Утраченные в песках воспоминания

       Однажды генерал Махаматра пропал.        Месяц назад он и ещё несколько матр срочно отправились в пустыню, из которой вернулись все, кроме пустынника. Это не вызвало какой-то особенно большой шумихи, ведь его просто давно не видели в городе Сумеру. Никто не знал подробностей задания генерала, поэтому и не волновался. Видят Архонты, многие были даже рады этому. Вершитель правосудия не мог похвастаться слишком хорошей репутацией. Все таки, добрая половина людей боялась его, а другая же ненавидела до искр в глазах и скрежета зубов. В основном лишь те, кто с законом не дружил. И лишь два человека во всем Тейвате любили его. И почти все забыли про этот случай, кроме одного лесного дозорного с большими ушами и одной зеленоволосой стажерки с большими глазами. Именно они продолжали переживать и надеяться, что пропавший скоро вернётся. Конечно, такое бывало и раньше. Экспедиции Сайно очень часто были долгими, и месяц был ещё не таким уж большим сроком. Но этот случай отличался. Обычно парень писал письма домой, через посыльных отправлял различного рода подарочки и какие-то послания, докладывал, как проходит задание. А сейчас просто исчез. Ни слуху, как говорится, ни духу. В какой-то момент письма резко перестали приходить, и причиной тому были не проблемы с отправкой их из знойной пустыни во влажные тропики, а просто некому было отправлять письма. Естественно, фенек с его маленькой подопечной запереживали, ходили в Академию, но остальные матры как на зло лишь постоянно неловко увиливали от ответов и мямлили что-то неоднозначное. «наверное, скоро вернётся» — пожимает плечами один. «может, решил задержаться в пустыне» — разводит руками второй. «а я вообще ничего не знаю…» — поспешно сбегает третий. И как же эти ребята раздражали Тигнари. Он ради них приехал в шумную столицу, чтобы расспросить про своего генерала, а они, видимо, явно что-то знающие, лишь гоняли его по всей Академии со своим «спроси у другого». Когда Сайно найдётся, фенек точно предъявить ему о глупости его ребят, и посоветует получше их натаскать. Но для этого надо найти самого Сайно. А как раз на этом моменте дело встаёт. Не помог даже секретарь Академии Аль-Хайтам. Он лишь сухо отвечал «понятия не имею, где этот придурок» и уходил восвояси по своим хайтамовским делам, оставляя Тигнари ни с чем. Замечательно. Просто прекрасно. Ни единой подсказки о том, что случилось с парнем, ни единой зацепки о том, где искать его. Видимо, они думают, что если страж был не совсем человеком, то с лёгкостью справиться с этим сам. По запаху найдёт. Тупые академики. Он им собака что-ли? Так и прошёл этот чёртов месяц и две недели. Фенек приходил к матрам снова и снова, с неизменной регулярностью пару раз в неделю, и снова и снова бесился. Неужели там что-то настолько секретное? Генерал там что, нашёл в гробницах Царя Дешрета само Запретное знание? Хотя это даже не его направление, и не важно, что Сайно во время обучения в Академии как раз изучал древний дешретский язык. После очередного похода в обитель знаний и плагиатства, раздраженный Тигнари с опущенными ушами —ибо там было слишком людно и шумно — ходил по Большому базару, покупая домой те продукты, которые было не достать в Гандхарве. Например: грибы руккхашавы, которые по какой-то причине очень любила Коллеи (что она делает с ними?); различные специи, которые сам страж на дух не переносил, но ими пользовались многие другие дозорные во время готовки общего ужина; откуда-то взявшиеся цветы цинсинь и траву наку, а ещё спелые краснодлодники, что обычно привозил Сайно с экспедиций. Взяв один из этих фруктов, фенек с грустью смотрит на него и вертит в руках, с тяжёлым вздохом убирая плод в большую сумку. Может, хоть он обрадует девчушку, что за это время совсем загрустила. Ей нравился сладкий вкус красных фруктов, но, вероятнее всего, больше они ей нравились тогда, когда их приносил он. Расплатившись за продукты, Тигнари хватается за лямку сумки и погружается в свои не особо счастливые мысли, терзавшие бедного ботаника уже около трех недель каждый день. Куда он мог пропасть? Он же не бросил их с Коллеи? Жив ли он вообще?.. Фенек пробивается сквозь небольшую толпу, не испытывая обычного раздражения по этому поводу. Вообще-то, он терпеть не мог ходить на базар, обычно этим занимался Сайно. Но его нет. Приходится пополнять запасы самому. Все таки, он очень ответственный и собранный командир лесного дозора, хоть и стал им совершенно неожиданно для себя. Всё это время опущенная голова парня поднимается, и до этого Тигнари, смотрящий себе куда-то под ноги, цепляется пустым взглядом за группу вдалеке. Всё они шли куда-то по своим делам, и стоило скоплению рассосаться, как он вдруг замечает знакомые не настоящие чёрные уши на шлеме и пепельно-белые волосы, медленно покачивающиеся в такт шагов их обладателя. Как же давно он их не видел. Генерал же мирно шагам по улице спиной к стражу, видимо, ничем экстренно важным не занятый, и абсолютно не замечающий своего возлюбленного прямо за собой. А у Тигнари уши торчком встают, глазки радостью сверкают, а хвост начинает с особой силой вилять за спиной, полностью выдавая чувства хозяина. От такого парень даже выпрямился. Будто расцвел прямо на этой улице при одном лишь взгляде на до