Доброе утро

— Доброе утро! Лань Сычжуй вздрогнул от столь громкого приветствия и резко сел в постели. Это произошло скорее рефлекторно, и теперь не до конца проснувшийся мальчик с трудом пытался сфокусировать взгляд на чересчур активном пятне, источнике громких звуков. Второй парень с разбега запрыгнул на кровать, тут же принявшись бесцеремонно тормошить друга за плечи. — Мы проспали, А-Юань! Подъём! — Про... Чего?! Сычжуй тут же очнулся, перехватил трясущие его руки и, путаясь в простыне и одеяле, потащил ребёнка на кухню. На полпути он обернулся и торопливо проговорил: — Так, А-И, сначала зубы чистить! Цзинъи послушно побежал в ванную, а Сычжуй начал сооружать им быстрый завтрак. Его родителей уже не было, значит, уехали на работу сегодня раньше, поэтому и не разбудили мальчиков. Они с Цзинъи вчера устроили ночёвку у старшего дома и, похоже, переутомились, играя в приставку и наедаясь за просмотром фильмов ужасов. А ведь сегодня понедельник. Сычжуй включил электрический чайник и заглянул в холодильник: варить рис было некогда, поэтому он надеялся на остатки вчерашней еды. Открыв кастрюльку с кашей, старший убедился, что на одну порцию более-менее хватит. Когда он уже подогрел завтрак и заварил чай, а теперь расставлял всё на столе, появился Цзинъи, причесанный и одетый в школьную форму. Он запрыгнул на высокий табурет, ухватившись руками за сиденье, и вопросительно посмотрел на Сычжуя. — Это кому? — Тебе. Ешь скорее, я не голоден. — Старший мягко улыбнулся и поспешил разобраться с собственным внешним видом. Через несколько минут он вернулся; Цзинъи уже съел и выпил абсолютно всё из своей половины завтрака и теперь сидел, нервно постукивая пальцами по столу. На ходу забирая длинные волосы в хвост, Сычжуй подошёл к стулу напротив и увидел, что младший съел только половину тарелки, хотя порция и так была небольшой. Цзинъи пододвинул оставшуюся часть риса к мальчику. Сычжуй чуть наклонил голову, сказав: — А-И, доедай. Говорю же, не хочу. — Будто я хочу, — буркнул младший. — Наелся я, правда. Ну помоги, а?.. Тут взгляд Сычжуя упал на край губ Цзинъи: там осталась рисинка. Тихо рассмеявшись, он наклонился, чтобы убрать платком остатки еды с лица друга. Младший поморщился и показал язык. Вздохнув, Сычжуй быстро затолкал в себя остатки риса с мясом с тарелки Цзинъи и запил всё травяным чаем. — Хорошо, мы не так уж сильно опаздываем. — Сычжуй принёс из комнаты их рюкзаки. — Ага. Ой, как же всё-таки у тебя здорово! — Младший потянулся и расслабленно улыбнулся. — Даже домой возвращаться не хочется. И в школу идти. Совсем никуда! Сычжуй прыснул. Вообще они были соседями, семья Цзинъи жила через несколько домов. И школа находилась относительно недалеко, поэтому обычно мальчики встречались по утрам и вместе шли до места учёбы. Они общались уже семь лет с того момента, когда родители четырёхлетнего Цзинъи только переехали в этот район. Сычжую же было пять. В тот день вместе с папой Усянем они ходили за редисом. Мальчик захотел самостоятельно донести покупки в пакете и, стоит сказать, преуспевал в этом деле, хоть родитель и посмеивался над сосредоточенным пыхтением ребёнка. И вот, когда до дома оставалось с десяток метров, А-Юань всё же споткнулся и просыпал всё содержимое пакета. Редис покатился прямо к ногам низенького мальчика с тёмными растрёпанными волосами, который мгновенно отреагировал, принявшись ловко складывать овощи обратно в пакет. Сычжуй смотрел с открытым ртом на проявление такой прыти. Он тогда подумал, что у встреченного им недавно чёрного уличного котёнка было много общего с этим ребёнком. Когда Цзинъи поднял голову и ослепительно улыбнулся, Сычжуй неуверенно посмотрел на отца. Тот ободряюще кивнул, и тогда А-Юань протянул руку мальчику со словами: — Я Лань Сычжуй. — И робко улыбнулся. Ребята были неразлучны. Сычжуй, не по годам ответственный и