Всегда будет рядом

Райли мучают кошмары. И не то, чтобы это что-то из ряда вон выходящее для человека его профессии и человека, у которого с самого детства в жизни происходит полнейший и лютый пиздец, но эти кошмары он ненавидит всей душой. В них тяжело, душно и неимоверно страшно. Райли ощущает это всё так ярко и остро, что порой и правда кажется, что это всё происходит на самом деле. В них вечно кровь. Много крови. Она повсюду – пачкает одежду, руки, лицо. Он чувствует её железный привкус во рту и его тянет хорошенько проблеваться. Ещё в этих кошмарах много криков. Его криков. МакТавиша. Его доброго и здравого сержанта, который всегда рядом, где бы Саймон ни был. На поле боя — он здесь, всегда по левое плечо лейтенанта с автоматом на перевес, готовый в любой момент прикрыть спину своего командира. В редкие времена затишья, на базе, когда Прайс в своём кабинете разрабатывает очередной план действий, а остальные солдаты зализывают раны после очередной заварушки, Джон тоже рядом. МакТавиш — репейник, который не отцепишь, если просто немного потрясëшь ногой. Вообще, Райли как-то пропустил момент, когда они — два взрослых, казалось, максимально гетеросексуальных мужика, стали проявлять максимально не дружеские чувства друг к другу. Вот, он хлопает Джонни по плечу и говорит, что тот хорошо справился… Жмёт ему руку и поздравляет с окончанием миссии… А вот, уже сам Мактавиш прижимает Гоуста к стене, и как-то уж очень близко его довольное лицо… А вот губы… Горячие, немного шершавые, лопнувшие в нескольких местах, накрывают его собственные… Потом ещё… И ещё… Если Саймона попросят сосчитать, сколько раз они с Джоном целовались, или сколько раз они трахались, то всех чисел, что он знает, не хватит, чтобы ответить. Они уже как родные друг другу, на гражданке даже живут вместе как… семья? Саймон не уверен, но ему правда хочется думать и верить в это. Так вот в этих ночных кошмарах его Джонни умирает каждый раз, и он ничего не может сделать. Ему позволено лишь молча, в немом ужасе стоять и наблюдать, как МакТавиш мечется от боли, громко кричит и зовёт его. Из рации Райли, что висит на груди, доносится его замученный, хриплый и будто вообще чей-то чужой голос: «Гоуст, пожалуйста, Гоуст! Саймон, помоги, пожалуйста… Саймон!» Подсознание Райли будто специально издевается над ним и рисует такие точные и яркие картины, что просмотр видео в ультра качестве покажется ничем по сравнению с этим. Джонни умирает. Саймон видит, как его лицо заливает кровь, вязкая и тягучая, как патока, глаза сержанта широко распахнуты, рот приоткрыт, а грудная клетка больше не вздымается в попытке выдавить ещё один стон или крик боли. Рация на груди тоже молчит. Саймон остаётся совсем один в звенящей и давящей тишине. Ужас такой сильный, что ему становится тяжело дышать, шестое чувство просто мечется и вопит в черепной коробке, что нужно бежать. Бежать как можно скорее и быстрее отсюда. Бежать, бежать, бежать! Его подкидывает на кровати, и он хватается дрожащими руками за мокрые от пота волосы. Щеки влажные от слез, домашняя майка сбилась и неприятно липнет к телу, его трясёт. Он не сразу замечает ласковые ладони, что касаются его, не замечает пары глаз, которые смотрят с нескрываемым волнением, но с такой любовью и теплотой, что щемит сердце. Джонни молча и со всей своей аккуратностью отнимает руки лейтенанта от его лица и касается губами лба. Горячий. — Саймон, посмотри на меня, — просит он бережно. — Пожалуйста. На него поднимают огромные от ужаса и пережитого стресса глаза. Руки сами тянутся к Джону. Райли аккуратно кладёт дрожащие пальцы на его щеку, будто боясь, что мужчина перед ним рассыпется или исчезнет, утечет песком сквозь пальцы и окажется, что в комнате нет никого кроме Гоуста, его паничек и кошмаров. Но Мактавиш никуда не исчезает. Сидит перед ним, взъерошенный после сна и резкого пробуждения, и льнет к тёплой слегка подрагивающей руке. — Живой, — хрипит Саймон. — Живой… Джонни не сразу понимает, что он имеет в виду. Он хмурится, забавно сводит брови к переносице и бегает глазами по лицу напротив. Потом вдруг резко распахивает широко глаза, и брови вздымаются едва ли не карикатурно домиком наверх, прямо как в диснеевских мультиках. До него доходит смысл сказанного, и он лишь грустно улыбается. Джонни тянется к нему, обвивает тело Саймона руками и, паралельно шепча какие-то успокаивающие глупости на ухо, прижимает его к своей груди. И Саймону становится хорошо. Чертовски хорошо здесь, в этой маленькой тёмной спальне, рядом с Джоном, который всегда рядом, готовый помочь. С ним даже кошмары переживать легче. Они обязательно поговорят об этом, утром. Саймон будет нехотя открываться и говорить о том, что ему снилось, а Джон будет рядом. Сидеть на диване, прижиматься тёплым боком. Он всегда будет рядом.