Аннибалова Клятва

      Мстислав сидел в трактире и пил черный чай. Сейчас он остановился в Малиновке – малом городе численностью ровно в 4 тысячи душ. Для него это самый лучший вариант, если он хочет остаться незамеченным. Парень много думал о том, как долго он еще сможет продолжать свой путь прежде чем силы покинут его. Наверное, лет 10 ещё, не больше. Потом ему придётся по всей видимости сдаться, если конечно, бог даст, всё не закончится раньше.       Он поправил рукава на своей чёрной рубахе и осмотрелся: окна были низкими маленькими и в жирных разводах, свечи из дешёвого мягкого парафина, ножки у столов и стульев где-то надрезаны, а где-то и вовсе поломаны. Хозяин явно не старался следить за заведением, или все вырученные деньги просто прикарманивал. В трактире этом останавливался безденежный народ, желающий получить отдушину после тяжёлой работы, если выразиться красиво, а если как есть, то заложить за воротник, напиться до беспамятства, или непривередливые помещики, да и собственно это было единственное хоть мало приличное заведение на полсотни вёрст вокруг. В другом конце зала от Мстислава сидел какой-то хорошо одетый воротила с раздутым красным лицом, выражавшим тупоумие, явно недовольный своим мясным рагу и солянкой со сметаной. Сметана была не сметана, а непонятная белая жижа, в рагу он не нашёл ни кусочка мяса, а из солянки пришлось вытащить пару щепок. Больше, кроме прислуги, никого не было. Официант, молодой русый мальчишка с круглыми прозрачными, словно лёд в начале декабря, глазами, сидел при входе на скрипучем стуле и то и дело клевал носом, слегка посапывая.       Парень вздохнул и, прикрыв глаза, постучал легонько по бесформенной тканевой сумке рядом с ним. Для многих это просто сумка для трав, на самом же деле в ней не было ничего даже близко похожего на лекарства. Его самой убедительной ложью была история о том, что он военный лекарь в отставке проездом. Конечно иногда попадались шибко приставучие мужики и крестьянские бабы, желающие всё разузнать про новое лицо и заручиться дружбой с лекарем для себя любимого, но от таких и отвязаться не сложно – купил бутыль, и дело с концом, главное не забыть сделать умное лицо и сказать, что водка спасает от всех болезней. С такими заявлениями, да ещё и от настоящего лекара, служившего при государе, ни у одного русского мужика язык бы не повернулся спорить: "Я всегда это жене говорил, а она дуется глупая стерва, всё ей лишь для себя надо".       Мстислав не знал, как долго сидел так, забывшись, но вскоре рядом с ним раздался вопрос: — И долго ты убегаешь? — Парень резко повернул голову в сторону говорящего, и его взгляд упал на блондина, усевшегося совем рядом. Разве кто-то заходил в трактир? Как он мог это упустить? Нет, стука двери не было, значит тот уже был тут, возможно, спустился со второго этажа. Его плечи напряглись и он, мастерски скрывая свою панику, ответил: — Смотря что вы подразумеваете, —ни один мускул не дрогнул на лице незнакомца, но в глазах блеснула нотка озорства и нескрываемого интереса.       Мстислав начал перебирать в голове лица и имена людей, служивших его отцу. Может их и много, но когда от этой информации зависит твоя жизнь, то по-неволе приходится этим заниматься практически каждый день, так что он до сих пор помнил всю прислугу. Мужчина был телосложения крепкого, даже очень для дворянина, а он был дворянин безусловно, по одежде, сшитой пусть и не по моде, но искусно и явно на заказ, по манере сидеть, поставив один локоть на стол, по тщательно и ровно выбритому подбородку и выражению лица, наполненному какой-то тяжёлой мыслью. Не вспомнив ни одного подходящего образа, Мстислав уставился на блондина: – Что вам нужно? – кинул он довольно резко. Мужчина и бровью не повёл, лишь хмыкнул: – Было интересно, почему молодой парень с каким-то мешком, шрамами на лице, в едва заметной одежде сидит в углу, где он, как он вероятно, думает, не привлекает