серьёзный, практически взял на себя роль заботливого старшего брата для Цзинъи. А тот, росший вместе с многочисленными братьями и сёстрами и потому не получавший должного внимания в семье, хоть и откровенно наслаждался таким положением, но искренне переживал за "брата", когда тот жертвовал своими интересами или временем ради младшего. Сычжую же очень хотелось, чтобы Цзинъи наконец понял, что ему это совсем не в тягость, даже приятно – старший-то в семье был единственным ребёнком; так что толикой внимания, получаемого от отцов в огромном количестве, Сычжуй искренне хотел поделиться с другом. Эта привязанность была сильной. — О чём задумался? — Оказалось, Цзинъи уже давно наблюдал за задумавшимся Сычжуем. Тот неловко заправил прядь волос за ухо и покачал головой: — Всё в порядке. Сколько- — Пять минут. А-Юань улыбнулся. Цзинъи действительно хорошо его понимал. Через пять минут им и вправду лучше уже выйти из дома. Сегодня они не смогут вместе вернуться из школы, потому что Цзинъи заканчивает раньше, а старший планирует остаться на дополнительных занятиях – об этом Сычжуй вспомнил только сейчас. Подойдя к другу со спины, он крепко обнял младшего и пожелал: — Удачи на контрольной. От крепкой хватки Цзинъи прокряхтел что-то подозрительно похожее на "спасибо". Дождь. Прямо-таки ливень. Цзинъи, стоя с рюкзаком на крыльце, тоскливо смотрел на безнадёжно серое небо и слушал оглушающий стук капель о крышу школы. Пытаясь разглядеть кого-то за водяной стеной, юноша сильно прищурился, но почти сразу разочарованно выдохнул: к зданию приближался чей-то родитель. Откуда вообще развелось столько взрослых?! Куда идут, зачем идут? И всё не те люди. На фоне каждые пару минут хлопали входные двери; кто-то забирал учеников из школы, кто-то направлялся домой с зонтами. Время давно перевалило за девять вечера, а Сычжуя всё нет и нет. Очень непохоже на вечно пунктуального друга. "Может, случилось что?" – мелькнула мысль и тут же была отметена прочь. Что вообще криминального может тут произойти? Смешно. Хотя... Цзинъи снова открыл чат с Сычжуем. Последним отправленным сообщением было его собственное: "С добрым утрооом!", доставленное десять часов назад и, что самое возмутительное, всё ещё непрочитанное. Скорее всего это потому, что сегодня А-Юань с родителями должен был куда-то съездить, но договаривались-то они о встрече сразу после школы ещё раньше. Сегодня был особенный день. Мог ли забыть? Не мог, это же А-Юань. К тому же особо серьёзной проблемой было то, что Цзинъи не взял зонт. Поэтому сейчас пятнадцатилетний юноша, как маленький мальчик, стоял на крыльце и ждал, когда его заберут. Конечно, это не могли быть родители или друзья... Это должен был быть именно Сычжуй! Почему? Потому что до жути хотелось обниматься! Из-за почти одинакового роста с другом было очень удобно обниматься. Конечно, Сычжуй был для Цзинъи почти как родственник, у них было много общих интересов и вообще старший – его лучший друг. Но объятия... Как оказалось младший был очень тактильным человеком, поэтому, когда они с "братом" это обнаружили, дозу обнимашек он начал получать регулярно. Тут телефон коротко завибрировал. Цзинъи быстро разблокировал экран и с облегчением прочитал: "Прости, мы буквально только что вернулись. Дороги совсем размыло, просто ужас. Я скоро буду! (если ты ещё у школы)". Младший ответил коротким: "Ага, жду". Время ожидания надо было чем-то занять, поэтому Цзинъи вернулся в здание школы. Кое-где уже в уличной одежде стояли ученики, видимо, дожидаясь своих родителей или знакомых. О ливне в прогнозах сегодня ничего не говорилось, поэтому не один Цзинъи оказался не подготовлен к таким капризам погоды и не взял зонт. А поливало снаружи – будь здоров, попробуешь дойти до дома пешком – в своей одежде промокнешь мгновенно, а потом до порога доберешься уже бесформенной тяжёлой кучей из ткани. И