боли знакомый силуэт. Недолго думая, брюнет бросается вслед за пустынником. Так хотелось обнять его, почувствовать родное тепло, услышать низкий бархатистый голос с небольшой хрипотцой, и наконец-то узнать, куда же тот все-таки исчез на, Бездна его дери, целый гребаный месяц. Расстояние в пару десятков метров преодолевается слишком быстро, оставаясь почти незамеченным. Громко крикнув «Сайно!», фенек буквально прыгает на ничего не подозревающего Махаматру, обвивая руками смуглую шею, отчего последний чуть было не уронил их обоих на землю, чудом устояв на ногах. Тигнари прижимает блондина ближе к себе, трется щекой о горячую, словно пустынный песок кожу, почти виснет на генерале и счастливо помахивает хвостом, ударяя как по своим, так и по чужим ногам. А люди вокруг лишь в шоке смотрели на парочку и не понимали, что же сейчас произошло. В шоке были, кстати, не только люди. Сайно разворачивается и растерянно смотрит на слишком громкого фенека, у которого радость от воссоединения слишком быстро сменяется злостью, и который сейчас отчитывал его, ни на секунду не отлипая. —куда ты пропал, дубина ты этаковая? Я так скучал по тебе! Почему ты даже письма не писал? Почему не предупредил, что задержишься?! Ты же говорил, что это на пару недель! Ох, как же Коллеи волновалась за тебя! — на одном дыхании вываливает Тигнари, с неодобрением смотря в рубиновые глаза напротив, что в ответ лишь удивлённо моргали. Скорее всего, он и половины не разобрал. Генерал берет брюнетка за бока, удерживая на том расстоянии, на котором сейчас находились их тела. Его белые брови в смятении выгнулись, в глазах плескалось напряжение. Он тихо выслушивал внезапно появившегося ботаника, не сводя с его раздраженного лица взгляда, и лишь потом неуверенно подал голос. —я очень извиняюсь, но кто вы?.. — с недоверием спрашивает Сайно. И слова эти звучали для Тигнари как гром среди ясного неба, которого он, кстати, побаивался после некоторых событий. От такого заявления фенек, что снова самозабвенно прижимался к сильному телу любимого человека, дёргает ушами и поднимает шокированный взгляд. Выпускает из хватки и отходит на шаг, смотря с растерянностью на смуглое лицо. —в смысле?.. Я надеюсь, это шутка такая?.. Совсем не смешно, Сайно. — попытался серьёзно заявить Тигнари, скорее в попытке успокоить себя, но нотки разочарования и тревоги скрыть не удалось. Ответом ему стал лишь отрицательный кивок. Страж сжал ладони в кулаки, совсем не понимая, что происходит. Он пробежался глазами по генералу, отмечая какие-то новые детали. На теле стало явно больше ран и царапин, некоторые из которых были перевязаны чистыми бинтами. Совсем недавно, видимо. Больше всего их было на руках и… На голове. На лбу, под взлохмаченной чёлкой, виднелись белые полоски медицинского бинта, что уходили куда-то под шлем. И как он раньше этого не заметил?.. —ты правда меня совсем не помнишь?.. Правда забыл? — поджимая губы, уже тише спрашивает брюнет. От прошлого счастья не осталось и следа. Лишь надежды и ожидания трещали по швам. Он так надеялся, что Сайно привычно обнимет его за талию, поцелует в щеку и начнёт извиняться за то, что заставил фенека волноваться. Тигнари бы обязательно простил его. Так было всегда. Но сейчас было не как всегда. Не было нежности и такой тёплой любви в багряных глазах, не было желанных «привет, мой милый Нари». Лишь сожаление и непонимание. Это неправильно. —да. Мне очень жаль. Врачи сказали, что во время сражения я сильно ударился головой и потерял память. Мы были с вами близки? — говорит и в подтверждение кивает головой Махаматра, ища ответы во взгляде Тигнари. Были ли они близки? Хах, интересный вопрос. Естественно были. Они были не просто близки. Их связь не описать обычными прилагательными. А сейчас что? Это точно тот самый Сайно, которого так давно любил Тигнари? Пазл в голове наконец-то сложился. Так вот почему матры вернулись «одни» и так сильно скрывали правду, особенно от него, от супруга их генерала. Тигнари быстро поверил в эти слова, он был биологом и хорошо знаком с амнезией, хоть и сталкивался с ней впервые. Поверил, но не принял. Такое принять невозможно. Как можно принять, ещё и так быстро то, что обнаруженный спустя долгое время партнёр не помнит тебя? —да… Были… Лучше скажи, ты забыл абсолютно все? Помнишь, кто ты такой? — опуская мягкие уши, грустно отвечает фенек вопросом на вопрос. Сейчас важно было узнать всю серьёзность амнезии. Сайно, призадумавшись, опускает взгляд на заложенный камнем пол, пальцами берётся за подбородок и слегка хмурит брови. Слишком привычно хмурит. Он всегда изгибал так брови, когда проигрывал в Священный призыв Семерых, когда его шутки называли несмешными, или когда Тигнари засиживался со своими бумажками настолько, что засыпал прямо на столе. В груди фенека что-то защемило. —мне рассказали все максимально кратко. О том, как меня зовут, какой пост занимал до потери памяти, где я находился и как попал туда. Остальное я вспомнить не могу. Извиняюсь. — виновато заключает Сайно. Лицо Тигнари лишь сильнее мрачнеет. Ага. Остальное не помнит. Остальное — это Коллеи, их брак, годы, проведённые вместе, приятные воспоминания о их мирной семейной жизни, да и в принципе все самое важное, что только могло забыться. Ужасно. Лесной страж пытается переварить