Valentine’s Day

Драко ненавидел День Святого Валентина. Он нагло усмехался, когда мимо пробегали мальчишка с щенячье влюблённым взглядом или хихикающая девчонка, несущая «Дары Любви». Завтрак только начался, а Большой Зал уже был переполнен зачарованными бумажными сердечками и херувимами, которых слизеринец — стоило лишь тем появиться прямом под носом — тотчас сжигал. День Драко не мог стать ещё хуже: Паркинсон с выражением преданной собачки и большое количество других студенток атаковали его цветами, а так же вынуждали следить за собственным кубком… в честь праздника. Невольно вздрогнув от отвращения, Драко сел на ближайшую скамью и начал просматривать конспекты по Зельям. Не успел он закончить и с половиной своих заметок, как некий большой объект заслонил редкий солнечный свет, которому так радовался блондин. — Что за хрень, чёрт… Солнечное Затмение какое-то… — раздражённо прошипел Драко. Это оказалось не Солнечным Затмением, но чем-то столь же необычным. Взглянув на давно вышедшие из моды туфли, он понял, что то мог быть лишь один человек. — Уиииизлиии — протянул слизеринец. Покрасневший Рон открывал-закрывал рот подобно выброшенной на сушу рыбе, неловко переминаясь с ноги на ногу. Драко показательно изогнул белокурую бровь, заметив манипуляции Рона. Гриффиндорец наконец заговорил, да настолько быстро и бессвязно, что Драко даже суть сказанного уловить не сумел, но теперь был всерьёз заинтригован тем, что же заставило Ласку наводить такую суету. Заметив потешающееся выражение на лице Драко, Рон в ответ прищурил глаза. — Я сказал: « У меня для тебя кое-что есть». — с наигранным спокойствием повторил рыжий и полез в карман. — Мерлинова Борода, ты собираешься наставить на меня палочку?! — крикнул Драко. — Нет. Заткнись! Вот. — отреагировал Рон, вытащив небрежно сложенный лист бумаги. — Что? Твои удары теперь нуждаются в «объяснительных», Ласка. — усмехнулся Драко. — Что за хрень ты несёшь, Малфой?! На! — сказал Рон, кинув в лицо Драко злосчастный кусок пергамента. В ужасе тот рухнул со скамьи. — Уизли, живо помоги мне, и если это Сглаз… Не закончив предложения, Драко развернул листок и понял, что тот был в форме сердца. Порядком изнервничавшийся Рон наблюдал за парнем. Тот — казалось не один час — гипнотизировал бумажное сердце. Блондин наконец поднял голову. — У тебя ужасный почерк. Рон скрестил руки на груди, встречаясь с ним взглядом. — Посмотри на дату, тупица. Драко поискал нужную информацию глазами и увидел, что сердце датировано сегодняшним днём… четыре года назад. — Ты… написал это на третьем курсе? Но я тебе даже не нравлюсь. Рон улыбнулся и закатил глаза: — Назовём это Стокгольмским Синдромом. Драко скривился, его собеседник нахмурился и попытался выхватить «сердечко», но Драко прижал его к груди и искренне улыбнулся. — Тебе придётся сильно потрудиться, Рон. Требую, чтобы ты написал мне ещё одну валентинку. — Драко рассмеялся. — Не волнуйся: принимаются за все четыре года. Рон ухмыльнулся. Другой рукой он потянулся к руке Драко и помог парню помладше встать. Как только слизеринец поднялся, полез в карман Рона и вытащил другие сложенные сердечки. Улыбаясь, Драко принялся за чтение остальных и обнаружил, что начал ценить валентинки чуточку больше.