Изумрудное счастье за деньги

— НЕТ! Нет! Не уходите! Не бросайте меня! Нет, прошу! — надрывался Антон зовя мужчину, который с ним просто поговорил. Если бы парнишка знал, как зовут того человека он бы с ярой силой выкрикивал его имя, лишь бы достучаться до него. Но он ушёл, всё что он сделал это кивнул, извинился и ушёл. Что он, Антон сделал в этой жизни не так, когда всё пошло не по той дороге, этот вопрос у парня раздался в голове раз за разом. До того момента, пока не увидел, что к нему направляются его мучители. Всё что он смог сделать это тараторить — нетнетнетнетнет! Пожалуйста, не нужно! ХВАТИТ! — последнее слово вылетело из юноши, как из оратора, его голос был тогда твёрдым и уверенным, а самое главное громким. Мужчины хотевшие продолжить «подготовку», опешили. Этот худой парень не могший сопротивляться, накричал на них, в какой — то степени? Антона после такого, ждало очень жестокое наказание. Грубый секс, если быть точнее, но так как с ним обращались не лучше, чем с половой тряпкой, особой разницы юноша не чувствовал. Последний месяц его «готовили», но вот только к чему? Вопрос оставался открытым даже спустя долгое количество времени. Его подготовка составляла одни только унижения сексуального плана, над ним издевались как могли. Самое для него страшное стало удушение или как это называли его мучители «игры с дыханием». Они прошарив, что пацан этого боится большего всего, стали применять удушение чаще. Пока Антона распластав на кушетке и приковав его, тем самым обездвижив, насиловали по очереди трое, четверо мужчин, парень не помнил, он вспоминал те глаза — хамелеоны, что в зависимости от настроения обладателя меняли цвет. Цвет их был небесно — голубой, который при злости менялся на синий бушующий океан бескрайних льдов. Когда Шастун успел это разглядеть? А именно в ту недолгую встречу с Попом, когда мужчина подошёл к нему, всем своим видом показывая «я безопасен для тебя», присел рядом и просто заговорил. Именно тогда когда он попросил его не уходить, именно тогда мужчина разозлился и его глаза поменяли небо на океан. Так же Антон подметил, что он очень важная персона, потому что его мучители только завидев его сразу расступились, ничего не делали пока он не дал знак. И кто этот человек полюбезничавший с ним? Шаст пришёл в себя только после того как на него кончили сразу четверо. Дальше они его отстегнули и волоком потащили в каморку, где парень жил последние несколько недель. Там его придавили к полу, одели ошейник с электрошокером, пристегнули, отпустили и оставили его одного, наедине со своими мыслями. А мысли у него были примерно такие: «Кто он? Почему он со мной любезно поговорил? Что он здесь делал? Почему он ко мне подошёл? Почему?», крайний вопрос был пожалуй самым главным. И так как Антону в каморке делать было нечего, он решил отвечать на свои же вопросы, вслух, это у него вошло в привычку. — Хм, Он состоятельный мужчина, лет двадцати — пяти — семи. Может быть просто так. Наверное отдыхал, это же клуб. Стало интересно кто я. Почему? Я не знаю — на каждый вопрос он ответил, но последний в цепочке был загвоздкой. Он будто был ключевым, давал ответ на все вопросы заданные ранее. Пацан решил лечь спать, его спальным местом был старый матрас и подушка без наволочки. Что ж, Антон не спешил жаловаться, это лучше чем спать на холодном полу. Но то что над ним каждый день издеваются, как над продажной шлюхой, это тихий ужас. Шаст был в растерянности, он не может отсюда сбежать, его как собаку сажают на цепь, пристёгивают замком и всё. Его содержат как питомца, домашнее животное, используют как игрушку для утех. А что он может? Что он может, когда на него налетают пятеро сильных мужиков, сковывают его цепью, связывают верёвками, вставляют кляп и насилуют не давая какой — либо возможности отбиться. Единственная его мысль на спасение была: «Они обязательно когда — нибудь о ш и б у т с я». Но этот «спасательный круг» рушило то что они не ошибались, работали как слаженный механизм без ошибок. Антон думал об этом лёжа на своей «кровати». Дальше он только прикрыв глаза ушёл в страну сновидений. Во сне его преследовал мужчина с голубыми глазами, в костюме, солидный, с ровными скулами и Шастун его звал, просил его забрать из этого места, но всё безуспешно. Поп, как представился на встрече человек, с полным лицом ужаса пятился от него, тараторил что — то и убегал от парня. Юноша смог разобрать лишь: «Я не могу его бросить! Он слишком мал что — бы видеть всю жестокость мира!». Внутри Антона разгорелась сонная надежна: «Неужели он обо мне?». Дальше он провалился в беспамятство.

