Жизнь для двоих

— Кто может ответить на 45 вопрос? На этом вопросе дверь в аудиторию тихо скрипнула, впуская в аудиторию паренька, лет 13. В руках тот держал сумку с какими-то тетрадками, а в другой коробочку со сладкими булочками. Волосы его были цвета чистейшего золота, а глаза словно два рубина, что так ярко выделялись на почти белоснежной коже парня. На его пальце сверкало кольцо с великолепно отточенным аметистом практически такого же цвета как и бабочка на его шее Парень тихо закрыл за собой дверь и проскользнул за кафедру, скрываясь от глаз студентов и тихо здороваясь со своим старшим братом. Не смотря на разницу в возрасте в 9 лет Профессор был очень рад, что их отношения с братом были очень тёплыми. Приемный сын семьи Мориатри был способным мальчиком, от чего и поступление в академию, где работает его старший брат, было делом не сложным. Они даже смогли договориться с руководством: Младший Мориарти посещает только гуманитарные науки и экзамены, а все точные предметы были оставлены для домашнего обучения. Тем более с таким братом, который всегда подскажет и научит лишь в радость было заниматься учениями, а не сидеть часами в аудиториях. В свободное время мальчишка часто посещал лекции, что вел его старший Братец, принося с собой выпечку или другую еду для перекуса братьев. — Профессор Уильям, разве у учеников академии не идут уроки? — Так вы ещё не видели его? Мой младший братец– Льюис Мориарти, частый гость на моих лекциях. Думаю он вам тоже очень понравился. Льюис достаточно скромен, по этому попрошу не обращать на него внимание, а вернуться к 45 вопросу Профессор Уильям улыбнулся, переводя взгляд на своего дражайшего брата. Паренёк расположился на стуле около брата, распаковывая упаковку булочек с тихим шелестом ленты и бумаги. Достав одну из 5 сладостей, младший протянул одну штуку брату, пытаясь второй аккуратно поставить на пол саму коробку. — Кушай сам, Луи Тихо ответил средний из Мориарти, погладив мальчика по руке и возвращаясь к своим студентам. Льюис ответил на это коротким кивком, начиная поедал булочку, что была украшена сладкой посыпкой, слушая диалог брата со студентами первого курса, которым повезло находиться в аудитории. Лекции Уильяма всегда были отдельным наслаждением для младшего, особенно когда они проходили определённые темы. В такие дни Луи садился за кафедрой, помогая брату с проверкой тестов и слушая мелодичный голос, который пояснял все тонкости мира науки Возвращались они домой тоже вдвоем. Каждый нёс свой чемоданчик с тетрадями и бумажками, под длинные разговоры о том, как прошел очередной рабочий день. Льюис не любил много говорить, однако за разговорами со старшим братом весь дискомфорт исчезал, от чего они затягивались на часы, особенно если проходили во время чаепития или партией в шахматы. Поместье их встречает классической, однако домашней обстановкой. Команда, что пока ещё достаточно мала сидит в гостиной, где каждый занимается своим делом, отдыхая после дня заваленным поручениями Уильяма. Вон Моран курит у открытого окна, а Фред читает очередную книгу по выращиванию роз Тихие разговоры, ужин. все как и должно быть в пятницу вечером. Ближе к ночи возвращаться и Альберт, пускай он и пропустил ужин, однако послушать игру на фортепиано в 4 руки было одной из самых душевных вещей, которые только могли бы быть. Вся команда слушает, расположившись сбоку от музыкантов. Оба с идеальной осанкой, блондины с красными глазами, которые были опущены на клавиши, одна вот рост немного разный, однако в такой идилии это кажется лишь ещё одной милой деталью, которая дополняет ангельский образ братьев *** Шрам. Единственное что отравляло лицо Льюиса, по скромному мнению среднего брата. Его драгоценный младший брат всегда скрывал его челкой, однако Уильям всегда корил себя за то, что лицо Луи было отравлено этим шрамом. В ночь, когда особняк графа Мориарти охватило пламя, Уильям не предвидел одного: Родной брат Альберта нашел в себе силы, дабы подняться. — Если я умру, то и он со мной! Второй сын графа притянул 4-х летнего Льюиса к себе и подставил горящую палку к его шее. План пошёл к чертям. Они должны были уже сидеть в комнате, но особняк горел. Горел. Горел алым пламенем, охватывая все на своем пути. Ещё немного и уже некого будет спасать. Они позаботились, что двери в спальню господ и комнаты слуг были закрыты снаружи. Второй сын графа тоже должен был умереть. Уже должен быть мертв. Из его живота сочилась кровь, ему осталось не так много, но он решил забрать с собой и смысл жизни своего приемного брата — Отпусти моего брата! Луи тебе