Подмена

Босая девочка проносится мимо, оставляя за собой шлейф душисто-сладкого аромата. Платье едва касается колен, бант на волосах ещё чуть-чуть — да развяжется, свалится вниз, преподнося Камило чудесную возможность лишний раз зайти к ней, живущей по соседству, чтобы вернуть пропажу. Лента падает оземь. Парень бежит к ней, чтобы никто не подобрал ценнейший трофей раньше, чем он, предвкушает подкошенные коленки и шныряющие по телу мурашки, появляющиеся всякий раз, когда ему предстоит диалог с ней. О, он вздыхает по ней давным-давно. Рыжие кудри, глаза-янтари, созвездие веснушек на белом, совершенно непривычном в Энканто лице. Нэнси Эзкобар — девушка, чье семейство берёт начало в Ирландии, однако урождённая колумбийка — завладела всеобщим вниманием с самого дня её появления на свет и до сих пор притягивает к себе взгляды, заставляя даваться диву. Яркая, интересная, добрая, смышленая — в ней есть всё, о чём Камило только мог помыслить, но помимо всего этого у неё был еще и господин сердца (или, если быть точнее, бельмо на глазу по имени Карлос Круз, увязавшееся за ней и охмурившее её рассказами о собственном тигре в вольере на заднем дворе, который загадочнейшим образом исчез, стоило только Нэнси переступить порог дома Крузов, чтобы убедиться в подлинности данного заявления). *** Белая ленточка, тщательно выстиранная от дорожной пыли, висела на изголовье кровати Камило, который сновал взад-вперед по комнате, напевая живенький мотив и примеряя новые пончо. Он не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы, едва солнце коснется первыми лучами лиц обитателей поселения, ринуться к дому по соседству и победно вручить Нэнси потерянную вещь, представая в её глазах настоящим, как ему казалось, героем. Всё вышло так, как Камило задумывал. Ни свет ни заря он подскочил с кровати, наспех попросил Каситу воссоздать убранство постели и привести комнату в надлежащий вид на случай, если кто-то из сестёр или кузин решит проведать его скромное обиталище, и был таков. Буйство зелени вокруг провоцировало поднятие настроения до критической точки. Однако долго продлиться эйфории было не предначертано судьбой. Стоило заветному дому предмета воздыхания замаячить на периферии, как игривая улыбка, озарявшая лицо Камило, моментально канула в Лету. На пороге ошивался Карлос, который бы без сомнений яро запротестовал, заметь он приближающегося Мадригаля. — Чёрт… — брякнул мальчишка и в мгновенье ока обратился туканом, без обиняков вспорхнув на ближайшую крышу, так умело, что невольно закрадывалась мысль о его многочисленном и богатом опыте в пребывании в ипостаси меньших пернатых братьев. Нэнси и Карлос в одночасье обернулись на шум, вызванный чрезмерно буйным Камило копошением, но, не заметив явственной причины для беспокойства, продолжили ворковать на крыльце. Точнее, так мальчику показалось, пока он не решил пойти против чести и не устроиться поближе, чтобы на порядок глубже вникнуть в природу их отношений. А кто бы устоял? — Да че такое-то, Нэнс? — лицо Карлоса исказила гримаса искреннейшего удивления. — Ты просто идиот, Круз, — вспыхнула Нэнси. — Ты мне нравишься, правда нравишься, но мне шестнадцать. Это не тот возраст, в котором я собиралась думать о замужестве. Какой вообще нормальный человек… — Да я… Черт, я же как лучше хотел! У тебя семь пятниц на неделю, откуда я мог знать, что ты это так воспримешь? Ты то любишь меня, то нет, — негодование Круза сейчас было прямо пропорционально удивлению шпиона, застывшего с разинутым клювом. — Я люблю тебя, но я не хочу замуж. Если бы ты хотел как лучше, ты бы посоветовалась со мной перед тем, как объявлять, что возьмёшь меня в жены, — резанула Нэнси, уже собираясь захлопнуть двери и удалиться на этой ноте. — Ну стой! — Карлос придержал дверь носком обуви. — Ну прости. Я так не люблю с тобой ссориться. — За что тебя простить? — За то… За то, что ты обиделась, — очевидно, он не ожидал такого каверзного вопроса. Звоночек на двери тренькнул, и Нэнси была такова. Именно тогда в голове Камило и родилась эта блестящая идея. *** В деревне слухи разлетаются с поразительной скоростью, посему уже через несколько дней о неудачной помолвке Нэнси и Карлоса трещали на каждом квадратном метре. Рассорились они и вправду в пух и прах, настолько, что Карлос уже с неделю лыку не вяжет, пугая до смерти родных и близких своим поведением. Так или иначе, их перерыв в общении был Мадригалю только на руку. Лелея