***

Шаст очнулся, сегодня его не будут трогать целый день, У Р А! Как он это узнал? Всё просто, за месяц он научился подсчитывать дни и Антон считал дни до дня «X», таким днём был любой, когда его не трогали. Он решил осмотреться, вчера его неплохо так покормили, всё включено, как говорится, был и завтрак, и обед, и ужин, и всё было достаточно хорошего качества. Оглядевшись парень заметил тарелку с овсянкой и ягодами, рядом стоял бумажный стакан с ещё горячим кофе. Антону пришлось себя подушить лишь бы добраться до еды, всё как любят его мучители, но он это сделал и теперь наслаждался лучшим завтраком за последние дни. Его кормили как собаку или бродячую кошку, объедками, а что он делал? По началу брезгал, но есть захотелось так сильно, что уже на третий день голодовки, пересилив себя, он сдался. Было невкусно, Антон не отрицает, тогда оставалось просто смириться и он это сделал. НО, большое но, вчера и сегодня его кормили, как человека, очень странно и подозрительно. Правда, кому было хуже? Правильно, никому, парень снова чувствовал себя человеком. Доев кашу, он отставил после себя тарелку и принялся за кофе, крепкий американо, ммм… как он любит, сейчас пацану было плевать, на то что мучители знали его любимую разновидность кофе, он просто наслаждался этими короткими моментами, когда его снова считали человеком. Последующие часа два Шастун лежал на спальном месте и снова его мысли занял этот мужчина, представившийся Попом, «Как-то его стало слишком много» — подумал Антон. Ещё минут через пятнадцать он услышал шаги за дверью, до которой было, как говорится, рукой подать, если ты свободен, а вот если ты на цепи, это другое дело. Дальше последовал разговор: — Мы его сломали, ты помнишь, он вчера даже не упирался, не сопротивлялся, а как он стонал – это рай для ушей, — сказал мужчина с баритоном голоса. — Уверен? Если так, то мы сделали работу на отлично! — восклицал другой. — Уверяю тебя на сто процентов, братан. Сегодня он точно будет паинькой, — ответил первый голос. — Ладно, поверю на слово, — с усмешкой отозвался второй неизвестный. «Значит, меня должны были сломать психически? Но для чего? Ладно, подыграю», — пронеслось в голове парня до того, как его придавил первый мужик, для того, чтобы он не сбежал. Второй в это время расстёгивал ошейник и сковывал его цепями для обездвиживания. — Смотри, сегодня даже шокер использовать не надо, — с хитрой ухмылкой произнёс, вроде как Олег, именно ему принадлежал первый голос. — Да, — поддакнул Борис, его Антон видел в своих кошмарах чаще, чем скримеры, которые ему посылал мозг. Шастун нервно сглотнул, он в душе не чаял, как ему притворяться, поэтому его решением стала импровизация. Юношу потащили в неизвестном направлении, для него любое направление было неизвестным, потому что он не особо следил за тем, что находиться вокруг, с таким запасом информации он надеялся сбежать. «Наивный», — упрекнул себя парень. Из мыслей его вытянул рывок, благодаря которому его поставили на ноги. Антон огляделся, насколько позволял не поворот головы. В комнате, где он очутился, был стол, диваны, что-то вроде тех, находящихся в основном зале, барная стойка и… ужас Шастуна, койка для его пыток, «Нет, ну за что? Сегодня же мой день неприкосновенности», — вздохнул парниша своим мыслям. — Ну что? Готов поработать? Сегодня и завтра, твои крайние дни здесь, — проговорил Борис, почти вплотную сказав это Антону на ухо, он еле сдержался, лишь бы не закатить глаза. — Да, — тихо, почти шёпотом, прозвучал ответ. — Хахахаха, да, мы это сделали. Борик, Борик, мы это сделали! Хахаха, — смеясь, Олег походил на свинью, которой дали свежей тыквы и она теперь радуется. Невежество. От этого зрелища Шасту блевать хотелось, — неси! — скомандовал мужик. — Ща, две минуты, — отозвался второй. Явно подпевала, подметил про себя парень. Антон даже засёк две минуты у себя в голове и вправду уже через сто тринадцать секунд явился Борис собственной персоной, с пакетом. «Это не к добру», — пронеслось в голове. — Принёс, — слегка запыхавшись сказал обладатель пакета. — Отлично, — согласился Олег. «Нет, нет, нет, это совсем не отлично. Это плохо!», — кричал внутри парня голос, код сигнала был красный. Антон просто стоял, лениво поглядывая на пакет, стараясь не показывать виду, что он готов бежать. Олег-громила встряхнул его за плечи и оставил железную хватку на них, Борис доставал из пакета... «Костюм горничной?» — задал себе вопрос парень. И вправду это был костюм горничной. — Надевай, — скомандовал мучитель. — А можно Вы меня отпустите и развяжите? — всё так же тихо, почти шёпотом, звучал ответ. — Ишь чё захотел, — парировал Борик. — Успокойся, пацан прав. Блокируй дверь, — скомандовал громила. — Ладно, — вяло отозвался подпевала, и ушёл по направлению к двери. — Ключи отдай, — крикнул второй и почти в тот же момент ему в руку прилетела небольшая связка ключей. — Ну вот, свободен, на некоторое время. — Угу, — тихо отозвался Антон, — здесь можно где нибудь укрыться? — поинтересовался у мучителя юноша. — Там туалет, — Олег указал на дверь. — можешь там переодеться. — Спасибо, — как же ответ звучал жалко. Парень потопал в указанном направлении, открыл дверь, зашёл и выдохнул. Ему ничего не оставалось делать, как подчиниться. Снова этот вопрос: «А что он может?». Ничего, правильно. Так стыдно и паршиво Шастун не чувствовал себя никогда, как во время натягивания чулков. «И их излюбленный ошейник здесь имеется», — думал про себя Антон. Он надел на себя платье, кое как застегнул, на голову воцарил чепчик. Парень взглянул в зеркало, пока была такая возможность, себя он не узнал, более худой чем был, впавшие глаза, с лопнувшими сосудами, волосы сальные из-за долгого за ними не ухода. «Ужас, да и только», — проговорил про себя Антон и вышел. — Боря, Борь, глянь какая красавица! — произнёс Олег, сложив руки, ладонями друг к другу и подогнув их под щёку. Если в исполнении девушки, которая, к примеру, смотрит на собачку, это было мило, то в исполнении громилы это было, мягко говоря, некрасиво. — Да, да, да, — согласился Борис. — Что мне нужно делать? — спросил Шаст, желая поскорее избавиться от всего этого. — Ах, он сам просит. Идеально, — как-то зловеще сказал мучитель. Последующие три-четыре часа он прислуживал этим обрыганам, по-другому у юноши язык не поворачивался их назвать. Дальше, пока они были в сознании, его привязали к этой кушетке. «За что?» — снова и снова проносилось в голове. Парню пришла идея поспать, пожалуй, это лучшее, что сейчас с ним может быть. Антон, почти провалившись в сон, услышал разговор: — Я теперь, кажется, понял, что мафия нашёл в нём. — Согласен, жаль, босс его отвезёт, мафии не достанется. — А может и достанется, он же, если ему что понравится, из-под земли достанет. — Да, я как-то уверен, что мафия пацана выкупит. — Угу. Дальше затишь. «Скорее всего уснули» — успел подумать Шастун перед сном.