внимания. Хм? — Мстислав продолжал напряжённо всматриваться в этого человека. Кто он такой, что задает такие вопросы? – Мне кажется или это вас не должно касаться? Я считаю, ваши вопросы некорректны, ведь они не имеют везких доказательств, опоры, так сказать, и как таковой правдой не являются, то есть и ответа последовать не может, тем более я вас не знаю, как и вы меня. А так, любой человек мог сесть на мое место, разве нет? На всё остальное я вам не обязан отвечать, – Мстислав и раньше встречал таких людей, которые суют нос не в свои дела, но сейчас с этим человеком что-то другое. Глаза другие, устремлённые на него, ярко-карие, задумчивые и глубокие. Ощущения другие, совсем не так, как от человека, таящего опасность. Блондин в ответ лишь приподнял левую бровь, выражая удивление, через мгновенье встал и бесцеременно уселся за столик напротив Мстислава.Теперь настала очередь юноши изображать удивление: "Какого черта происходит вообще? Здесь в этом дряном городке все такие или это ему конкретно повезло?" Молодой человек вздохнул и на миг отвёл взгяд от незванного гостя. – Что ж, я так понимаю, вы не отстанете? – Всеволод. Мстислав как будто провалился сквозь землю, миллион вопросов и способов сбежать он обдумал за секунду: «Что? Откуда? Как? Я недостаточно хорошо скрывался?Они меня вычислили? Всё потеряно. Надо вырубить его и бежать. Быстро. Срочно. Без следов! Малой прислуга не проговориться, мало ли чего насмотрелся в этой дыре, а этот жирный барин вряд ли надумает донести». Мстислав быстро окинул взглядом человека рядом и заметил охотничий нож, висевший на кожаном ремне. Рука медленно скользнула в сумку, нащупывая кобуру для пистолета. Мужчина заметил секундное колебание собеседника, метнул взгляд на сумку, и, оценив реакцию, продолжил: – Что ты о нем думаешь? —Мстислав на секунду завис. Ох, как он был рад! Кажется, он еще поживет на этом свете! Едва заметно расслабившись, парень вернулся в нормальное положение и отхлебнул чая: – Моё мнение: он явно не тот, кто взойдет на престол, по крайней мере в ближайшее время, – Мстислав наклонил голову, – вы только за этим начали разговор? Признаюсь сразу, мне не особо приятно чьё-либо присутствие, — Мужчина слегка нахмурился и проигнорировал желание Мстислава остаться наедине с собой. – В смысле взойдет? Он уже как два месяца император всея земли русской, – не скрывая усмешки, ответил он. Мстислав уставился на блондина: – Чего? Это действительно так? Это… плохо очень, пожалуй. Мужчина помолчал и откинулся на спинку стула: – Значит тоже не нравится, – рука его потянулась к чёрному кисету, болтавшемуся на поясе у ножа, – должен сказать, к чему лукавить, мы в полном дерьме. А ты, как я погляжу, не особо в политику лезешь.       Отвязав мешочек, он достал из кармана табачную бумагу, высыпал на неё коричневый порошочек и ловко свернул самокрутку – однако часто он это делает, раз получилось с первого раза. Мстислав слегка сжал в руке кружку и опустил взгяд: – Да, не нравится, а политика и правда не моё, – он ещё не понял, чем может закончится такой откровенный диалог, но рисковать не желал, – послушайте, мы ведём такой разговор, я бы предпочёл его завершить. Между прочим, каково ваше имя? Блондин окинул Мстислава оценивающим взглядом и прикурил: – Аркадий Георгиевич Тихонов. – Краснов Харитон, – кивнул в ответ парень. – А по батюшке? Мстислав пропустил мимо этот вопрос, повернул голову к окну, сделав вид, что ничего и не слышал, а мужчина не стал настаивать. Они просидели в тишине минуты две –сердце отстучало гораздо больше, чем ему положено, – время тянулось, словно невообразимо густая смола, прежде чем Аркадий соизволил возобновить диалог: – Краснов, Краснов, — процедил сквозь зубы, словно пробуя на вкус новое имя, мужчина, — прям под стать твоим волосам. Ты вообще знаешь, что это за место? Что это за город? Мстислав помотал головой: – Я здесь остановился только, чтобы отдохнуть с дороги. Обычный