в голове образ Нэнси в предвкушении встречи с ней, он запросто обратился Карлосом. Выглядел он, мягко говоря, несуразно: огромные плечи; стрижка, слишком короткая для того, чтобы назвать это нечто волосами… Но он готов был потерпеть. Звонок. Дыхание спирает, и сотни крошечных огоньков взрываются в животе оглушительной канонадой. Дверь распахнулась, и на крыльце показалась она. Сонная, с отпечатком подушки на и без того розовой щеке, но всё такая же обаятельная. — Чего тебе, Карлос? — она приосанилась, нахмурила тонкие бровки. — Снова пришел просить моей руки? Волнение зыбью восходило к вискам, Камило растерялся. Он миллион раз прокручивал их диалог у себя в голове, оттачивал каждую фразу до совершенства, но стоило ему пришлось столкнуться с предметом обожания лицом к лицу, как всё отрепетированное взорвалось в голове какофонией взбесившихся скрипок. — Нет, прощения, — неуверенно начал он, краснея до кончиков ушей. — А можно… Можно я войду? Нэнси с подозрением оглядела Карлоса-Камило, но, скрепя сердце, все же впустила его в дом. Всё вокруг было отполировано до блеска, выдержано в светлых тонах… Совершенно не то, что он наблюдал внутри Каситы ежедневно. В комнате Нэнси пруд пруди ловцов снов, настенных картин и цветных камешков, которые она коллекционировала. Глаза Камило не знают ни минуты покоя, всё что-то рассматривают суетливо, изучают… — Ты, кажется, пришел просить прощения. Я внимательно тебя слушаю. — Да… Да, точно, — Камило встрепенулся. — Нэнси, прости меня, пожалуйста. Я погорячился, на меня… На меня просто надавили родители. Я готов ждать твоего согласия сколько угодно. И мне совершенно неважно, будешь ты моей женой или нет. Я просто хочу быть… Быть рядом. С тобой. Камило мог в момент разрушить всё, что было между этими двумя, но он почему-то изощрялся в попытках оправдать Карлоса. Ему просто хотелось снова видеть её улыбку. — И еще, — Камило покопался в кармане, зажав в ладони ленту, потерянную девушкой, и несколько разноцветных, красивейших камней. — Я принес тебе это. Ты же любишь их собирать, вот я и подумал, что тебе понравится. Я набрал их у озера. А ленту ты на улице обронила в четверг. — С каких пор ты такой внимательный? — она смотрит на него ошалело, совершенно не понимая, что за внезапные метаморфозы претерпело поведение её джентльмена. — Со вчерашнего дня. Они оба заливаются смехом, и всё снова становится хорошо. *** Камило в своем новом амплуа теперь стал частым гостем в доме семьи Эзкобар. За это время новый образ словно стал продолжением его самого, так что пребывание в теле неповоротливого громилы стало немного менее мучительным. Вечер. Пара устраивается в укромном месте, где их никто не увидит, и перед ними, как на ладони, долина, бурлящая жизнью. В такие минуты Камило чувствует, что может умереть от любви к ней. Его сердце разбухает, едва не лопаясь от избытка чувств. Никогда прежде он не видел Нэнси такой счастливой. Но сегодняшний вечер должен стать последним. Камило еще зелен, но далеко не глуп. Он вовремя понимает, что совершил ошибку, что своей выходкой только сильнее привязывает себя к ней, и, несмотря на то, что «сейчас» было удивительным, эфемерное «потом», когда настанет момент неизбежного расставания, больно будет невыносимо. Нэнси лежит на его груди, вероятно чувствуя, как бешено колотится его сердце, а потом резко встает, подтягивая за собой Камило. Она опаляет его губы горячим дыханием, и едва успевает невесомо коснуться их, прежде чем Камило отскакивает от нее, как от огня. И ровно в этот момент он понимает, что превратился… В себя. — Нэнси, стой, я так больше не могу. Я сглупил, я превратился в твоего Карлоса, чтобы… Чтобы ты перестала из-за него грустить, — Бог свидетель, сейчас Камило был готов провалиться сквозь землю. — Пожалуйста, прости меня, я правда не хотел ничего пло… — Я знала, — невидимая паутина окутывает Камило в этот момент, превращая его в неподвижный кокон. — Я знала, что это ты. Карлос никогда так себя не вёл и… Никогда не делал счастливой, как я поняла за последние дни. — Ничего не понимаю. То есть ты знала, что это я, но ничего не сказала? — А ты думал, ты один имеешь право грешить против истины и притворяться? — Я наверное пойду, — в попытках переварить случившееся, поспешил откланяться Мадригаль. — Камило! — он, будучи уже достаточно далеко, все же обернулся. — Заходи ко мне завтра. Только учти, что на этот раз я жду в гости тебя, а не Карлоса.