — спрячься в шкафу, только аккуратно: там мой дорогой телескоп.       Странный юноша встал на ноги и, что удивительно, без слов начал лезть в окно. Такой умный — всё понимает! От этого рождалось ещё больше вопросов. Раз всё осознаёт, то почему так странно общается? В прочем, сейчас стоит думать о том, как бы защититься от гнева матери. Как только Субин убедился о том, что причина его проблем забралась в комнату, и нащупала в темноте шкаф (это он понял по деревянному звуку дверцы), он с чуть более лёгкой душой побежал к входной двери дома. Пара вдохов и столько же выдохов, и вот он уже стучит в дверь. «Ну же, возьми себя в руки, Субин! Для матери ты свят и чист, ты не сделал ничего подозрительного! Перестань быть таким напряжённым, будто из твоих штанов сейчас повалится всё оружие страны» — кричал голос в юношеской голове. Чхве медленно выдохнул, чётко когда дверь отворилась. И, что неудивительно, на пороге стояла уставшая мать. –Субин, где ты был? –Я смотрел на звёзды! Помнишь, я говорил тебе, что сегодня в 2:48 будет звездопад? –Помню, но он кончился уж как полчаса назад. Где ты был всё это время? — взгляд матери становился серьёзнее с каждой сказанной сыном ложью. В такие моменты маленький Чхве вспоминает все молитвы к богу, в которого он даже не верил. Но сейчас только он ему и поможет. Наверное. –Я решил прогуляться. –Субин, — мисс Чхве потёрла сонные глаза, — мы обсуждали это. Ты ещё не достаточно взрослый, чтобы гулять в такое время на улице. Мало ли кто по улице ходит? А если тебя украдут? И где мне тебя искать? А что если бы… «Ты потерялся в лесу и поранился в темноте?» — заканчивал фразу в голове Субин. Он уже и не слушал эту лекцию. Интересно лишь то, как мама не заметила такой громкий взрыв? Такой шум невозможно было не заметить, но женщина про него не спрашивала. — Проходи и ложись спать, — женщина отошла в сторону, открывая сыну вход в дом, — и чтобы такого больше не было.       Будет, маменька, обязательно будет. Мальчик старался идти спокойно, но ножки дрожали от радости удавшейся лжи. Чёрные гольфы собрали на себя всю грязь вселенной, из-за чего подростку стоило бежать быстрее, чем мать заметит это.       Субин тихо открыл дверь в свою комнату. Волосы чуть колыхнулись от сквозняка. Он совсем забыл закрыть окно! Закрыв дверь за собой, он направился к шкафу двухметровому, деревянному и старому. Но было в нём что-то недосягаемо вселенское, что видел только Чхве. Только ему дано видеть звёзды. — Это я, не бойся. — тихо говорил Субин. Его руки с любопытной аккуратностью открывали поскрипывающие дверцы, а глаза с детской невинностью осматривали гостя. Тот, скомкавшись, словно бумажка, смотрел на него своими чёрными глазами. Стоит уточнить, что Субин глаз-то его и не видел вовсе, нашёл он их только по этому странному блеску от убывающей луны. Убедившись, что перед ним стоит нужный человек и бояться нечего, незнакомец вынырнул из шкафа. Ловко и тихо, не задев драгоценного субинова телескопа, перед Чхве встал чуть ниже него мальчик, с чудными щенячьими глазами и растрёпанными смольными волосами. Красивый до безобразия.       Сделав жест молчания и короткий кивок, Чхве взял домашнюю одежду и полотенце из того же шкафа, и направился на выход из комнаты. Он подождал, когда мама уйдёт в родительскую комнату, и пулей забежал с парнем в ванную, закрывшись там на замок. Ну, вот и всё — самое страшное позади.       Вокруг мальчиков были молочного цвета стены, а под ногами красовалась белая плитка. В маленькой комнатке, где помещалась только раковина и ванная, которые также были белоснежными, мальчишкам приходилось стоять непозволительно близко, но иного выбора не было. Над раковиной было прямоугольное зеркало, в которое смотрели две пары тёмных глаз. Вот только незнакомец смотрел как ребёнок, который остался наедине с монстром под кроватью: раскрыв глаза, насколько только позволяли его сонные веки, будто видя себя впервые, он переводил свои потускневшие зрачки со своего отражения на Субина, и наоборот. Его руки потряхивало, но слова он выдавить из себя не смог. Тишина — натянутая струна, которая обязана лопнуть от напряжения. Чхве всё же потянулся за кранами. Он никогда не мог запомнить какой из них для горячей воды, а какой — для холодной, но руки всё равно помнили и не давали ему получить ещё больше детских шрамов. Но именно в этот момент он перестал им доверять, и тщательно регулировал температуру. –Ты сам помоешься или мне помочь? — полушёпотом сказал Субин, довольно смотря на идеальной температуры воду, — я в любом случае не могу тебя сейчас оставить одного, так что я могу тебе помочь, раз уж я здесь.       