городишко, каких не сосчитать. – Неместный значит, по тебе и видно. Обычно таких, как ты, у нас тут в углах ловят и избивают, если повезёт, а если нет – сразу к становому приставу сведут. Мужик не глуп, знает, что и двугривенник может перепасть, а то и рубль, смотря что за чёрта приведёшь, – Аркадий медленно затянулся. От сигареты шёл прозрачный голубенький дымок, дурманящий и путающий мысли. Мстислав посмотрел на человека, сидящего напротив, недоверчиво. Зачем он все это рассказывает? По всей стране так, ему ли не знать. Блондин зевнул и облокотился на стол, ему явно всё это начало надоедать: – Ладно, погляжу ты уже устал сидеть тут со мной, да и мне самому пользы никакой от этого нет. Тогда перейду к делу, с вашего позволения, – отчеканил язвительно Аркадий, выделив с усмешкой веждливое обращение. Мстислав поставил свою кружку, решительно не понимая этого человека, бесспорно неглупого, что видно сразу по таким людям, но такого бесцеремонного и раздражающего. – Ты едешь со мной. Чтоб не держать тебя долго в неведении, да и не сбежал раньше времени, чего доброго, я прям сейчас поясню почему, да и в чём собака зарыта. Слушай внимательно, партизан, повторять не буду. Во-первых, судя по всему, здешние жандармы уже положили на тебя глаз, и так и так вляпаешься в неприятности, разве что я тебе их могу в этот же миг обеспечить. Разницы не будет: в любом случае загремишь. Век не долог, а что-то всё же я в этом смыслю. Во‐вторых, я все ещё не разобрал, можно ли тебя оставлять, или ты будешь доставлять лишние хлопоты и проблемы. А в-третьих, и тут самая главная причина кроется, что уж лукавить, мне нужны люди для кое-какой веселухи, а ты, судя по всему, разбираешься в этой теме, в некотрых нужных мне вопросах. Здешний народ простой и трусливый, а ты можешь пригодиться. Так что допивай свой чай, решай и пошли, – лицо его приняло, по всей видимости, обыкновенное привычное ему выражение: брови сошлись над переносицей, из-за чего морщины покрыли почти весь лоб, глаза больше не смотрели на Мстислава, а куда-то, будто бы сквозь него. Харитон, военный лекарь и примерный гражданин государства Российского, был шокирован таким поворотом. Мстислав же задумался о том, как свернуть этому " чёртовому Редьке" шею: "Я слишком расслабился. Думал, город маленький, всё будет хорошо, а тут на голову свалился какой-то бессовестный дворянин с заскоками. Радует хотя бы, что он точно не служит отцу". – А вы не думаете, что я не соглашусь? Если так говорите, то с чего вообще взяли, что меня ищут и загонят к приставу, – Мстислав осмелел, даже несколько успокоился. Жандармов он ни капли не боялся – не раз и не два сбегал, а его новоиспечённый знакомый по всей видимости из себя представлял лицо здесь безусловно важное, но ему никак не мешающее. Аркадия вновь что-то подцепило, и взгляд устремился на молодого человека. – Ну и скажи мне тогда, кто ты такой есть? – Военный лекарь в оставке проездом, – ответил он без капли смущения. – Что же ты за лекарь такой, если таскаешь с собой в мешке оружие? – Военный, – парировал, улыбнувшись, Мстислав. Уголки губ Аркадия несколько дрогнули, а брови прибоднялись, когда он ответил: – Если ты военный лекарь, то я самый богатый помещик в этом уезде, – Мстиславу оставалось только промолчать, – думаю, мы поняли друг друга. Допивай чаёчек и поскакали.       Лжехаритон вздохнул. Чёрт, все-таки его раскрыли. А ведь мало кто подходил к этой грани, да много времени занимали раздумья. Обычно им особо никто так яро и не интересовался, а если и начинали в чём-то догадываться, то он сей же миг пропадал. А тут шибко догадливый попался подлец – за пару перекинутых фраз смог узнать всю подноготную, стянул с Мстислава тридцать три тулупа, хоть за ними и было ещё вдвое больше, но сам факт заставлял насторожиться. "Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – подумал он про себя, – но с другой стороны бесплатный же. У этого человека какое-то время