Слёзы приходят, слёзы, напоминающие моё печальное сердце, Моё сердце, которое я удерживал, стекает по всему небу, по всему миру
14 февраля 2025 г., 19:57
Примечания:
Хосок принимает письмо.
— Спасибо, Юна-ши...
— Не за что, Хосок-ши~!
♡♡♡
Хосок ошеломлённо уставился на письмо, но тем не менее взял его. Хосок снова вздохнул, уже в миллионный раз за сегодняшний день. — С-спасибо, Юна-ши… — говорит Хосок и отворачивается. — Не за что, Хосок-ши~, — хихикнула Юна позади него. Хосок бросился вниз по лестнице, натыкаясь на плечи, и Хосок даже не удосужился сказать «извините» или что-то в этом роде. А когда он пришёл домой, то он постарался не выглядеть таким опустошённым и одиноким, как будто его только что отвергла его чёртова любовь. Что и было правдой. Он приветствует свою маму коротким «Привет, мама, я дома…», когда его мама приветствует его в ответ. Он идёт прямо в свою комнату и запирает дверь. Он вздыхает и ставит свою сумку, берёт письмо и садится на стул рядом со своим столом. И в этот момент он ломается. Слёзы начинают течь по его щекам, он пытается их вытереть, но их становится всё больше и больше. Он сопит и старается плакать тихо, чтобы мама не услышала его жалобных воплей и не ворвалась в его комнату. Он открывает письмо и перечитывает его. Ему становится плохо, когда он читает письмо для своего хёна. Неудивительно, что он вернул его ему. Он плачет и плачет, но когда он уже собирался положить письмо обратно, то увидел сложенный лист бумаги. Он открывает его и читает. Привет, Хосок-ши. Я отвергаю тебя и не хочу, чтобы мой имидж был запятнан твоими отвратительными чувствами. Я также не хочу, чтобы ты был моим возлюбленным или кем-то в этом роде, мне не интересны такие парни, как ты. Так что веселись, плачь и вытирай сопли, раз уж мне всё равно. Хорошо? От: Мин Юнги. Вау, чертовски здорово. Юнги не только отвергает его, но и объявляет о конце их дружбы? Действительно отлично, хорошая работа, Хосок. Это письмо просто не передать словами. А Хосок… Хосок не знает, что сказать. Почему? А ещё он никогда не знал, что Юнги может вдруг стать таким… злым. Тот «Юнги», которого знает Хосок, просто спокоен и находит выход из любой неприятной ситуации и не говорит злых фраз, чтобы покончить с этим. Если только Юнги действительно не хочет с ним покончить. Так вот почему, ага. Юнги вёл себя так закрыто, но похоже, что в последние несколько дней, ему было что сказать. Оказывается, так оно и было. В разгар его плача и серьёзных размышлений звонит его телефон. Он берёт трубку и отвечает. — О, Хоби-хён! Я звонил узнать, дома ли ты сейчас, Юнги-хён приставал к нам и спрашивал, знаем ли мы, где ты… Подожди. Хён, ты что, плачешь? Кто, чёрт возьми, заставил тебя плакать? — спрашивает Чимин. — Ах, Чимини, я не плачу, просто… — Хосок вздыхает и говорит, — немного грустно, понимаешь? И ещё, хм… можешь, пожалуйста, не говорить хёну, что я дома… — говорит он, откашливаясь. Но вдруг ответил знакомый голос. — Хосоки дома? Ладно, ладно, скажи ему, что меня здесь нет. И ещё, он не сказал, кто заставил его плакать? — Юнги пытался говорить шёпотом, но, тем не менее, его всё равно услышали. — Ч-чимини, я должен закончить звонок, береги себя, пока… — торопливо говорит Хосок и заканчивает разговор. Он ложиться на свою кровати и пытается заснуть, просто чтобы прогнать мысли. Он думает, что признаться ему — большая грёбаная ошибка, учитывая, что с самого начала Юнги даже не любил его, а просто Намджуну пришлось проделать всю работу, чтобы подружить чертовски известного студента с его жалким другом. Хосок плачет и плачет, слёзы печали падают с его щёк, вспоминая прошлое и думая о том, что если бы он не признался ему в тот день, то они всё ещё были бы друзьями и… Неужели всё было понарошку? Хосок выдыхает. Вдох. Выдох. Он натягивает на себя одеяло. Он все переосмысливает и переосмысливает, пытается найти решение этой… проблемы. Кто-то стучит в его дверь. — Эй, Соки, ужин готов! — зовёт его Джиу. — А, хорошо! — Хосок пытается ответить бодро.♡♡♡
Ужин проходит гладко, нет никаких признаков того, что он выглядит странно, чтобы задавать вопросы. Он умывает лицо, готовясь ко сну. Он вздыхает, вытирая лицо полотенцем. Вообще-то, это подарок от человека. Единственный человек, который, возможно, знал Хосока. Единственный человек, который утешал его и помогал чувствовать себя в безопасности. Но почему ему кажется, что этот человек уйдёт и ускользнёт из его рук, как песок? Из-за грёбаного признания. Признание, правда? Из всех вещей, почему именно он должен их сломать? Любые споры и недоразумения были решены, и они оставались сильными. Говорил же тебе, ты должен был держать свои эгоистичные чувства при себе. Хосок вздыхает, кладёт полотенце и ложится в постель. Всё вокруг как будто соединяет Юнги и его вместе. Начиная с их фотографии на его рабочем столе, ручек, милых маленьких наклеек в его ящике, большого пушистого плюшевого медведя на его кровати. Юнги не был к нему ничем, кроме доброты.♡♡♡
Хосок идёт в школу на следующий день. Всё хорошо. Хосок убеждает себя. Он идёт в свой класс и глубоко дышит. По крайней мере, сейчас или в ближайшие учебные дни. В конце концов, он не смог сосредоточиться на уроках. Он снова вздыхает. Сейчас перемена, и он идёт в столовую и покупает две вещи. Холодный чай со льдом для него и вкусный сэндвич… — О, эй, подожди! Ты забыл второй! — говорит продавец. — Эм… извините! Я пока не буду брать второе… — вежливо отвечает Хосок. — Ты уверен? — спросил кто-то позади него. Он оборачивается и видит… — Ю-юнги-ши! — говорит Хосок, всё ещё удивлённый тем, как Юнги удалось подкрасться к нему сзади. — Почему ты так формален, Соки? — спрашивает Юнги, на лице написано замешательство, когда покупает сэндвич. — Хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером? Джин сказал, что хочет увидеть нас всех, этот соп… — Юнги смеётся. Что происходит? Это полная противоположность тому, что он сказал в письме. Так почему же он вдруг стал вести себя так близко к нему? — Эй, Сок, ты в порядке? Почему ты так смотришь на меня? У меня что-то на лице? — спрашивает Юнги, пытаясь вытереть рот. — Юнги-ши, я просто хочу спросить… — Почему ты называешь меня так официально? Разве я сделал что-то не так? — Но ведь именно так ты сказал мне в письме! Теперь Юнги растерялся ещё больше, чем когда-либо, когда он спросил: — О каком письме ты говоришь?