ничего не сделал! Старший блондин сделал несколько быстрых шагов. Его руки уже были почти на горле Уильяма, как раздался крик. Льюис закричал. Горящая палка прошлась по его лицу, оставляя яркий след, едва не задев ухо мальчика. — Луи! Альберт подскачил к ним, оттаскивая названных братьев ближе к выходу из комнаты. Им пора бежать. Они втроём должны выбираться. Уильям падает рядом с кроватью, кашляя. Несколько капель крови осталось на его губах, а глаза наполнились слезами. Никто не хочет умирать. Никто не хочет видеть смерть. Для блондина все как в тумане. Он уже ничего не помнил. Лишь смутные воспоминания, как они выходят из дома, а на его руках кашляющий от дыма брата, который прижимался к его груди, не желая отпускать. Они друг друга уже не отпустят. Больше Уильям не допустит, чтобы его брат страдал. Никто не сделает ему больно. Никто. *** Латынь. Латынь в какой-то мере была родным языком для братьев. Почему? Матушка, пускай так её ни один из братьев не называл, Уильяма и Льюиса всегда говорила с ними только на этом языке. Пускай она и чаще всего и бегала по мужчинам, в те редкие ночи, когда она была хоть как-то трезва, она по долгу разговаривала с Уильямом, который лишь молча слушал, надеясь, что скоро сможет сбежать. Он сбежал бы ещё давно, но мать принесла в дом не радостную новость: беременность. Единственное, что остановила старшего от побега– брат. Он не мог сбежать один, ведь братик не выживет, правда? Уильям сам по счастливой, а кажется и не очень, удачи остался жив. Тогда у мамы ещё была работа. Была. Пока графу не пришло в голову, что слишком много времени женщина проводит с ребенком и выгнал. Выгнал их. Мама сразу начала пить. Денег уже давно не было, а вот кавалеров матери хоть отбавляй. Уильям не знал своего отца, но был уверен, что отец его маленького брата был тем же пьяницей и не имел ничего общего с отцом Уильяма. Но… Не мог он сбежать с братом, которому несколько месяцев от роду? Он себя то едва прокормит. От чего он и ждал полтора года. Как бы часто не звучал английский и другие языки, в домашней обстановке братья всегда говорили на латыни. Это было чем-то домашним, очень родным и нежным. Для Луи было отдельным наслаждением слушать песенку на латыни от брата, который для него и была придумана «Nox formidulodus, nox creepy, noctu homines ambulant» Тихий голос брата на всегда остался в сердце Льюиса «Sed mane venit, flores floruerunt et tandem invicem invenimus» Сейчас эта песня уже давно не пета, оставаясь лишь на губах и в приятных воспоминаниях — Ludovicus? Тебе уже стоит спать, почти 2 ночи, а ведь завтра с утра мы отправляемся в Лондон Уильям тихо зашёл в спальню брата, держа в руках канделябр с 3 свечами. Тусклый свет освещал его лицо, а яркие огоньки мерцали в ялых, словно кровь, глазах — Fratrem me paenitet.Я уже собирался спать Паренёк встал с кресла, откладывая книгу на небольшой столик, на котором стояла вазочка с тремя нарциссами, а рядом стояла картина с изображением алой розы и двумя паучьими лилиями. Босыми ногами проходит по полу и садиться на кровать, откидывая одеяло. Кровать мягкая, подушки теплые, а ведь когда-то и их небыло у мальчишки. Когда-то постелью служил старый матрас на скрипучей кровати, а ещё раньше мешок из-под муки, который старший братец стащил у фермера –Fratrem, скоро твой план должен реализоваться. а что мы будем делать после него? — Мы будем делать этот мир ещё лучше, Луи Отвечал старший, садясь на кровать рядом с братом, укрывая его получше и проверяя закрыто ли окно. В комнате тепло и пахнет цветами, не так ярко как в розарии, но не менее приятно — te adiuvare possum? На это последовала лишь нежная улыбка и поцелуй в лоб, который слегка скрывался под золотыми прядями. Встав с кровати, Уильям потушил свечи в комнате брата, подходя к дверному проёму –Nos pressi arcte cuddled ad invicem — Aureo quoque somnio per diem obliti sumus Последовал тихий ответ и дверь закрылась, позволяя младшему Мориарти наконец провалиться в сон Nox formidulodus, nox creepy, noctu homines ambulant Sed mane venit, flores floruerunt et tandem invicem invenimus Nos pressi arcte cuddled ad invicem Aureo quoque somnio per diem obliti sumus Поездка в Лондон Оказалась не такой приятной, как изначально думал младший Мориарти. Казалось, что все шло не так с самого утра: расческа оказалась не на своем привычном месте, лекарство закончилось и пришлось экстренно бежать за ним, так ещё и повозку подали поздно. Льюис любил поездки на поезде, они имели свою атмосферу и позволяли расслабиться. Обычно. В эту поездку к ним нагло присоеденился