я могу перекантоваться, да и порядком поднадоело вариться в собственном соку. Будь, что будет". Аркадий снова зевнул и, докурив, бросил окурок на стол, где от непотухшего огонька появилось небольшая подгоревшая точка: – Пошли уже, мне скучно. Парень совсем выпал из реальности: "Этот ещё и заявляет, что ему скучно! Какой же беззастенчивый тип". – Раз я уж еду с тобой: выбора ты мне не оставил, – Мстислав оскалился, – будем на ты, не соизволишь ответить на вопрос? Аркадий выгнул правую бровь: – Ну давай, только на будущее – чем меньше вопросов ко мне, тем меньше у тебя проблем. -Ты за мной следил? Аркадий посмотрел на Мстислава и, хмыкнув, откинулся на спинку стула, сложив руки на затылке: – Просто шел мимо, – он поднял одну руку и слегка наклонился, – заметь, никакого злого умысла, как увидел какого-то мальца в темном плаще с капюшоном, который шныряет по моим улицам.Так что да, думаю, с того момента я начал следить за тобой. Правда нынешняя управа определённо раньше начала, но это не суть.Тебя же и так они особо не волновали, я ведь прав? – Аркадий натянул лёгкую ухмылку, на большее, вероятно, он не был способен, вернул руку на затылок и прикрыл глаза. Похоже, он максимально расслабился, хоть на лице его всё ещё мелькали морщинки, но сквозь эти полурасслабленные черты Мстислав наконец смог разглядеть неглубокий шрам на переносице. Он немного задумался, пока ему дал эту возможность угомонившийся собеседник: "Возможно, и вправду мой плащ привлекает много внимания. Надо будет сменить, может даже на что-то более открытое.Что ж, чего тянуть кота за яйца, мне дали время передохнуть, считай, как дар с небес". – При одном условии я поеду с тобой, – внезапно сказал Мстислав. Аркадий разомкнул веки и уставился на него своими ядовито-карими глазами: – Ты ещё условия пытаешься ставить. Хм, не робкого десятка, да?Ну попробуй. Парень оперся на стол локтями: – Я выполню эту ерунду, в которую ты хочешь меня втянуть, любая услуга, любая помощь с моей стороны безвозмездна, но потом ты меня отпускаешь без каких-либо обязательств. Аркадий хмыкнул и пожал плечами: – Всего-то? Пх, я‐то думал денег потребуешь. Как скажешь, партизан. Пошли. Мужчина встал из-за стола и направился к полуотворённой двери.Теперь Мстислав мог видеть, что его новый приятель не такой уж высокий – всего 2 с хвостиком аршина.Что ж, может в будущем ему это пригодится. Он поправил сумку на плече и направился за Аркадием, который уже вышел на улицу. Однако, как только Мстислав подошёл к порогу, клюющий носом официант мигом вскочил со стула и перегородил проход: – Ваше блогородие, простите-с мне мою нескромность, но позвольте просить хоть сколько нибудь малого прошения. Я человек маленький, а знаете, как хочется порой в жизни преисполниться, пойти может и грамоте даже выучиться, – прозрачные глаза на по-детски наивном лице всматривались жалобно в Мстислава, мальчишка был, как щенок, перед которым повесили кусок свежего мяса, но трогать запретили, – не серчайте, я ничего такого, извините-с. – Да угомонись ты, – Мстислав всучил ему бумажную ассигнацию, номинал которой даже не посмотрел, отпихнул мальчугана с прохода и поспешно вышел во двор. Официант остался стоять на месте, заколдованно вглядываясь в полученную бумажку. Как только за щедрым гостем дверь захлопнулась, он, испугавшись резкого стука, сунул деньги за пазуху и схватил свой открытый воротник, чтобы ни одна живая душа даже не думала отобрать, особенно этот до сих пор сидящий красный барин, который успел уснуть прям после обеда. До чего подозрительным до безумия и абсурда может вмиг стать человек из-за какой-то бумажки – на что несчастная помятая ассигнация и без того богатому человеку, но мальчишка серьёзно начал опасаться воровства, ни то со стороны окружающих людей, ни то от мистического случая или наваждения.       