По следам прошлого

У Авена был старший брат, но он погиб вместе с отцом на одной из охот. То ли они погибли в битве с разбойниками, то ли с дикими зверями, то ли колдун постарался — никто не знал, ведь их следов не нашли. Дед Авена, как и бабка, не был стар, а потому ему пришлось снова взяться за охоту, рыбалку и прочее в одиночестве, так как Авен был еще слишком мал. Бабка его была образованной дамой, и только Древним известно, как она попала в жены к дикому фон Хейму. Она умела играть на пианино, читать и писать. Стоит ли говорить, что своего сына и старшего внука грамотности она обучила? Но на Авена у нее не было ни времени, ни желания, да и сам Авен чаще увязывался за дедом и предлагал свою помощь, хотя толку от него никакого не было. Тем не менее дед не заставлял его обучаться грамотности, поскольку сам ей не владел, и поощрял его интерес ко всему тому, что действительно могло пригодиться в жизни: охота, рыбалка, владение мечом и луком, и рукопашным боем. Сам по себе Авен был неугомонный — постоянно везде лазал, прыгал, бегал и усидеть за букварем никак не мог, хотя любил слушать, как вечерами — особенно зимними — бабка играет на пианино или читает вслух для всех. Так вышло, что и дед Авена погиб на охоте, когда Авена едва можно было назвать юношей — и все упало на его плечи. Его бабка убивалась от горя, проклинала здешние места и хотела уехать, но ни мать, ни сам Авен не соглашались. Родственники его матери по-прежнему жили в Лесном Поселении, а сам Авен не мог себе представить поездку куда-либо в королевство — это его пугало. Неизвестность. И как там жить? Чем? На что? Продать дом, который его предки получили в награду от самого короля? Ну уж нет! Его корни в этом краю, и он не хочет быть выкорчеванным и пересаженным, подобно дереву! Так или иначе, но бабка его в итоге уехала одна и больше ее никто никогда не видел. Все хозяйство оказалось на Авене и его матери, так что не удивительно, почему он все мог и все умел — у него не было выбора, кроме как обучиться всему, если он хотел жить. Хорошо жить! Он не пропускал ни одной охоты и всегда откликался на помощь, даже если не всегда эту помощь мог оказать. Но время сделало его сильным. Настолько сильным, что он мог помочь не только себе, своим близким, но и совершенно незнакомым алрам. Вместе с матерью он часто бывал у родни по материнской линии — и всем их семействе. Они помогали фон Хеймам сажать и убирать урожай, да и в делах хозяйственных, но переезжать жить в усадьбу не хотели — иначе пришлось бы бросить собственный дом, который был им таким же родным, как Авену — его усадьба. Так юный Авен фон Хейм общался с многими жителями деревни, набирался от них опыта, мужал, крепчал, хорошел и в конце концов превратился из юноши во взрослого алра, заработавшего себе отменную репутацию не смотря на столь несчастную судьбу. У него не было недостатка дамского внимания и много деревенских девок он перецеловал!.. Но как он нашел именно ту свою милую любимую Кэйтлин, история умалчивает. Они венчались в храме, и спустя пару-тройку столетий Авен фон Хейм стал отцом. После женитьбы он отрастил бороду и потерял некую часть своей притягательности, скрыв половину лица растительностью. Роды у Кэйтлин прошли тяжело, так что первое время Авен даже думал, что наследника у него уже не будет. Прошло порядочное количество времени, в течение которого его мать умерла, отравившись целебной настойкой, приготовленной по рецепту одной из жениных подруг. Видимо, она переборщила с каким-то ингредиентом. Или вовсе взяла что-то не то? Авена знала уже вся округа и он сам знал всех, включая новоприбывших. Кстати о новоприбывших — Ханс останавливался в доме фон Хеймов, когда Авен еще не поженился, но свою любовь уже встретил. И тот же Авен принимал участие в строительстве дома Ханса. В ту пору Ханс еще не был так толст и сам кое-что тоже делал, сколь умел. Прошло много времени, дочки Авена преобразились в прелестных девушек, но у каждой был свой особый не сладкий характер. Авен не торопился искать им женихов, так как не видел достойных кандидатов — он просто не мог представить, чтобы его девочки ушли из дома и он остался один! Да, конечно, с женой, но без дочек! А кто присмотрит за ними на старости лет?.. Он снова задумался о наследнике и Древние, видимо, услышали его молитвы, наградив его сыном. Правда, Кэйтлин после этих родов совсем захворала и слегла. После того, как его мать умерла от «целебной» настойки, Авен боялся давать жене что-либо из сложного состава трав и ягод, которые в повседневности кажутся несъедобными, потому местный доктор был отметен, а о помощи родственников или местных знахарок не могло быть речи. Конечно, он принимал помощь, но к больной никого не подпускал, лекарства ей не передавал и каждый раз на вопрос о том, как она, отвечал, что ей хуже. В конце концов он набрался смелости и — в компании Ханса! — отправился в королевство искать хорошего доктора. Доктор нашелся, приехал, осмотрел Кэйтлин, выставил свой прогноз и свои рекомендации. Он врачевал ее около недели, в течение которой приготовил лекарства на последующие дни. Ей стало значительно лучше, но после отъезда доктора с приемом новых лекарств она опять поплохела и слегла. Весть о докторе и том, что после его отъезда все вернулось в начало, расползлась быстро: доктора — редкое явление в таких краях. Тогда кто-то посоветовал Авену сходить к гадалке. Он и раньше слышал про эту старуху, слышал, что предсказания ее иногда сбываются, но боялся идти, боялся узнать, что его любимая не излечится. Как известно, его поход к гадалке прошел совсем не так, как он планировал. Кэйтлин продолжала принимать приготовленные доктором лекарства и — удивительно! — но к концу терапии ей стало лучше, а после ее прекращения она вскоре оправилась. Правда, доктор предупредил, что следующие роды можно проводить только в больнице со специалистами, а не дома в компании бабок-повитух. Так или иначе, но к местному лекарю Кэйтлин приходилось обращаться неоднократно и пользоваться его советами чаще, чем хотелось бы Авену. Ему пришлось смириться со всеми этими настойками и отварами — это было необходимо! Сам он никогда не болел, а любые порезы, ушибы и ссадины проходили у него быстрее, чем у кого-либо в Лесном Поселении. После охоты, на которой Авен познакомился с Филиппом, он счел себя безнадежно проклятым. В проклятии он винил то Филиппа, то колдуна, то самого себя, однако сколько бы он ни винился, это не могло вернуть ему прежней счастливой жизни. Со временем он свыкся с разговорчивым зверьем и щемящей пустотой внутри. Хотя местные алры считали перемены в Авене чудаковатыми, а порой и чудовищными, они по-прежнему просили его о помощи, и он не отказывал, если это не было связано с животными. Впрочем, вскоре все поняли, что животные больше не его конек. Тем не менее он все равно не пропускал ни одной охоты, где часто составлял компанию Хансу и иногда спрашивая его о Филиппе. Ханс, будучи словоохотливым, не скупился рассказать чего-нибудь о племяннике, даже если его о нем не спрашивали. Авен также учил молодежь стрелять из лука, владеть мечом и рукопашным боем. Однажды после жестокого нападения разбойников на лагерь он пришел в ярость и поклялся, что убьет всех головорезов до единого. Он взял с собой несколько смелых охотников и умчался с ними в лес. Больше ни его, ни тех охотников, ни разбойников никто не видел. Его доброта, отзывчивость, сила и смелость прославили его на все Лесное Поселение. Таким он остался в памяти местных алров — смелый Авен, избавивший лес от разбойников. Но ни местные алры, ни семья фон Хейма, ни кто-либо другой не могли знать, что Авен жив, как он не знал, что умер для них. Он был заколдован вместе с охотниками, которых взял тогда с собой, и разбойниками, с которыми они схлестнулись. Время остановилось для них, и жизнь и смерть перестали существовать — осталась только битва. Все падали от полученных ран и поднимались вновь и вновь, не чувствуя боли и усталости. Прошло множество лет, прежде чем колдун снял свое заклятие, и время возобновило бег, возвращая к жизни тех, кто жив, и убивая тех, кто давно должен был умереть от полученных ран. Так только Авен уцелел в той битве. Он направился в Лесное Поселение, чтобы с честью похоронить павших товарищей, но лес закончился быстрее, чем он ожидал, и деревья расступились перед ним навстречу солнечному дню. Он шел по дороге, мощеной большими камнями, но не мог понять, где находится. По бокам незнакомой улочки стояли маленькие заросшие травой домики. Странно, где же все? — подумалось ему. — Погодка-то дивная. Отчего никого не видно? В тревоге он остановился и стал оглядываться. Ему казалось, словно он уже ходил по этой дороге и видел эти дома, и солнце светило так же ярко, и было так же пустынно. Так было в моем давнишнем кошмаре, — вспомнил он, — я сплю! Сейчас я проснусь! Но это был не сон.