у феликса пираньи зубы и осколки звёзд вместо глаз.

я вдыхаю смертоносный сладкий дым, на стене танцуют радужные блики. мир снаружи, прежде тусклый и безликий, вдруг становится зеркально-золотым. «психолелическое—белика.» ``` хёнджин сидит привязанный к железному стулу верёвками. испачканными кровью. в темноте ничего не видно. лишь мрак перед его глазами. рядом можно услышать хриплое сопение, с неким смешком и издевательством. темное, фееобразное существо, сидит рядом. хёнджин чувствует как режут его руки. как ярко-красная жидкость стекает по его руке, пачкая уже до этого кровавые верёвки. это феликс играется. к шее его приближается. вдыхает запах шалфея и розмарина, исходящий от хёнджина. льнет к его коже. лижет, покусывает.  он так пахнет приятно. от феликса пахнет смертоубийством и ландышами. он к губам его тянется. играет. хёнджин чувствует металлический вкус. такой приятный. губы его кусает, оттягивает. можно подумать, убить его решил. хёнджину нравится. он будто тонет в бездне мрачных прикосновений. увидеть бы это существо, что его до дрожи доводит.  в дальнем коридоре неизвестного ему здания зажигается красный свет. феликс от него отлипает и к подоконнику идёт. в руках спички держит, зажигая одну. руку подносит к старым свечам, воск которых стек на древесное покрытие. такой грязный, вперемешку с пеплом и чем-то красным. кровь наверное. слышно шаги. такие тяжёлые. в проёме появляется силуэт. чёрный-чёрный, с красным отблеском. феликс свечи зажёг, от чего жёлтый, огненный свет, пролился на окно, отражающее мрак и только его. из-за совсем тусклого света видно поблёскивания глитера, рассыпанного по холодному бетону. -ну как он тебе?- тяжёлый бас режет привыкшие к тишине и вздохам уши. -потрясающий. думаю себе оставлю. или убью как обычно. — фееобразное существо поднимает лезвие с пола, крутит пластину в руках. от света  исходящего от свечей, видно, что руки феликса испачканы в крови. забавно. -в подвале места нет. куда же ты труп девать будешь? — красный свет вырисовывается из-за тела. -чан, не волнуйся. чонину и чанбину скормлю. — феликс крутится возле стула с его жертвой. -чую я, что есть они его не станут. уж слишком он красив. верёвки сдавливают руки и ноги. если прислушаться, можно услышать как трещат хлипкие хёнджиновы костяшки. своеобразная фея приближается к уху хёнджина и говорит: -оставь нас. я хочу поиграть с ним. чёрный силуэт покидает помещение, оставляя их вдвоём. феликс бросает лезвие на подоконник. идёт, и садится на колени хёнджина. вынюхивая каждый сантиметр его шеи. под рёбрами щекочет, покалывает. феликс губы его снова целует. на этот раз кусает до крови. тесно. слишком тесно. верёвки мешаю насладиться этим убийцей вдоволь. -я могу тебя развязать. только если пообещаешь мне, что не сбежишь. его голос такой грубый, низкий. совсем не подходит к его телосложению.  вот-вот и коленные чашечки лопнут. оставят за собой лишь мелкие кусочки врезаясь осколками в глазницы. -обещаю. сдерживать себя нет смысла. одно движение, и верёвок как не бывало. хёнджин руки пускает под его майку. чёрную такую. рёбра выпирают. кожа такая нежная, несмотря на его жестокость. феликс к его губам снова тянется, будто к самому желанному на свете. может так и есть. по крайней мере сейчас-да. хёнджин рот его языком изучает. он ведёт. а феликс лишь его силе поддаётся. свечки горят до сих пор. кажется, и вот-вот потухнут. а сердце феликса нет. кажется, уже не потухнет. ``` феликс трётся всё сильнее. слышно лишь рваные вздохи. липнет и липнет к нему. хёнджина даже не волнует где он находится. в каком месте и с кем. лишь волшебное существо, в чёрной майке. феликс его за шею притягивает, носом водит. изучает. трогает его рёбра, водит, считает каждую костяшку. позвоночник в стул железный упирается. больно, но терпимо. от губ его не отлипает, всё целует. хочет ими полностью насладиться. вряд-ли он убьёт его. наверное, себе оставит. что дальше будет, не известно. сердце колотится. как колокольчик бьёт в уши. феликс его за футболку тянет, отбрасывает ее в сторону. мешает она ему. холод неприятно обволакивает всё тело. мурашки покрывают хёнджинову кожу. в животе больно становится. будто желудочный сок целиком и полностью поглощает все внутренности. возбуждение накатывает все быстрее, в животе приятно колятся будто множество иголочек. становится тесно, феликс сжимает выпирающий хёнджинов член, будто чувствуя, как он пульсирует и по венам хлещет горячая кровь, разгоняя не очень приятные ощущения от нехватки прикосновений. хёнджин задерживает стон в горле, хоть ему и хочется рычать от такой близости. а вот феликс стонов не сдерживает. он жадно глотает воздух, будто скуля при каждом косании. он аккуратно растягивает молнию на чёрных хёнджиновых джинсах, и спускает их вниз, проходя своей немного шершавой, маленькой ладонью по массивным бёдрам, вызывая у того мурашки. феликс опускается ниже, уже слезая с колен парня. он оттягивает тонкую ткань боксеров напротив, дыша горячим воздухом на кожу хёнджина. он хватает член руками, водя сначала вверх, затем вниз. приближаясь, он пробует его на вкус, медленными движениями, делая это назло хёнджину. рука парня ложится на макушку младшего, грубо схватывает волосы в кулак и ритмично двигается плавным толчкам. хвана охватывает волна экстаза, его глаза интуитивно закатываются от удовольствия. феликс ускоряет темп, сжимая бедра напротив немного сильнее. старший чувствует, что конец скоро. феликс выпускает член изо рта, продолжая доставлять удовольствие. хван отпускает яростное рычание и неровно дышит, пока руки феликса интенсивно водят по его плоти. этого мало, но чего он ещё хотел. феликс поднимается, снова пересчитывает кости хёнджиновых рёбер, попутно целуя в те же места. он снова взбирается на колени хвана, прижимая его член к животу. так горячо. кожа к коже. он тянется к его губам, затягивая в неспешный и влажный поцелуй. губы хвана скользят по чужим, сминают каждую поочерёдно, а язык самовольно изучает рот парня напротив. кажется всё. что ждёт их дальше, в этом мёртвом, полном крови, костей и компании жестоких подростков месте. если феликс захочет, то хёнджин будет валяться в кучке окровавленых трупов, в заполненном, сыром подвале. а может быть они будут наслаждаться друг другом как в этот раз. кто знает... а потом - всё тот же золотистый свет звёздным пологом над лунной колыбелью, и единственное вспомнить я успею - чей-то голос, мне шепнувший: "смерти нет". «психолелическое—белика.»