Выйдя на улицу, в нос ударил запах цветущей сирени, а вгляд Мстислава упал на преинтереснейшую картину: стоит Аркадий с непонятно откуда взявшимися яблоками, и гнедая лошадь, которая и в холке-то больше его самого, что уж говорить про весь рост, покорно ест с его рук. Мстислав давно не видел таких славных кобыл, невольно загляделся: грива густая, смольно‐чёрная, переливающаяся, ноги крепкие, задние ровные – сразу видно, носится не хуже лучших степных скакунов, – рыжий волос блестит, глаза горят, и вся она словно ждёт, дай только повод, броситься со всей своей притью вскачь. Это явно была русская верховая, да только бракованная — у переднего правого копыта белое пятнышко. От этого конечно цена её была не столь велика, но всё же стоила она явно немало. Богатые купцы могли бы отдать за неё бешенные деньги, тут уж, как дело с торгом пошло бы.       Доев последнее яблоко, лошадь фыркнула в сторону Мстислава и отвернулась снова к хозяину, потёрлась носом в пустые ладони и раздосадованная мотнула головой. Мужчина усмехнулся, похлопал свою девочку по шее и быстро запрыгнул на кобылу, как будто и не было проблем с разницей в росте. Он потянул поводья, и лошадь сразу тронулась с места свободной красивой рысью в сторону Мстислава. Она шла спокойно, не поджимая задних ног и чётко отстукивая заданный всадником ритм, словно сама, удовлетворяя собственное лошадинное самолюбие, всем своим естеством хотела показать всю красоту верховой езды. Дорогого же стоит отрепетировать такую походку, это молодой человек хорошо знал, потому что не раз видел, как обучались на отцовском конном дворе лошади с молодыми наездниками, и сам сколько костей переломал в седле. — Ты долго там стоять пялиться будешь, или передумал, — окрикнул его Аркадий. Нет, не передумал, хоть Мстислав и не знал толком, зачем едет с ним. Все вопросы с управом он и сам может порешать. Денег у него достаточно, чтобы заткнуть каждому здесь рот, да дело не в этом, а скорее в чистом интересе. Как его отец мог прийти к власти? Этот вопрос интересовал его сейчас больше всего, а этот дворянин вцелом мог утолить это жажду, да и таилась в нём, как в человеке, какая-то ещё более интересная тайна. – Мы что на ней одной поедем? – замешкавшись спросил Мстислав. – Найдёшь ещё – поедем не на одной. Мстислав пожал плечами, и мгновенно запрыгнул на кобылу позади седла. Такое положение мало кого устроит, но он и не такое терпел в своей жизни. Аркадий же крепче взялся за поводья: – Сразу говорю, держись за что хочешь, но, если тронешь меня, я тебя на ходу скину. Мстислав кивнул и, немного отодвинувшись от Аркадия, ухватился за бока кобылы.Та недовольно фыркнула и помотала головой. Аркадий кивнул ей еле заметно: – Да, тот ещё хам. "Это я тут хам? Что за дела творятся! Ужас!" – смеясь над комичностью всей этой ситуации и своим положением, подумал Мстилав и схватил седло перед собой.       Не предупреждая, Аркадий рванул на лошади вперед, и рядом сидящему Мстиславу повезло, что он смог кое-как удержаться, ведь иначе бы кубарем упал на землю. Лошадь неслась по городку, направляясь куда надо без каких-либо лишник указаний. Она будто бы чувствовала седока, умная лошадь, послушная, но в то же время хранящая в себе громадную силу и мятежный разбойный характер, одним словом – самородок. – Хорошая кобылка, почему не запрягаешь в бричку? – спросил Мстислав. – Не думал, что ты так быстро забудешь наказ по поводу вопросов, – Аркадий помолчал немного, но решил всё же ответить, – не люблю время тратить, стремянного не держу, никого к Зере не пускаю. – Понятно, – выдохнул Мстилав, хоть и здесь он ожидал историю, касаемую самой лошади, попусту несозданной для запрягания в повозку. Парень смотрел по сторонам, не находя ничего примечательного, всё те же, как и везде, серые обшарманные дома с худыми крышами, поломанные заборы и глубокие ямы по карям дорог, присыпанные песком, разве что за углом на секунду приметил двух оборванных дворовых псов, грызущих друг друга за кусок мяса. – Откуда достал такую? – Украл. – ...