ситуацию. Подбирает руками поникший хвост, нервно перебирая в руках мех, а в голове мысли. На Махаматру смотреть совершенно не хотелось. Что теперь делать? Под каким-то предлогом вести домой в Гандхарву? Ему все равно больше некуда идти, а в Бимарстане можно договориться, он там не последнее лицо. А что подумает Коллеи? Как объяснять девочке об этом? «Коллеи, милая, я нашёл нашего Сайно, только вот он совершенно все забыл и помнит только как его зовут!», так что-ли? Надо придумать что-то получше. Блондин наклоняет голову немного в бок, наблюдает за тем с жалостью и виной. С виной за то, что забыл этого парня, и сейчас он расстраивается из-за него же. Ему хочется как-то загладить ситуацию, но что он может поделать? Воспоминания так просто не вернуться. Он знает. Он пытался вспомнить что-то. Но большинство воспоминаний были будто вырезаны, другая же их часть была за толстой пеленой. Они есть, они рядом, но вспомнить их не получается. И все-таки он решился вновь заговорить. —давайте хотя бы заново познакомимся. Как вас зовут? — губы изогнулись в подобии слабой улыбки. Брюнет выпадает из своих мыслей, встречается своим зелёным, словно молодая трава взглядом с красным, будто свежая кровь. Болезненно ухмыляется. Он никогда бы не подумал, что спустя столько лет совместной жизни, сейчас они будут стоять и заново представляться. Даже в Академии их первое знакомство прошло по другому. —Тигнари. Я лесной страж Тигнари. И пожалуйста, обращайся ко мне на «ты», мы с тобой уже давно… Знакомы. — фенек выдавливает из себя силы, дабы это прозвучало менее безнадёжно. Он все ещё не смирился. —хорошо, Тигнари. Будем снова знакомы. — и после своих слов блондин немного прикрывает глаза, а на лице расцветает тёплая улыбка. Такой же улыбкой он улыбался только своему дозорному, отчего сердце Тигнари пропустило удар и заболело. Он представляет вообще, как больно за этим наблюдать? На это ботаник молчит, лишь рассматривая лицо Сайно, как будто и сам впервые видел его. Рассматривает обычно грозную маску генерала Махаматры с шрамом на щеке, которая отпадала наедине со своим любимым, и настоящее его лицо источало лишь привязанность, сильную любовь и нежность к своим близким. По крайней мере раньше. Кажется, Архонты за что-то решили наказать и проклясть Тигнари, иначе по другому события последних месяцев он объяснить не может. Особенно этот. —поехали со мной. Я договорюсь в Бимарстане. Будет лучше, если лечиться ты будешь у меня. -лишь с отсутствием эмоций выдаёт тот после долгого молчания.

***

Впервые их поездки были такими неловкими. Обычно они просто молча ехали с попутными торговцами, обнимаясь, либо же говорили на самые разные темы. Обычно им было комфортно друг с другом. Сейчас же Тигнари первое время задавал различные вопросы генералу, спрашивал, помнит ли он определённого человека, рассказывал о их прошлом в Академии, специально избегая любовных моментов, сам не зная зачем. А потом вопросы закончились, и наступило тяжёлое молчание. Сайно не знал о чем можно говорить с почти «незнакомым» человеком, Тигнари не знал о чем можно поговорить с забывшем все человеком. Радует лишь то, что фенек узнал о том, что Сайно отрывками помнил свое обучение в Академии. Ну конечно, такое попробуй забыть. До самой деревни они шли в такой же тишине. Блондин постоянно неловко спотыкался о толстые корни деревьев, чуть ли не падая носом в траву, и сильно шумел. Гремел своими украшениями или шуршал травой. Было такое ощущение, что он забыл, как быть Сайно. У него таких проблем не возникало. Удручает. Невольно страж задумывается, что не будь он известным во всей Академии генералом Махаматрой и не будь рядом других матр, то Сайно бы точно пропал. Потерялся бы в своей пустыне, и все — пиши пропало. Почти на входе в Гандхарву, до длинного уха Тигнари доносится шелест листвы и немного неуклюжий, но быстрый топот ног. Фенек знал, кто к ним бежит, и заранее себя подготовил к этому разговору. Откуда-то сверху, с навесного домика, спрыгивает девушка-подросток. Она появляется прямо перед своим наставником, с небольшой тоской и волнением заглядывая своими большими пурпурными глазами. Лук в её руках отправляется за спину, и зеленоволосая девчушка слегка улыбается, обнимая стража. —с возвращением, мастер Тигнари! Есть новости? Ты купил мне грибов? — она поднимает голову наверх и ожидающе смотрит, пока страж в ответ слегка приобнимает её и поглаживает по плечу. Больше всего её интересовали новости. Она ещё не потеряла надежду найти генерала Махаматру. —грибы я купил, но, Коллеи… Тут такое дело. — брюнет уже было сделала глубокий вдох, чтобы продолжить рассказ, но договорить ему не дали. Из-за дерева наконец-то появляется Сайно, видимо, застрявший в очередной лиане. Стажерка сразу же поднимает голову в сторону шума, и в этот момент её большие глаза становятся ещё больше. Она в удивлении раскрывает рот, пытаясь что-то сказать, но лишь широко улыбается и отлипает от фенека. Девочка бежит к блондину, чуть ли не плача, и поспешно заключает Сайно в крепкие объятия, полные детской любовью. Она правда их любила, они были для неё настоящими родителями. Но пустынник лишь в очередной раз растерянно смотрит на стража, рефлекторно поднимая руки над собой, стараясь не задевать ими девчушку. —кто это, Тигнари?. . — тихо