Догони, если сможешь

      Чимин с удовольствием наблюдал за переменой чувств на лице старшего. Он подцепил кусочек рыбы и опустил в рот, облизнув пальцы. —Добро пожаловать домой, господин Мин! — ласковым голосом произнес Чимин. —Что ты устроил? Ты напрашиваешься на наказание! — зарычал старший. —Хён, чего ты такой злой? —Я злюсь на себя. —Возьмешь меня прям на столе или сначала поужинаем? —Нам нужно быть аккуратнее. —Ой, брось. Что такого может случиться?       Ответ на этот вопрос он получил неделю спустя, когда его завалили на конкурсе и отчислили из балетной школы. Он подошел к руководителю, и тот не стал увиливать. Он прямо сказал, что ему приказали убрать Пака из числа студентов, иначе сулили большие неприятности. Домой он вернулся разбитым и заперся в своей студии. Юнги тогда был в отъезде в Китае и не видел всего ужаса. Спустя несколько суток Юри приказала выломать дверь и переместить его в спальню. Еще три дня он отказывался от еды, пока не вернулся Мин.       Юнги прилетел домой, ожидая, что младший его встретит, но он не вышел. Юри только пожала плечами и сказала, что это очередные психи. Всю историю он узнал случайно, когда увидел студию Чимина без двери. Вызванный на разговор управляющий рассказал все, что было в отсутствие главы семьи. Тогда допросу подверглась и жена. Она зашла в его кабинет и самодовольно плюхнулась в кресло. —Юри, что случилось с ним? Он же твой брат. Ты должна была его защищать. —Юнги, он сам виноват. Мало того, что он гей, так еще и спит с каким-то папиком. Эту информацию донесли до меня, а я поделилась с отцом. Ну, а у него хватило власти и влияния, чтобы Чимина исключили. И знаешь, я не жалею. —Он же твой брат. — Юнги был в шоке от того, с какой злостью Юри говорила о младшем. —Он получил по заслугам. Ненавижу геев, они мерзкие. —Что с ним сейчас? —Сейчас он в своей комнате. Не ест и отказывается вставать. Ну ничего, отец его даже спрашивать не будет. —Господин Пак возвращается в Корею? —Зачем? Это ни к чему. Он пришлет Чонгука.       Черт! Он знал Чона в лицо и предпочел бы с ним не иметь дел. Он способен на все. Юнги ринулся в спальню младшего. Нужно привести его в чувство и убедить добровольно поехать с Чоном. Мин залетел в комнату, раскрыл шторы и сел на постели Чимина, дёрнув одеяло, развернул его к себе и нахлестал по щекам. —Чимин, открой глаза. Ты должен прийти в себя. —Не хочу. Уйди, хён. —Сюда едет Чонгук. —Мне все равно. —Ты просто не знаешь его. Я прошу тебя, поешь и прими душ. —Я не хочу. —Прости, но ты сам напросился.       Юнги взял его на руки и отнес в ванну. Его душа рвалась от печали за этого мальчика. Почему он не реагирует ни на что? Неужели чувство страха дало сбой? Что вообще с ним происходит? Мин насильно снял одежду с него и посадил в ванну, включив воду. Он просто обязан вернуть чувство самосохранения, иначе Чонгук его сломает. Почему ему самому так страшно? Чимин сидел на дне ванны, по его голове и плечам хлестала холодная вода, но он не подавал и виду. Парень безучастно смотрел вниз на свои колени, вода стекала по светлым волосам, закрывающим лицо. Юнги было больно на него смотреть. Он потряс младшего за плечи. —Чимина, очнись. Я прошу тебя! —Господин, вас срочно вызывают в офис. Там проблема. — послышался голос слуги за спиной.       Черт! Намочив рубашку Юнги достал Чимина из ванны, закутал в большое полотенце и отвел на постель. Скорее всего он найдет его в том же самом положении, когда снова придет в эту комнату. Как же он ошибся! Что его отослали специально Юнги понял, когда вернулся домой и не обнаружил его. Он кинулся к супруге, но лишь обронила, что приезжал Чонгук. Самое сложное было в том, чтобы не выдать ни единой эмоции. Он итак знатно проебался. Вот и сейчас он спрятался за маской безразличия и смотрел на пустую комнату.              Чимин сидел на постели и смотрел на человека перед ним. Он уже видел его, но никогда не сталкивался. Чон Чонгук являлся личным сторожевым псом его отца, следовал тенью за господином и делал все, чтобы господин пожелает. И сейчас он сидел на корточках перед ним, как хищник перед прыжком, и смотрел в глаза. —Ты должен вести себя согласно статусу. —Я хотел всего лишь заниматься балетом и быть счастливым. —Ты же умный мальчик и должен был понимать, что отец хочет для тебя только лучшего. Там, где много нулей в цифре на счету, нет места счастью. —Оставь меня в покое. —Не могу. У меня приказ от твоего отца. Я могу оставить тебя в покое только в том случае, если ты пообещаешь себя вести как подобает избалованному мальчику и поступить на управление. Ну и конечно жениться на дочери какого-нибудь магната. —Отвали. Верни меня домой. Юнги защитит меня. —Он тебя и отдал. Ты такой наивный, Чимин. Даже трогать тебя не хочется. Скажи, он что так хорошо трахается? Так я тоже это умею.       Чонгук сделал рывок и повалил его на постель. Он задрал на нем футболку и начал целовать его тело, а Чимин безучастно лежал на одеяле, раскинув руки. Ему было уже все равно. Может и правда нужно принять условия отца? У него не было сил бороться. Нужно сдаться. Но одно он точно сделает. Раз это Юнги отдал его, значит нужно ему отомстить. Чимин нащупал телефон и включил режим съемки видео. Камера бесстрастно фиксировала, как Чон ставит засосы на его теле, как снимает с него джинсы, как рукой ныряет в промежность. И тут он замечает камеру. —Это еще зачем? — нахмурившись спрашивает Чон. —Это подарок для Юнги.       Гук улыбается, облизывается и продолжает, а Чимин как будто и не участвует в этом, как будто смотрит со стороны. Ему все равно, он даже не возбужден. Чонгук трахает его, старается так, но у Пака даже член не встал. У него отвращение ко всему. Камера запечатлевает как старший кончает в него, его довольное лицо и полный эйфории взгляд. Чимин выключает камеру, видео автоматически сохраняется в облако, рука валится на одеяло. Чонгук его прикрыл сверху пледом и пошел к выходу. —Я согласен.       Чон тормозит у выхода и ухмыляется, после чего покидает его, оставляя в тишине. Если они все такие лживые, то и он таким станет. Чимин ненавидел их всех. Он снимает всю одежду и лезет под одеяло, затем достает телефон. Видео получилось отличного качества, на нём прекрасно видно лица обоих участников процесса. Он хочет отправить это Юнги, чтобы тот тоже мучился, но палец замер в последний момент, а затем нажал на иконку отца. Загружено, отправлено, получено. Прошло всего лишь четыре минуты и галочки загорелись зеленым, уведомляя о просмотре. На губах заиграла злорадная улыбка, сердце сжало огненным обручем, но дышалось спокойно. Теперь он будет прятаться, там, очень глубоко внутри себя, больше никому не даст себя в обиду. —Чонгук! — крикнул Чимин.       Было тихо, но спустя минуту старший заглянул в комнату. —Да. —Чистую одежду мне и билет на ближайший рейс в Париж на нас обоих. Хочу повидать отца. — его голос звучал отстранённо и холодно. —Будет сделано.