У кого? – Мстислав слегка опешил и вытаращил глаза: такого ответа он точно не ожидал и уже засомневался на счёт дворянского происхождения этого прощелыги. – У цыган. Минуты две между ними сохранялось странное молчание. Мстислав обдумывал, как такое вообще возможно и неужели все его суждения, основанные лишь на мимолётных невзрачных моментах поведения, его беспристрастный анализ человеческой души дали сбой. Похоже, он наткнулся на слабое звено своего работающего механизма критического мышления и сильно ошибся с выбором разделить свой путь с этим человеком. Аркадию похоже вовсе было всё равно: настолько обыденные вещи его ни капли не задевали. – А ты что думал это я сам её Зерочкой звать начал? – прервал затишье Аркадий. – Я ничего не думал, – Мстислав прыснул: "Зерочка. А с виду такой угрюмый Редедя". – Какой-то авантюрист украл её с царского двора, пристрелив кавалериста – её наездника. Куда-то смог сбежать. Оказалось, он разводил коней где-то в Воронежской губернии или около того, после чего её украли цыгане, ну а я у них, – после Аркадий замолчал, он сказал предостаточно. Для Мстислава и этого небольшого разговора хватило на всю дорогу. Пусть он и не знал, как долго продлиться поездка, но для себя заранее решил, что больше не проронит ни слова. Может это была вынужденная мера, чтобы лишний раз не напороться на опасные вопросы со стороны мужчины, а может просто не возникало надобности и не было больше сил думать о настоящем и будущем.       Вспаханные поля сменялись лиственными лесочками, неглубокими овражками и редкими деревушками. Виды крутились в голове, перескакивали странной каруселью в мыслях, затягивали в водоворот дороги. Ноги приятно онемели, раз за разом, стук за стуком, наполняясь, как будто намокшей ватой. Воздух пропитался тягучим тяжёлым духом, отягощаюшим каждый сделанный вдох. Небо нависло угрюмо, с каждой минутой всё сильнее давило на грудь. Облака позади, казалось, начинали поднимать копья, бить молотами по разгорячённой мягкой стали с глухим звоном, раздувать меха и поднимать выше клубящиеся чёрные дымные пары. Запах озона перемешался со сладковато-щекочущей нос берёзовой пыльцой, раздражающей своим манящим ароматом желания испить глоток берёзового соку. Застелила глаза поднимающаяся из-под копыт с дороги сухая песочная пыль, на сердце словно легла пластина из невидимой металлической крышки. Каждый вдох – невообразимая мешанина запахов и чувств, звуков и откликов. Почему-то привыкла человеческая душа трепетать перед грозой, начинать метаться из самых потаённых уголков своего сердечного сосуда, искать выхода из него, под громыхания ропщущих небес. Но не способна она выпрыгнуть без воли тела, мучительно распирая грудь изнутри, давя на сердце и лёгкие, кружится с глубокой скорбью, вызывая противное набухающие чувство у глаз.       Громыхнуло где-то позади. Отозвался свистливым криком лес, наполнился шуршанием листов, предугадывающих скорейшую беду. Мстислав никогда не боялся грозы, но сегодня невольно вздрогнул. Звуки напомнили ему дела давно минувших дней, когда после раската грома, вместо стона деревьев, он услышал жуткий вопль в соседней комнате, прервавшийся после тяжёлым сипением задыхаюшающейся в слезах женщины. – Вёрст пять осталось. Перекур, – гаркнул внезапно Аркадий и остановил лошадь, – слезай. Мстислав повиновался, а у него и не было другого выбора: лошадь, только остановившись, сразу начала топать задними ногами, мол, пошёл вон, надоело тебя нести. Вообще-то ему стало достаточно её жалко, ведь всё-таки мало приятного в том, чтобы тащить на своей спине двух здоровых мужчин, особенно когда один из них не в седле.       