произносит матра, но этого было достаточно, чтобы Коллеи услышала его. Она смотрит на него непонимающе, отходит на два шага назад и вопросительно смотрит на наставника. —это твоя очередная глупая шутка? Хахаха. — смешок девочки звучит нервно. Она ждёт, когда генерал ушипнет её за нос, называя «негодницей» за комментарий про его шутки, потрепает по голове и возможно посадит к себе на плечи, рассказывая истории с задания. Но это не происходило. Зеленоволосая быстро переводит взгляд на фенека, чтобы подтвердить свои слова, но по нему все видно. Печальный, сожалеющий взгляд с невероятной грустью, который уже сам говорит «нет, это не шутка», опущенные атласные ушки и прижатый к ноге хвост. Глаза Коллеи открываются уже из-за шока. Это точно он? —что происходит?. . Вы меня разыгрываете? — девичий голос задрожал, а тонкие брови сложились домиком, пока стажерка бегло перекидывала взгляд с одного наставника на другого. Тигнари знал, что последует за этим. Реакция слишком эмоциональной и чувствительной Коллеи была уже известна, но скрывать правду все равно не хотелось. Чисто принципиально. Тигнари привык говорить правду, какой бы болезненной она не была. —нет, милая, это не розыгрыш. У Сайно амнезия. Он правда… Не помнит тебя. —он тяжело вздыхает, смотря сначала в фиолетовые блюдца подопечной, а потом медленно перевёл взгляд на притихшего генерала. —Только не расстраивайся, это временно. — по крайней мере, он надеялся на это. Вышеупомянутый Сайно неоднозначно кивает, сам не понимая, с чем он соглашается или что он подтверждает. Наблюдает за тем, как зеленоволосая шмыгает носом, притупляет взгляд и смотрит себе под ноги. За спадающими с лица волосами было не видно её намокших глаз, но пустынник чувствовал это интуитивно. Губы у девочки задрожали, и та, принявшись утирать лицо в изгибе локтя, развернулась и побежала куда-то в глубь деревни, тихо всхлипывая. Генерал уже было хотел пойти за ней, попытаться утешить и защитить, не имея понятия почему его так трогают слезы этого подростка, но был остановлен Тигнари. Он преградил тому путь рукой, сказав в полголоса «не стоит. Потом», а сам закусил губу и дёрнул хвостом. —кто она?.. -спустя неизвестное количество времени звучит низкий голос Махаматры. —это Коллеи. Наша подопечная. Она очень ждала тебя, поэтому расстроилась. Она будет в порядке. — стоя спиной к собеседнику, с нотками тоскливости говорит заранее продуманный текст лесной страж, не оборачиваясь на мужчину, а потом шёпотом добавляет «надеюсь». Достаёт из большой сумки на плече блокнот, делает там какие-то быстрые и не очень аккуратные пометки, переворачивает листок назад, пытаясь вспомнить актуальные дела. —пошли. Зайдём быстро к моим подчинённый, я отдам им продукты, узнаю об обходах и дам поручения, а потом я отведу тебя к на… —не заканчивает брюнет, резко задумавшись. Решает пока не говорить о таком. Что-то ему постоянно мешало. Обида, может? —ко мне домой, где я осмотрю тебя. Фенек разворачивается вполоборота, скорее больше ухом, нежели лицом, и, получив неуверенный краткий кивок со стороны блондина, идёт в сторону общей кухни. Сайно медлит. Задумавшись, он медленно потирает шею, вспоминая на ней светлые длинные руки, чьё тепло чувствовалось даже сквозь перчатки и слои одежды. Кажется, Тигнари очень расстроен. И та девочка Коллеи расстроена. И, думается ему, это все из-за того, что он забыл. И забыл что-то очень важное. Кем же он был для них до этого инцидента, что они так сильно переживают? Из собственных мыслей его выдергивает громкое и выразительное «ты идёшь?» уже откуда-то сверху, и генерал вздрогнул от неожиданности, быстро нашёл как подняться наверх, нагнал брюнета и уже шёл за его спиной с руками за спиной и слегка опущенной головой, точно провинившийся ребёнок идёт за учителем получать свое наказание. Он долго рассматривал чёрный затылок фенека, его вертящиеся на каждый шорох уши и этот большой, пушистый хвост. Его очень хотелось погладить, запустить в его наверняка шёлковый мех пальцы, расчесать и тискать все двадцать четыре часа в сутки. До кухни он так и бегал глазами то по молчащему парню впереди него, что лишь изредка желал кому-то доброго дня, то по деревне. Она была очень необычная: домики на стволах деревьев, некоторые из которых висели прямо на ветках; подвесные мосты и причудливой формы фонари, да и сам дизайн домов, так напоминающий различные растения. А ещё его люди, такие же необычные и живые, как и их место жительство. За тот месяц, что он провел в столице, он понял для себя одну вещь — поглощенные в знания и самих себя, городские ребята никого не замечали, особенно какие-нибудь учёные. Они редко общались с встречными людьми на улице, и в основном беседовали только с хорошо им знакомыми. В Гандхарве же люди беседовали почти с каждым встречным, обменивались любезностями и игнорировали то, знакомы ли они вообще. Хотя знакомы тут были все. Сайно явно нравилось и это место, и его страж. —здравствуйте, мастер Тигнари! Как прошел поход к матрам и на базар? — встречает парней один из молодых дозорных на входе у кухни, воодушевленно подбегая к своему командиру, после чего замечает за спиной фенека пропавшего без вести месяц назад. —генерал Махаматра, вы вернулись! Рад вас снова приветствовать! Как прошла ваша экспедиция? Мужчина уже