наверняка заболеешь. Но для младшего сейчас это уже было не так важно. Он медленно направился глубже в полумрак коридора; гулкое эхо шагов создавало гнетущее впечатление. Цзинъи шёл и вспоминал, как они с Сычжуем бегали здесь, когда были младше, как отталкивались от стен и цеплялись за колонны, раскручиваясь. Потом возникало ощущение, что они будто адепты какого-то заклинательского клана – именно это сравнение одновременно приходило в головы обоим. Одна из стен была расписана узором облаков. Цзинъи всегда казалось, что на этом изображении не хватает инлуна. Эх, если бы он только умел рисовать, как дядя Усянь, – у того отлично получались всевозможные росписи и орнаменты, а особенно хорошо выходили рисунки фигуры человека. Поток мыслей был прерван раскатом грома. — О-о-о, — подскочил Цзинъи. — Да вы издеваетесь! Походив ещё пять минут, юноша решил выглянуть на улицу. И, открывая дверь, столкнулся с Сычжуем. — На-ко-нец-то, — по слогам протянул Цзинъи и тут же повис на шее у друга. А-Юань недоуменно замер, похлопал глазами и рассмеялся, тихо поздоровавшись. Отойдя немного от входа, они постояли так, не расцепляя объятий. Кроме почти одинакового роста, схожести им прибавляли причёски: оба отращивали волосы, прибирая их в хвосты или пучки, только Цзинъи убирал челку на левую сторону, а Сычжуй – на правую. Сохраняя тишину несколько минут, вдыхая знакомый аромат кофе – в доме старшего все были настоящими кофейными маньяками, поэтому и одежда юноши давно пропиталась лёгким сладким запахом, – Цзинъи, не отстраняясь от друга, поднял голову с чужого плеча и заглянул в спокойное лицо напротив. У Сычжуя были серые глаза, очень добрые, с неуловимым и удивительным пурпурным оттенком. Совсем как грозовое небо сейчас, как настенные облака в школе, как нечто настолько родное и знакомое, уютное, будто из прошлой жизни. Он доверял другу больше, чем кому-либо. И ценил моменты спокойствия и беззаботности наедине. — Что ж, похоже, сегодня мы уже не прогуляемся... Какие ещё есть варианты, А-И? Сычжуя нисколько не смутило пристальное внимание юноши к его лицу. Он понимал Цзинъи, поскольку и сам часто засматривался на любимые черты. Тот, продолжая вглядываться в радужку старшего, от чего уже начинало становиться немного не по себе, задумчиво произнёс, чуть нахмурившись: — У меня сегодня все дома... Сам понимаешь, там опять... Короче, дяди будут сильно против, если- — Они ушли к дяде Сичэню и заранее разрешили тебе остаться, так что не переживай. Цзинъи облегчённо выдохнул и немного вымученно улыбнулся от воспоминаний о царящем дома хаосе. Он, честно говоря, устал от всего этого. — Я скучал, знаешь ли. — А-И вздернул подбородок и прищурил глаз. — Понял, прости-прости. Я прямо сейчас начну исправляться. Идёт? — Он потешно округлил глаза и распахнул над ними синий зонт. "Хороший цвет", – пронеслось в мыслях Цзинъи. Сойдя с крыльца, они окунулись в бушующую непогоду. — Не открывай глаза, пока не открывай! — Сычжуй вел юношу за руку через коридор. Тот посмеивался от волнения и нетерпения и улыбался, крепко зажмурив глаза. Он чуть не врезался в плечо Сычжуя, который остановился и отошёл, чем-то шурша. — Уже можно? — Та-ак... Можно. Медленно открыв глаза, Цзинъи потрясенно замер. В полумраке на столе стоял большой шоколадный торт, вокруг, будто последователи конфетной секты, было раскидано много разных сладостей, всюду горели свечки, были подвешены красно-оранжевые бумажные фонарики; тянулись вдоль низкого потолка кухни и разноцветные флажки, а ещё шарики... Столько тёплого света, как же уютно! — Вот это да, — на выдохе произнес юноша. — Всё мне? Правда, что ли? До этого Сычжуй немного волновался, но, увидев реакцию друга, широко улыбнулся: — Да! И сегодня у нас в планах ночной жор. Цзинъи глянул на старшего. — Ох-х, это мы любим. А-Юань подошел к другу и широко раскинул руки, нежно сказав: — С Днём рождения, А-И. У Цзинъи и так уже сводило мышцы от широкой улыбки, а сейчас, ему казалось, она растянулась буквально до ушей. Он сомкнул объятия в ответ, обмотав юношу руками и ногами; Сычжуй пошатнулся от такого напора. Оба рассмеялись. — Знаешь, я ведь уже родился. Значит, сейчас мы одинакового возраста, ха! Как интересно, да, А-Юань? А-Юань не ответил. Он аккуратно погладил Цзинъи по спине. А сам уткнулся тому в плечо, скрывая боль во взгляде. Он достаточно хорошо знал друга, чтобы не обмануться этой улыбкой. И также знал, о чём тот на самом деле сейчас думает. Сычжуй провёл по вечно растрёпанным волосам "брата" и плавным движением прижал его ближе, сцепив свои руки в замок на талии младшего. И тогда Цзинъи полностью расслабился, прижавшись щекой к щеке А-Юаня, зарылся руками тому в волосы, прижимаясь настолько близко, насколько было возможно. Прерывисто вдохнув, он прошептал: — Они даже не позвонили за весь день. Да и помнят ли вообще? Что за родители такие? Зачем, ну зачем было заводить столько детей, если они даже как людей их не воспринимают? Зачем же, А-Юань? Сычжуй поморщился, крепче обнимая, и так же тихо ответил: — А-И, мне кажется, тебе пора отпустить эту ситуацию. Им ты сейчас ничего не докажешь, только себе же делаешь больно. — Я знаю, что должен, но я никак не могу привыкнуть, это... тяжело. До сих пор. Старший бережно обхватил лицо Цзинъи и спокойно и уверенно посмотрел тому в глаза, потом ласково клюнул губами в лоб и нос, прижался лбом ко лбу, выражая свою поддержку и участие. Это было похоже на своеобразное заклинание или ритуал. Цзинъи прикрыл глаза. — Когда-нибудь пройдет. А ты так постарался, — шмыгнул носом младший, — получилось потрясающе, А-Юань. Спасибо большое за такой подарок. Они ещё много раз обнимались за тот вечер и засыпали тоже в обнимку. Чтобы встретить очередное "доброе утро" вместе. Сычжуй стоял на каменистом берегу, задумчиво обхватив себя за локти. Над головой висело ярко-голубое небо, погода была солнечной. В необъятном просторе кричали чайки, лёгкий ветер пробегал низко и тревожил росу на траве. Кроны деревьев шелестели. Вдруг чьи-то руки обвили талию молодого человека. Сычжуй отвёл взгляд от поверхности воды и улыбнулся, положив свои руки поверх чужих. — Доброе утро. — Цзинъи боднул его в плечо и потёрся головой о шею. — Доброе. — Сычжуй повернулся и обнял младшего, спросив: — Ну что, как тебе твой первый поход? Оба парня успешно закрыли сессию и решили на каникулах съездить в поход с ночёвкой. — Отлично. Тут так тихо, да и еда на природе вкуснее, хе-хе. — Н-да, судя по тому, как быстро она пропадает из пакетов, ты действительно оценил. Вместо ответа Цзинъи быстро чмокнул возлюбленного в губы и выглянул из-за его плеча. — Красиво! Хочешь наброски поделать? Сычжуй запустил руку в волосы и потянулся. — Ага, скорее всего. Они сели на один из камней и облокотились спинами друг на друга. Цзинъи достал фотоаппарат и сделал несколько снимков, в процессе очаровательно, по мнению Сычжуя, улыбаясь. Сейчас возлюбленный выглядел действительно счастливым – это грело сердце Сычжую. — Цзинъи, — позвал он. Не отрываясь от своего занятия, тот вопросительно промычал. — Люблю тебя, — улыбнулся старший. А-И наконец обернулся; взгляд его был скептическим. — Ты чего это? Сычжуй улыбнулся ещё веселее и, склонившись к Цзинъи, едва коснулся губ поцелуем. Тот приподнял бровь. А-Юань повторил, задержавшись чуть дольше. Младший закатил глаза и притянул молодого человека ближе, не давая отстраниться. Смело провёл языком по верхней губе, затем по нижней, и углубил поцелуй. Целовались они медленно и спокойно, не кусаясь и не требуя большего. Через какое-то время у Цзинъи заурчало в животе. Сычжуй оторвался от возлюбленного и наигранно испугался: — О, Господи, только не ешь меня. А-И громко рассмеялся и заметил: — Пора и позавтракать.