pure hearts in the night

Шёл второй день после того судьбоносного вечера, а сна ни в одном глазу Ксавьера так и не наблюдалось. Сначала ему казалось, что это всего лишь типичная реакция его организма на влюблённость, и некую взволнованность, но позже стало ясно, что ему просто страшно. Этот страх был липким и ледяным, да и обсусловливался он, ровно, ничем. В его теле поднималась резкая тревожность, хотя ничего парадоксального не происходило. Тело было тяжёлым и словно жидким: оно то растекалось по кровати; то испарялось, оставляя после лишь облако. Это место называют "Лабораторией Вселенной". Возможно, из-за обилия кристальных сфер или карт созвездий; а возможно, потому, что среди всех этих щедрот никто не замечает очаровательного силуэта маленькой леди, что может все дни напролёт проводить здесь и часами копошиться в своих, таких аккуратных, записях. И абсолютно неудивительно, что короткий стук в дверь (каким бы деликатным он ни был) выбивает её из потока нескончаемых мыслей. – Да? – Луна тяжело вздыхает, нехотя отрываясь от телескопа. – Кому необходимо моё общество? – Могу я войти? – слышится знакомый вкрадчивый голос и девушка облегчённо выдыхает, спрыгивая со стула. Ксавье. – Рада знать, что ты в порядке. – молниеносно захлопывает дверь она, пропуская юношу в помещение. – Слышала, тебе нездоровилось последние дни. – Небольшая бессонница. Весьма распространённое явление. – молодой человек обречённо улыбается, оглядываясь. – Спасибо за заботу. Я не часто говорю об этом, но это значит несравненно много для меня. – Ты близок моему сердцу. Я не могу иначе. – проговаривает Франклин, опираясь на столешницу. – У тебя что-то есть? – Ах, да. Энид поведала, что вы уезжаете в Джерико на несколько дней. И я подумал.. что хотел бы провести время с вами. – парень запинается. – впрочем.. с тобой. – Это чудно и очень мило с твоей стороны. Ваша команда будет дебютировать? – Верно, и это ужасно волнительно. – Не переживай. Вы лучшие в своём деле. – девушка подходит немного ближе. – Я буду с тобой. – и обнимает юношу за плечи. Торп, от такого прилива нежности и теплоты, ответить ничего не может, поэтому только прижимает спутницу к себе, носом утыкаясь куда-то в макушку и расслаблено выдыхает. Тревожность растворяется. Сколькими лапками цепляется за остатки здравого разума, что ещё не затмён безудержной любовью и лаской. Она кричит что-то невнятное, но отчётливо заверяет что ещё вернётся. Ксавье отчаянно пытается не слышать и улыбается. Улыбается открыто и умиротворённо. Так, как обычно улыбаются счастливые люди.