было открыл рот, чтобы что-то ответить, но фенек поспешил заткнуть его рукой, ибо знал, что тот спросит что-то в духе «а ты кто?», не желая снова объяснять тот факт, что вернулся генерал без памяти. Дозорным достаточно того, что он вернулся. А потому Тигнари поспешил влезть в разговор прежде, чем удивлённый блондин успеет среагировать. —генерал Сайно очень устал с дороги. Давай, пошли, нам надо подсчитать все продукты и сделать записи. — идёт в импровизированную кухоньку, которая служит дозорным уже много лет, и подзывает жестом за собой своего подчинённого лесной страж, исчезая внутри. Парнишка же напрягся, наспех попрощался с Махаматрой и поторопился за своим командиром. —а ты, -неожиданно высовывается чёрная макушка из дверного проёма, пальцем указывая прямо на стушевавшегося генерала. —стой тут и никуда не уходи. Я сейчас вернусь. И он вновь пропадает, а оставленный блондин непонимающе хлопает глазками, словно брошенный котенок. Но делать нечего — раз Тигнари сказал стоять, то надо стоять. Да и тем более, он может потеряться в незнакомой деревне. Пустынник прислонился спиной к стене хижины и начал ждать. Из кухни было регулярно слышно строгий голос стража, но не разберешь, отчитывал ли он бедного дозорного, или просто так раздавал указания. Кажется, фенек был хорошим командиром. Но регулярными были не только замечания брюнета. Стабильно каждые минуты две к Сайно подходили разные дозорные, и кто с чем: кто просто поздоровается, крепко пожимая руку, кто насчёт про жизнь расспрашивать, кто персиков зайтун протянет. Генерал даже успел привыкнуть, что был тут, как оказалось, известным, и узнавать имена всех даже не пытался. Лишь что-то неловко отвечал, кивал приветственно головой или благодарил за гостинцы. —ну все, тут я закончил. Можем идти дальше. — наконец-то появляется спаситель от неловкости в лице невероятного Тигнари, приподнимая занавески у дверного прохода, заменяющие дверь. Генерал поспешно отлипает от стены, быстро подходит к фенеку и ждёт его дальнейших действий. Сам-то он не найдёт нужный дом. И именно этот момент Тигнари решил не упускать. Под немым предлогом «провести до дома», он берет Сайно за руку и переплетает пальцы, разворачивается и ведёт его за собой. Блондин смутился, но руку не отпустил, лишь немного сжал её, а страж и рад. Впервые за долгое время на его лице появляется слабая улыбка, а хвост немного покачивался по сторонам. Все таки, он скучал. Первым в «только его» дом заходит ботаник, с лёгкостью проникая под такой же шторкой с бусинами, что и на кухне, лишь сережкой касаясь ее. Бусинки тихо ударяются друг о друга, и в смеси с тонким звоном позолоченной серьги это звучит как приятная мелодия. В доме Тигнари сразу же принимается суетиться: наспех скидывает ботинки и ставит их на свое законное место, пока пустынник только заходил в небольшую хижину; на носочках — привычка, унаследованная от предков — проходит в небольшое помещение, видимо, в личную кухню, и зажигает там небольшую лампу; с интересом проверяет свои растения в горшочках, оставленные на целый день без присмотра, и с ужасом понимает, что оставил один из своих редких экспериментальных грибов прямо под палящим солнцем; заходя в свою комнату зажигает очередную лампу и начинает раскладывать на столе какие-то документы, письма и записки. А Сайно все стоит в проходе и не понимает, куда ему все-таки деваться. Он бегает глазами по помещению, отмечает, что дом у фенека очень напоминает хозяина. Такой же зелёный и пахнущий растениями, такой же тёплый и очень уютный. Слева от входа была та самая мини-кухонька, ничем не ограниченная от общей комнаты, с небольшим столом и тремя стульями. Так же на кухне был маленький шкаф, обвешанный разными кривыми рисунками, и место для готовки. Особо она ничем не выделялась, так как бывали на ней достаточно редко. Общая же комната была поделена на две части плотной тканью. Одна служила комнатой для Тигнари, а вторая полностью была заставлена горшками и цветами самых разных размеров и видов. У стены стоял почти неприметный стеллаж с различными склянками, бутылочками, травами и какими-то экспериментами. Что внутри спальни увидеть отсюда было сложно, но он готов поспорить, что интерьер там не отличался от этого. Место тут было достаточно мало, но домик от этого комфортным быть не перестал. —чего стоишь как вкопанный? Проходи сюда. Только аккуратно! — крикнул из соседней комнаты хозяин дома, видимо заметивший пропажу гостя, очень чётко выделяя последнее слово. Сайно копирует походку фенека, и на носочках идёт в сторону комнаты, стараясь переступать горшки на полу. Стоило ему зайти заглянуть за ткань, как с его головы ловким движением стягивают шлем Махаматры, как бы невзначай касаясь белых пряжей. Страж вешает украденный предмет на единственный крючок, будто специально для этого он и был тут. Туда ещё обычно откладывалось копье, но его в наличии не было. Кстати, а где копье? —раздевайся пока и садись на кровать. Мне кое что надо взять. — быстро проговорил страж, уже пропадая за той стороной самодельного ограждения. Генерал неловко сел на кровать и осмотрелся. На удивление, растений в комнате все-таки было меньше. На окне росли два совсем небольших растения, а на письменном столе у этого же окна росла одна одинокая сумерская роза, отчего-то