мистер Шерлок, от которого за километр несло неприятным запахом сигар, а ведь он мог быть одной из причиной потенциального приступа. Преступление в поезде было последней каплей, после которой парень очень нехотя покидал их купе — Ludovicusтебе стоит спокойнее переживать на счёт Шерлока — Он зовёт тебя «Лиам»! Repente tuis consiliis interveniet! Ещё один плюс латинского. Младший часто использовал его дабы обратиться к брату там, где вместо стен уши. Он слишком ревновал Уильяма к другим, особенно если они использовали неформальные обращения. Первые пол года он даже не подпускал Альберта к брату, начиная тянуть старшего на себя и обнимать, закрывая своим небольшим тельцем от брюнета. В такие моменты только шутливый упрек брата, который Луи часто принимал близко к сердцу, однако вновь и вновь повторяя свои действия, мог заставить младшего отпустить Уияльяма –Parum pendet, bene? Mox non videbimus eum amplius –ok fratrem *** — Брат Альберт. Для чего особняк должен гореть? Они закончили разливать керосин. Ещё чуть-чуть и поместье Мориарти полностью поглотит пламя, как 9 лет назад. Тогда Льюис был ещё беззащитным ребенком, которого любил только старший брат. — Уильям утаил планы от нас, пошли же. Тебе может стать плохо из-за дыма Чирк. Спичка загорелась лёгким огоньком играя на конце спички. План практически исполнен. Эта ночь станет концом в деятельности преступного лорда, оставив всех своих жертв позади. Джеймс Мориарти. Именно это имя должен был носить преступный лорд. Именно это имя связывает Уильяма и Альберта. Они будут нести этот крест как соучастники, как братья. А Льюис… Его брат всегда желал огородить его от всех своих преступлений, утаивая все смерти. Что может быть хуже, если в тебе разочаруется человек, который доверяет тебе всей своей душой? Нет, Льюис не разочаровался бы. Он уже давно знал о всех деяниях брата, однако он ему не позволил стать частью преступного лорда «Когда весь мир погрязнет во тьме, ты согласен стать моим ангелом, который будет нести мир на своих крыльях?» Да. Согласен. Все, лишь бы брат был бы им доволен. Огонь уже обхватил все поместье, когда два, пускай и далеко не родных, брата вышли на улицу. Пол часа и огонь обхватит добрую половину Лондона, оставляя за собой руины и миллионы жертв. Пройдёт 3 часа и огонь потушат, а дальше. дальше никто уже не знает что будет. Льюис уже не оборачивается, сжимая в руках фотографию, на которой были изображены все три брата Мориарти, и блокнот. Этот блокнот у него ещё очень давно, кажется брат однажды принес его, когда они ещё были в приюте. Тогда они использовали листы блокнота для учений Луи буквам и цифрам, а сейчас младший Мориарти использовал его для личных заметок. Даже Уильям не читал записи в нем, мило улыбаясь, когда младший закрывал его глаза маленькой ручкой, с короткой просьбой не смотреть, что же он пишет. Огонь потушили. Ровно в то время, что и предсказывал Уильям. Минута в минуту. И вот два брата стоят на крыше, оценивая состояние города. Луи крепко прижимает к себе последние вещи из сгоревшего дома, сжимая второй рукой ладонь старшего Мориатри — Братец Альберт. Почему брат на мосту? Тихий шепот словно приводит в чувства брюнета, заставляя перевести взгляд на сломанный мост. Уильям! Он стоял на краю, когда с другой стороны подходил детектив Шерлок Холмс. Они на самом краю. Два шага и Уил полетит вниз, унося с собой все убийства преступного лорда и все его деяния — Брат! Брат, прошу, вернись! Это был второй раз, когда Льюис кричал. Лишь крепкая рука Альберта, не давала ему сорваться вниз, создавая иллюзию, что он сможет поймать брата. Поймать и вернуть домой. Шпаги. Они достают шпаги. Уильям все ближе подходит к краю, что лишь пол шага отделяет его от полёта вниз и встречи с холодной водой реки. Пол шага и брата не станет. Пол шага — Брат! Obsecro non! Они стоят, а на глазах слезы. Пелена мешает четко видеть фигуры. Они все ещё стоят. Рядом. Сейчас слишком многое от них зависит. Слишком много. Льюис уже не просит, он кричит и плачет. Оба летят вниз. Они уже скрылись в толще воды, а мальчик не может остановиться. За что? За что?! За что именно его брат, оказался гением? Почему именно он теперь расплачивается за то, что ему даровали без его ведома? Ум это не дар. Это проклятье. Проклятье, что свело в могилу смысл жизни одной души. Смысл жизни Льюиса погиб прямо на его глазах, оставляя его одного в этом мире. Теперь он один. Больше не будет приятных лекций в университете. Больше не будет чайных вечеров вдвоем. Больше не будет стиха перед сном. Больше нет смысла жить. Больше Нет Желания Жить