Грозовая набухшая туча всё ближе подкатывалась своими клубами к молодым людям, вот вот, с минуты на минуту готовая излить на землю свою накопившуюся мокрую скорбь. И Мстислав так подумал, охоты мокнуть у него точно не было: "Вёрст пять. Ну это чуть меньше часа, если конечно он правильно всё подсчитал, но ведь можно доехать быстрее". Желание завершить это спонтанное путешествие яро возросло, перекрыв все здравые рассуждения, неудовлетворение от бурливших в голове вопросов вкупе с надвигающимся дождём как-то подействали на волю Мстислава, касаемо разговоров: разбили в пух и прах. А Аркадий мирно чиркнул спичкой и прикурил очередной косяк, искорки на концах которого оклеймили тёмным светом его пальцы. На сей раз он измазал бумагу тёмно-коричневой полужидкой массой. "Опиум. Причём чистый" – понял Мстислав. – Мы можем долго не стоять – глянул в чернеющее небо юноша, – обычное предложение, чтоб ты не решил чего такого. – Какого такого? – Аркадий затянулся и посмотрел на ноги своего без пяти минут знакомого, Зера уже отошла и начала жевать подножную травку – будто бы есть ей дело до человеческих проблем и мыслей, ей бы свои унять, лошадиные. –Никаких, – Мстислав отвернулся, загнанный в ловушку, вот сейчас-то ему необходимо как-то выкарабкаться незапятнанным. –Дождь пойдёт, – сказал, как дело ясное, повертев между пальцев самокрут, Аркадий. – Правда? А я и не заметил, должно быть не сильный будет, – нотка недовольства проскочила в ответе Мстислава.       Сверкнула первая молния, осветившая на миг округу, потерявшую солнечный свет где-то в пучине грозового облака, подул ветер, волной прокатившийся по кронам деревьев. Растрепались волосы. – Сильный, – блондин посмотрел на спутника, а может куда-то вскользь, но точно в глаза – один прозрачно-голубой, бесчувственный и скудный, оплетённый серыми жилками на радужке, а второй – что-то между зеленоватой бледной водной гладью, отражающей листы деревьев, и бирюзой неба, – придурок ты. Не сахарный – не растаешь, нечего мне говорить, когда ты хочешь ехать. Это только мне решать. – Я, прошу заметить, даже не успел сказать, – грянул гром, а Мстислав рефлекторно дёрнул шеей в сторону звука, хоть он и не исходил откуда-то конкретно, а отовсюду, невесть с какой стороны. Аркадий лишь усмехнулся. – Именно потому, что ничего и не сказал, мне всё понятно, – он окинул ещё раз Мстислава взглядом, – Зерочка устала, да и ты без седла ехал долго.       Конечно Мстислав чувствовал тугую ломоту между ног, но для него это совершенно не было предлогом завершать езду. Он никогда до этого не заканчивал из-за боли, что бы это ни было, то ли скачка на лошади, то ли что-то по-хуже.       Мстислав потупил взгляд и снова посмотрел на небо, на тёмные клубы, облокотившись на берёзу. "И всё же, занимательно получается: я, как человек, который убегал от прошлого, прибежал к тому, кто против этого прошлого. Интересная ситуация, не так ли?" Он мог бы заговорить с этим "редькой", чтобы узнать всё же, для какого дела он его хочет использовать, и придумать план дальнейших действий, на всякий пожарный случай. Всё-таки у него был некий мондраж от этого человека и непонимания ситуации, отчего он чувствовал себя загнанным в клетку диким зверем.       Мужчина так и стоял на дороге, курил, чем вызывал небольшое отвращение.Часто люди в подчинении у отца употребляли наркотики: в обиходе был и чистый опиум для ценителей, так сказать, и гашиш, и медицинский хлороформ с морфием, которые доставали, вроде как легально, по распискам врачей прямо из-за границы, и кокаин – редкость, но тоже имелся. Оставалось надеется, что эта редька не из таких помешенных. – Будешь так много курить –отправишься на тот свет раньше времени, – решил упрекнуть Мстислав. Аркадий продолжил спокойно вдыхать прозрачный дым, лишь приподнял левую бровь и посмотрел на Мстислава, как на последнего идиота: – Ты веришь в бога? – Нет. – Вот и не надо тогда мне затирать про «тот свет». "Вас понял. Не слушай меня, не надо, – закатив глаза, подумал юноша, – хреново подейстовал твой дурман, если ты до сих пор агрессивный".       