очень знакомая. Вещей в спальне Тигнари было гораздо меньше, чем в другой «комнате». Очередной шкаф, только уже заваленный книгами и записями; доска на стене, забитая расписаниями патрулей, картой леса Авидья и ещё одним небольшим рисунком. Присмотревшись к нему, он понял, что на нем был нарисован он сам, Тигнари и та девочка Коллеи в очень забавной рисовке и с дрожащей надписью «моим наставникам». Пустынник слабо улыбнулся, рассматривая милый рисунок в самом низу доски. От этого на душе почему-то теплело. Сайно, заслышав мягкие приближающиеся шаги стража, резко вспоминает его указания. Осторожно стягивает с себя различные украшения и схенти, короткий топ и перчатки, оставаясь в одних лишь обтягивающих шортах и бинтах. Но для удобства Тигнари при осмотре, а ещё потому, что в них он был похож на мумию, решил развязать и бинты. Первым он снял перевязку на плече. Белые ленты спали на бедра. За ними ещё бинты. Ещё. Ещё. Не трогал он только на голове. Лекари в лазарете говорили, что там большая рана. Даже смотреть на неё не хотелось. Фенек наконец-то возвращается в комнату, в руках держа какую-то жидкость, мазь и новые бинты. Аккуратно садится пообок Махаматры, осматривает раны на руках и животе, хмурит тонкие брови. Новые ранения были не особо страшные, но затягивались очень долго. Некоторые до сих пор были открытыми, и именно на них страж льёт непонятную вонючую жидкость, дергая ухом, когда до него доноситься болезненное шипение. Порезы шипят и покрываются мелкими пузырями. За жидкостью сразу идёт мазь из лотосов нилотпала, она прохладной успокаивает раздраженную кожу и немного снимает боль. Генерал, видя у ботаника небольшие коготки, боялся, что он может задеть ими увечья, но тот касался так нежно, что даже поражало. Заканчивает Тигнари все это туго завязанными бинтами, которые уж точно в скором времени не спадут. Он-то свою работу, в отличие от некоторых врачей в Бимарстане, делает хорошо и на совесть. Особенно когда эта работа заключается в очередном залечивании ран его постоянного пациента. —ну и потрепало тебя на этом задании. Ощущение, будто ты ходил не преступников задерживать, а на добровольное избиение. — в который раз при перевязке ворчит брюнет, перемещаясь за спину Сайно. Эту фразу он, кстати, тоже не первый раз говорит. Сам же Сайно на это лишь пожимает плечами и молчит. Он честно не помнит, зачем шёл туда. Может и на избиение. Тигнари тяжело вздохнул, протягивая руки к белой макушке. Он тем самым коготком поддевает одну ленту и разрывает её, разматывая бинт на голове. И какого же было его удивление после увиденного. На голове пустынника была большая некрасивая рана, что совсем не зажила и скрывалась за молочными волосами. Как будто по этому месту били чем-то тяжёлым, причём не один раз. Теперь понятно, почему генерал потерял память. Удивляло, что он в принципе так легко отделался. К этому месту при обработке и перевязке страж относился с особой аккуратностью. Наверняка почти каждое прикосновение к ней приносило огромное количество боли, просто блондин это успешно скрывал. Думая о том, насколько же у него глупый супруг, что так сильно калечится на своих заданиях, а потом сидит и терпит боль, даже не говоря об этом, фенек злобно ударяет хвостом Сайно по боку, на что последний очень удивляется. Проходясь пальцами по всей длине волос, страж распутывает лохматые пряди, собирает все непослушные кудри в кулак у затылка и перекидывает их через плечо побитого, чтобы обработать уже спину. Окинув широкую спину оценивающим взглядом, брюнет подмечает, что на ней особо-то ничего нового и нет. Лишь старые и светлые шрамы, что на смуглой коже слишком сильно выделялись. Тигнари помнит и знает каждый из них, проведя вместе бесчисленное количество ночей и бесчисленное количество раз перевязывая мужчину. Фенек касается одного небольшого рубца на лопатке, одними лишь мягкими лисьими подушечками ведёт вниз к другому шраму, уже побольше. Кажется, его Сайно получил ещё будучи простым матрой, когда не уследил за учёным, и тот бросился с ножом. Спускается к длинной полосе под другой лопаткой, словно мечом прошлись. Он, кажется, появился после того, как на Махаматру в лесу из засады выпрыгнули озлобленные пустынники, чья задача была убить его. А другой, чуть выше и правее, похожий на след от когтей, оставил… Уже сам ботаник во время уединения с матрой. Хорошо, что это легко можно списать на диких животных, а то было бы неловко. Тигнари проходится пальцами по всем шрамам, вырисовывая одному ему известные узоры. После касаний тепло ещё долго греет на коже, и от этого Сайно смущается. К щекам подступает кровь, благо в полумраке комнаты этого почти не видно. Но Тигнари и без этого все понимает. Он прекрасно слышит сбившийся пульс. Уже забывший о своей изначальной цели страж задевает подушечкой пару нижних рёбер и натыкается на шрам на боку. Этот шрам он ненавидит больше всех. В тот день генерал пришёл домой неожиданно, весь в крови держался за бок и тяжело дышал, и как только он переступил порог, сразу же потерял сознание и рухнул на пол, заливая тот алой жидкостью. Тигнари тогда не на шутку перепугался. Рана была настолько тяжёлой и глубокой, что была возможность того, что блондин с ней просто не справиться, а ведь он ещё и проделал в таком состоянии огромный