***

Антон проснулся, а в голове так и всплывает разговор, что он слышал через пелену сна. По нему как ток прошёл. Парень решил вскочить, но не тут то было, он напрочь забыл, что его ремнями зафиксировали на кушетке. «Ладно, проанализируй то, что ты слышал», — сам себе скомандовал Шаст. Только после полного пробуждения до юноши дошло, с ним разговаривал мафия, это новость для Антона была и страшной, и радостной одновременно, ведь они же сказали: «Что ему понравиться, то он это из-под земли достанет». «Но понравился ли я ему? Судя по информации – да. Только у кого выкупит? Или я ему понравился как и им, как игрушка для утех?», — последнюю мысль Шастун решил отогнать от себя подальше, ведь ему хотелось, чтобы его забрали. А кто и куда, сейчас не имело значения. Про мафиозный клан, орудующий в Москве, Подмосковье, Питере и Ленинградской области, он слышал и не раз. Опасная банда, наркота, киллеры, погони и смерть за неподчинение. Снова вернулся к своим мыслям: «А со мной так же будет? Меня он тоже сможет убить за неповиновение? Наверняка да. Я же никто, скорее всего буду жить у него чуть лучше, чем здесь», — только успел Антон закончить мысленную фразу, как на него накинулись, отстегнули и как мешок с картошкой принесли в его родненькую каморку. — Не замарай, ужин принесут, — рыкнул на него Олег, застёгивая ошейник с электрошокером на шее пацана. — Я Вас понял, — почти неслышно отозвался Шаст. — Ну и хорошо. Громила ушёл и щёлкнул замком на двери, оставив юношу одного. Снова. — Не привыкать, — прошептал сам себе мученик. Антон почти ничего не помнил, он делал всё на автомате: схватил тарелку, поел, выпил чай, оставил всё от себя и ушёл в свой внутренний мир. Его голова была полностью занята мафией Попом. Сейчас его волновало лишь одно: заберут ли его, выкупят ли? Эти мысли не давали покоя, парень так и уснул с ними. Осталось три дня. Остался один день.