Аркадий последний раз затянулся и начал вертеть и всматриваться в окурок размытым и смутным взгядом, как будто это была преинтереснейшая картина или скульптура, но он настолько несведущий в искусстве, что совершенно не может разглядет смысл этого творения. На физиономии его читалась только скука и скрытая глубокая боль. "В конец помешенный. Кажется, сегодня фортуна мне не улыбнулась" – подумал Мстислав. Тут Аркадий отвлёкся от предмета своего внимания и подошёл к берёзке. Он щелчком кинул окурок прямо в лицо Мстиславу. Юноша никак не ответил на такое своеобразное внимание к его персоне, и правильно сделал, ибо всего можно ожидать от такого человека. Аркадий протяжно свистнул, позвав лошадь: – Едем сейчас, и я так сказал, – он вновь запрыгнул на Зеру, – залезай. Будто бы Мстислав был против, о каком вообще против могла идти речь? Конечно он без вопросов заскочил на кобылу, а через половину часа они доехали до деревни. Дождь так и не пошёл, ожидая своего подходящего часа.       Селение было ни то чтобы хорошее, ни то чтобы плохое. На первый взгляд дома все ровные, крыши залатанные, дворы прибраны, а скот накормлен, но чего-то явно не хватало. Людей. Не шныряли по кривым улочкам бабы с вёдрами, не сидели на лавках деды перед внуками, не работали мужики. Перед грозой попрятался народ, наполнился каждый дом старухами перед образами, девушками за шитьём и матерями с грудничками на руках. Ощущалось это всеобщее боязливое состояние через затемнённый воздух, через потрескивания изб и редкие глухие постукивания калиток – русская душа всегда поймёт, когда ей забиться в уголок, словно серой мышке, почувствует настроение других душ, таких же русских, таких же серых.       И вот они подъехали к большому двору, с резными открытыми воротами, за ними – дом. Усадьба была из белого камня, в два этажа, с большими ничем не украшенными окнами на английский манер, с одним единственным узким балконом. К большой покрашенной, точно деревянной, светлой двери вела лестница в три ступени. Явно владелец любил практичность, без лишних изысков, даже до болезненной скупости, он довёл не только дом, но и двор, который украшали всего пара клёнов, одна старая покосившаяся, но всё ещё прелестная, берёзка и пара розовых клумб. Но что бросалось в глаза сразу, странностью расположения и отстранённостью стиля – два пристроенных деревянных флигелька, ну совершенно русских и совершенно ассиметричных, может даже кривых. По двору бегали кухарки, относившие куда-то за дом, – видимо там все проходы для прислуги, – кастрюли, вёдра и конечно петухов, размахивающих крыльями и не желающих мириться со своей судьбой. У левого флигелька под клёном стояла будка, но никто не лаял, и даже не видно было цепи, к которой можно было бы привязать собаку.       Но разве занимало сейчас состояние странной деревни и усадьбы Мстислава? Вовсе нет, не до этого было.       Среди всего этого хаоса и некоторой боязни перед грозой, на краю лестницы в дом сидел человек с блокнотом и пером в руках. Он, казалось, не видит вообще ничего вокруг, лишь рьяно скребёт по бумаге. Мстислав, подъехав чуточку ближе, смог разглядеть его черты лица и манеру. Человек выглядел, как абсолютный аристократ образом, но не одеждой, не причёской, да и вообще только по его тонкой душевной внешности его можно было бы посчитать за дворянина. Волосы тёмные и немного вьющиеся, нестриженные может быть года два, собраны в неаккуратный хвост, из которого пару прядей выбились и лезли в глаза. Нос немного острый, но скорее ровный, бледные губы, то и дело размыкающиеся и театрально смыкающиеся через мгновение, и тёмные глаза. Человек казался молодым, но явно старше Мстислава, а неглубокие морщинки по всему лицу у него, лишь признак излишней откровенности и эмоциональности.       И тут этот человек поднял голову и заметил наконец приехавших. Его лицо окрасила счастливейшая улыбка, какую обычно встретишь лишь у детей, и он подскочил на ноги с раскрытым блокнотом в руках и поспешно спустился к мужчинам: – Ну приветик, Добролюбушка, – сказал человек несколько поклонившись, – как мы тебя уже заждались.