Мальчик, залезая в стремительно наполняющуюся чугунную ванну, одобрительно кивнул, как на зло вежливому, но до жути стеснённому Субину. Чхве повернул краны и начал наливать в руки шампунь. Полупрозрачная жидкость растекалась в его руках, но он тут же обмазал им смольные волосы парня, не давая утечь. Черпнув воды в лодочку рук, он смочил шампунь и принялся мыть. Длинные пальцы маленькими змейками проникали вглубь волос, останавливаясь лишь тогда, когда начинают касаться кожи. Пены становилось всё больше, а грязь серыми слёзками стекала по рукам. Массирующие движения расслабляли их обоих, что было как нельзя кстати. Когда руки начинали уставать, Субин всё же решил утолить свою жажду ответов: — Как же тебя зовут? — начал он, — Ты так и не сказал ничего о себе. — Я не помню. — О, как… Головой ударился? — Субин взял в руки душевую лейку, и начал бережно смывать посеревшую пену с головы собеседника, не забыв достать какую-то веточку из его волос. — Возможно, но имя не вспомню, — далее маленькая пауза, — не думаю, что у меня вообще оно было. — Ты странный, — прямолинейно на выдохе ответил Субин, — откуда ты такой чудной?       Незнакомец помолчал где-то минуту, но голодному от вопросов Чхве казалось, будто эта тишина была вечной. Однако, он всё же подал голос: — Оттуда, откуда люди не возвращаются. — Но ты же вернулся? — А я и не человек. — ответил парень, так легко, будто это совершенно обычная информация: что-то из разряда купить хлеб, поухаживать за питомцем, пойти в школу. — А кто же тогда? Призрак небось? — хихикал Субин, кладя лейку на место. Время геля для душа. Его длинные пальцы музыканта, выливали блестящую фиолетовую жидкость на руку, — врёшь. Я же чувствую тебя. Руки начали растирать гель по спине и шее мягкими, как мамина ласка, движениями. Разминали каждую мышцу, не забывая быть нежнее, касаясь ран. — Я призрак, но лишь чуточку, — глаза вдруг перестали бесцельно гулять по ванной и поднялись к субиновым новолуниям, — Я — звезда. — Никогда не видел тебя по телевизору. — хмыкнул Субин. — Телевизор? — на секунду возникший огонёк в глазах тут же погас, сменяясь привычной пустотой происходящего, — ты думаешь из телевизора падают вот так? Рука незнакомца выходила из воды, создавая приятный звук от переполошенной воды. Когда она поднялась полностью, струйки воды стекали вниз, заостряя внимание на запёкшейся крови и синяке. Раны были неприятны, что уж говорить, Субину стало дискомфортно видеть такое тело. Его самого начинало стягивать и покалывать, будто это он на земле валялся голым и ободранным. — Хорошо, — Субин смывал пену с раненного тела, — я верю тебе. Встряхнув мокрыми волосами, звезда хмыкнула. Словно он знал, что это произойдёт, словно падение то было не случайным. Словно всё шло по сценарию

***

      Мальчики лежали на субиновой кровати на расстоянии двух пальцев. Тесно, но всяко лучше, чем лежать кому-то из них на полу. Их укрывало синее воздушное одеяло с нарисованными планетами, по которым незнакомец водил пальцем, очерчивая круги. Стояла неловкая тишина. Субин разорвал её первым: — Так как же тебя зовут? — Говорил уже, — буркнул мальчик равнодушно пожав плечами, — я не знаю. — Как мне тогда тебя называть? — Субин повернул голову, переключая своё внимание с потолка на звезду. — звёздочка? — Называй так, как хочешь, — тот, также повернулся и начал смотреть в глаза, — но фу, только не «звёздочка»! Комната наполнилась тихим смехом, который отскакивал солнечными зайчиками от стен. Мама услышит, но теперь это не важно: им обоим хорошо. Успокоившись, но не сведя улыбки с лица, Чхве продолжил: — Предлагаешь дать тебе имя? Незнакомец (или уже знакомец?) кивнул. — Хорошо. — Субин на минутку задумался, но после раскрыл глаза в радости и воодушевлении, — Чхве Бомгю! — Чхве Бомгю? Почему? — Я когда-то часто кормил уличного пса… Ты только не думай, что я тебя с собакой сравниваю! У тебя, конечно, тоже очень милые щенячьи глазки, но ты далеко не такой! Ну, в общем, был пёс, такой обычный, дворовой и неотёсанный, а назвал я его также, как и тебя — Бомгю. Я кормил его каждый раз, когда возвращался из школы, мечтая забрать домой. Мама долго противилась, но в конце концов разрешила. Вот только когда я пришёл на то же место, где Бомгю меня всегда ждал, чтобы забрать домой, — его там не оказалось. — расстроено говорил Субин, вспоминая дорогого для сердца питомца. — А что в итоге? Что с ним случилось? — Бомгю обеспокоенно смотрел на парня напротив. — Убили. Выяснилось, что люди разложили всякой разной отравы, чтобы дворняжек стало меньше, мол опасны обществу. Вот и Бомгю мой попал под горячую руку. Голодный же, ждал меня, клюнул на еду вкусную, а в ней яд. Глаза опустились куда-то вниз. Но придаться неприятным воспоминаниям не дала холодная рука Бомгю. Тот аккуратно положил её на предплечье Субина в утешительном жесте. — А почему Чхве? — В честь меня! — на лице Субина расцвела улыбка, — ты теперь часть моей семьи — семьи Чхве. — Спасибо, — Бомгю улыбнулся в ответ, — но пора спать. Когда светильник в виде трёх звёздочек был потушен, а разговоры утихли, мальчики наконец уснули. Каждый из них видел свой сон, пока луна освещала комнату, в которой лежал тот, кого никто и никогда не запомнит.