путь. Тигнари об этом даже думать не хочет. За своими мыслями фенек совсем не замечает, как в дверь сначала тихо постучали, потом открыли её и зашли внутрь, и вот уже не спеша пробирались сквозь цветочные горшки. Не заметил этого и смущенный Сайно. Внезапный гость удивлённо ойкает, когда все-таки добирается до комнаты с двумя парнями, чем привлекает их внимание. Теперь смущается уже и Тигнари. Коллеи пришла в неподходящий момент, уже который раз вгоняя в краску своих наставников. Кажется, у неё было чутье на то, чтобы заходить в очень откровенные моменты, и не важно будут это обычные объятия, или страстный поцелуй. Сама же девочка на это хихикает, наблюдая за двумя красными людьми. Её это очень забавляло. —уже время ужина. Все собрались на общей кухне. Я принесла ваши тарелки. Мастер Тигнари, если ты уже не занят, можешь, пожалуйста, принести и мою с питой? — тихо обращается к своему наставнику стажёра, немного стыдясь того, что она так внезапно к ним ворвалась, держа в руках две тарелки карри, в одной из которой было больше грибов и не было пряностей, а в другой больше мяса и сухофруктов. Тигнари поспешно вскакивает с кровати, нервно дергая хвостом, хватает медицинские принадлежности и подходит к девочке, кашляя в кулак. —конечно, я принесу. Спасибо, что и наши порции захватила. Ты предупредила других дозорных, что нас не будет? — проходя мимо девчушки в сторону стеллажа, интересуется страж. —да, остальные уже знают. Говорят, что ждут нас завтра на обеде и пожелали приятного аппетита. А ещё Амир попросил… — Коллеи уходит следом за наставником, и её уже спокойный голос становится тише и менее различимым. Сайно уже было подумал, что снова остался один, и немного загрустил, пока натягивал свою одежду обратно поверх бинтов, но тут зелёная макушка снова выглядывает за тканью. Коллеи робко позвала мужчину по имени, нервно сжимая край занавесок, и немного замялась, думая, что лучше сказать. В итоге она просто молча позвала генерала за собой жестом, а сама пошла на кухоньку, где оставила две тарелки с карри, и села на один из стульев. Он быстро понял, что от него требуется, потому ловко поднялся с кровати и поспешил нагнать девочку. Сайно сел за круглый стол около стажерки, и та поставила перед ним предположительно его тарелку, после чего опустила взгляд на свой стул. Она постоянно ерзала на нем, и по лицу зеленоволосой складывалось впечатление, что она и сама не знает, почему так сильно стесняется. Они же были не чужими людьми. Никто из них не разговаривал, никто не касался еды. Коллеи осознанно ждала возвращения Тигнари, они всегда начинали вместе, а Сайно, кажется, на интуитивном уровне дожидался фенека. —а вы забыли прям все?.. -резко и робко спрашивает девушка, разрезая неловку тишину. Не ожидавший вопроса генерал сначала теряется, переводя взгляд на подопечную, сталкиваясь своими рубинами с её аметистами, но быстро находится с ответом. —ну, не прям все. Я помню кто я, кем работаю и где учился. И какие-то отрывки. Больше я ничего вспомнить не могу. -матра тяжело вздохнул, замечая, как после его слов глаза девочки становятся ещё печальнее. —а как память потеряли не помните? -уже тише проговаривает Коллеи, сжимая концы своей одежды. —нет, до пробуждения в Бимарстане все воспоминания как в тумане. Но судя по ране на голове, меня чем-то по ней ударили. Сайно неосознанно тянется рукой к предположительному месту раны, и стажерка следит за его движениями с неким любопытством в глазах, очень желая посмотреть, что же там под битами. Естественно, никто повязку снимать не собирался, ибо уничтожать такой трепетный труд ботаника не решился бы никто из них двоих, и потому девчушка поджала губы в тонкую линию и уставилась на поверхность стола, проведя по ней пальцами и вырисовывая какие-то невидимые завитки. —вы чего тут тоску нагоняете? У нас сейчас ужин, а не лекция в Академии. Не портите себе аппетит грустными разговорами, сегодня такие вкусные питы. — Тигнари заходит так же тихо, как и ушёл, и своей живой аурой нагло разрывает неловкость. Девчушка с его появлением резко приободрилась, выпрямилась и более радостным взглядом следит за передвижением наставника по маленькой кухне, но после слов про питу она задумывается, когда страж успел её попробовать, и лицо её становится испуганным. Она уже хотела взволнованно и жалобно уточнить, неужели он съел ее любимую закуску, которую Коллеи так долго ждала и вылавливала на общей кухне, но в этот же момент перед ней ставятся две тарелки: с карри и с питой. Стажёрка сразу же обрадовалась, смотря на тарелку таким взглядом, будто её кормят впервые, и Тигнари усмехнулся, доставая и раскладывая столовые приборы. —приятного вам аппетита. — фенек садится на стул рядом с Сайно, укладывает хвост себе на колени, берет в руку вилку и накалывает на неё овощи и грибы. Вот только в отличие от молчащих Коллеи и Сайно, ботаник есть не спешил. Пока атмосфера не успела снова стать удушающей, он начинает рассказывать как добирался до Сумеру, без стеснения возмущается на раздражающих матр и со смешным выражением лица и голосом пародировал их слова, говоря что-то типо «идити схадити к другому матре» или «а я ничего не знаю бебебе». В очередной раз жалуется на некоторых дозорных, на глупых путников, на учёных из Академии, что совсем не умели писать свои научные работы, и Коллеи на это искренне и звонко смеётся, когда хвост и уши в зависимости от слов обладателя двигались в разные стороны. Когда же Тигнари наконец-то начинает есть, говорит уже зеленоволосая. Она больше не стесняется, больше не волнуется, и эмоционально сообщает своему наставнику о своих успехах в учёбе, о письме от давней подруги из Мондштадта, в котором Эмбер приглашает их троих на праздник ветрянных цветов, рассказывает как она сегодня помогала отбить караван торговцев от плесенников и как убила аж пятеро из них. Казалось бы, такие мелочи, но девушка рассказывала это с огромной теплотой и гордостью. Брюнет по-отцовски хвалит свою ученицу, и Коллеи немного смущается и краснеет, хихикая. Наблюдающий за этой домашней и родной обстановкой генерал расплывается в нежной улыбке, радуясь, что ему позволено быть частью этой прекрасной посиделкой. Девушка уходит только тогда, когда деревня погрузилась в ночную темноту. После ужина она ещё долго сидела в комнате стража со своими наставниками, просто общалась с ними или повторяла какой-то пройденный с Тигнари материал, почесывая в руках его хвост весь вечер. Но с сумерками стажерку отправили к себе домой, а то «мало ли что может случится». Девочка не спорила, натянула ботиночки и крепко обняла провожающего ее фенека, крикнула слова прощания Сайно и скрылась за дверью. Последнее, что было слышно, это как та желает спокойной ночи проходящему мимо дозорному, который сейчас как раз шёл на смену дневных стражей деревни. После возвращения в комнату, брюнет видит Махаматру с задумчивым видом, что своим алым взглядом, видимо, пытался прожечь дыру в пустоте. Он держался за подбородок и иногда почесывал его, игнорируя приход стража в комнату. Тигнари отводит ухо в сторону, а за ним слегка наклоняет голову в ту сторону, приближаясь к пустыннику. Получилось вернуть Сайно в реальный мир только после пары щелчков перед лицом. —чего с таким серьёзным лицом сидишь? Думаешь о чем-то? — страж с небольшим любопытством ведёт ушами, садясь на кровать около блондина в пол оборота. —а… ничего такого. Просто… — Сайно мнется и чего-то смущается, отводя взгляд куда-то в сторону и неловко почесывая затылок. В глазах Тигнари появляется беспокойство. Вдруг могло случиться что-то непредвиденное? Или может он что-то вспомнил и не знает как лучше об этом сказать? Уложив руку на бедро матры, фенек тихо спрашивает: —что-то случилось?.. Блондин молчит довольно долгое время, раскладывает мысли по местам, взвешивает все за и против, и лишь через две минуты решается, покрываясь румянцем стыда. —можно потрогать твои уши?.. Тигнари в шоке замирает. Смотрит на собеседника в недоумении, пару раз моргает глазами, а потом разводит уши в сторону и прыскает в кулак. Все таки, Сайно даже без памяти остаётся Сайно. Таким же чутким и заботящимся о комфорте лиса. Скорее всего пустынник, насмотревшись как Коллеи методично поглаживает его хвост, тоже захотел потрогать мех, но не был уверен, можно ли ему. Жаль что он не помнит, что ему позволяли все. Страж успел уже надумать всяких плохих вещей, а это оказалась такая глупость, и оттого с облегчением выдохнул с небольшой улыбкой. —конечно. — и брюнет в подтверждение демонстративно дёргает ушами, мол, смотри какие они классные, склоняет их в сторону Махаматры и сам немного наклоняется вперёд. Генерал неуверенно протягивает руку к черному меху, аккуратно зажимает основание ушка между пальцами и ведёт вверх, чувствуя кончиками пальцев, насколько же оно мягкое и шелковистое. Даже лучше, чем он думал. Ухо на приятные и такие желанные касания вздрагивает, страж сам льнется к рукам Сайно, пока последний запускал и вторую руку за ухо, нежно почесывая. Фенек чуть ли не урчит от удовольствия. Прикосновения к такому чувствительной части тела всегда вызывала много эмоций, но он делал это особенно хорошо. Если бы был экзамен по тому, как заставить Тигнари поплыть от ярких ощущений одними только поглаживаниями мозолистыми пальцами, то блондин точно бы сдал его на пять с огромным плюсом и похвалой от преподавателя. Сидели они так долго, совсем забывшись в своих приятных ощущениях. И только когда ботаник устало зевнул, он резко вспомнил о том, что, вообще-то, на улице сейчас глубокая ночь, и пора ложиться спать. А иначе на патруле может случиться неприятный инцидент. Например какой-нибудь усталый фенек свалиться в яму или из-за сонливости случайно съест ядовитый гриб. Хотя последний случайным назвать было сложно. Тигнари предлагал матре лечь спать вместе, но тот отказывался и все пытался свалить на пол, и лишь под недовольным ворчанием стража согласился лечь в кровати. Сайно лёг на одну половину кровати, у самого края, стараясь не стеснять хозяина дома, и, подложив руку под голову вместо подушки — которую он благополучно решил игнорировать—, засыпает достаточно быстро. Сам же хозяин дома ложиться на другую половину, отворачиваясь от гостя, обнимает себя хвостом и поджимает ноги ближе к себе.все мысли резко покидают голову, оставляя за собой лишь пустоту на душе и скребущих сердце тигров. Он очень надеется, что сейчас заснёт, и на утро это все окажется страшным сном. Что Сайно на утро, проснувшись с обнимку с Тигнари, ласково поцелует в лоб и лениво пожелает доброго утра. Тигнари очень надеется.