Суслики

— МиМ, конечно, ебанавты, но сумели вырастить двух совершенно обалденных личностей. Это дорогого стоит. Но чертова клятва…

— Суслик, сука, личность! Ну, не то чтобы это так удивительно. У них, этих сука личностей дома воспитывали на конвейере. Но чертова клятва-2…

аноны с Холиварки

«Я раньше обижался, когда меня называли сусликом, но потом подумал: суслик… Это единственное животное, которое твёрдо стоит на лапах и смотрит далеко вперед, вдаль, в будущее…

СУСЛИК СУКА ЛИЧНОСТЬ!!!»

Вадик «Рембо» Галыгин

      Маэдрос вернулся неожиданно быстро.       Въехал первым в ворота Амон Эреб, коротко поприветствовал встречающих, кивнул вышедшему навстречу брату и сам повел коня в конюшню.       На безмолвно заданный вопрос он лишь покачал головой.       Что ж, стоило ожидать…       — А нам можно… — Элронд поднял взгляд и не стал продолжать. Он вообще часто недоговаривал фразы, которые необязательно было произносить.       — Не сейчас, — попросил Маглор и легко взъерошил вечно лохматого Элроса. Тот упрямо отказывался заплетать волосы в косу, и даже в хвост собирал только по личной просьбе Нельо. Просьбе, не приказу. — Позже. Погуляйте пока.       Говорить такое двум смертным мальчишкам было чревато — через пять минут их, возможно, придется снимать с главного шпиля, доставать из подвала, спасать из-под обрушившихся шкафов оружейной или вообще отправлять отряд в окрестности замка на поиски… Но с Майтимо нужно было поговорить сейчас.       В конюшне было тепло и пряно пахло мятликом и растопыркой.       — Они отказались? — задал уже не имеющий смысла вопрос Маглор. — И что ты решил?       Маэдрос к брату не повернулся, так и продолжал водить скребницей по лоснящемуся лошадиному боку.       — Я? Это не я решал, а они.       Он был прав. Времена, когда решения в Восточном Белерианде принимал князь Химринга, давно закончились. И теперь пришедшее из-за Синих гор племя, так больно похожее на племя Бора и так горько похожее на племя Ульдора, уже не спрашивало у здешних князей позволения остаться или уйти.       — Они решили уйти на юг, — Маэдрос отложил скребницу, взял в руки гребень и принялся расчёсывать светлую гриву. Каурый переступил с ноги ногу и, фыркнув, толкнул хозяина шутливо под руку. — Тихо, тихо… Не балуй. Что мне оставалось? Сделал вид, что так и надо. Даже проводить предложил…       Он говорил очень спокойно и легко, но Маглору всё казалось, что звенит в его голосе натянутая струна.       — Ты не шутишь?       — Нет. До шуток ли? — Мэдрос впервые за весь разговор посмотрел на брата. — Гномы ушли вглубь гор, оставив перевалы, и переход дался людям слишком тяжело — у них много больных и голодных. Стоит оркам напасть на след — а они это сделают! — и треть племени поляжет в первом же бою. Я оставил с ними два десятка бойцов. Завтра отправлю Райаканаро с тремя дюжинами, пусть проводит за Адурант. Он здесь?       Маглор кивнул и уточнил:       — Вернулся третьего дня. Знаешь, я не думал…       — Не думал, что я стану им помогать, после того как эти смертные отвергли мое — о, ну хорошо, наше! — наше щедрое предложение сломать себе шеи в безнадежной сваре с Морготом? Влезть в войну, которую не они начинали, и от которой бежали на запад? Добежали, а тут… Спасибо ещё, что они решили уйти на юг, а не на север. Мне успели поведать, смущённо глядя в сторону и теребя в руках камешки-обереги, как приходили к ним рослые всадники на откормленных лошадях с золотой упряжью, с медовыми льстивыми речами, звали встать под могучее чёрное знамя… Они ведь отказались, Кано. Больные, усталые, оборванные, а отказались. Как требовать с них большего, разве есть у меня такое право? Разве…       Всё более горячие слова князя Химринга прервал каурый, нагло сунувший морду в развязанный кошель на поясе хозяина.       — Эй!       Конь всхрапнул и громко захрустел украденным сухарем.       Эльфы рассмеялась.       — Эх, — махнул рукой Маэдрос и скормил наглецу остатки. — Пользуется он моей добротой… Держи!       И он кинул Маглору что-то мелкое.       Оно оказалось ещё и неожиданно тяжёлым.       — Это что, золото? — недоумевая, Маглор поднял глаза на брата. — Золотой суслик? Это у них амулеты такие? Но почему суслик?       — Подарок от их вождя. Знаешь, кто это? — Маэдрос подошёл ближе, к двери и свету. — Это мы с тобой, по его словам. Ну вот! Я тоже сначала хотел обидеться, а потом мне пояснили: они сюда пришли из какой-то там восточной степи. Родовой знак у них — степной орёл, обветшалая одежда орлиными перьями вышита, они — народ орла, а вот сусликов неожиданно уважают. Говорят, только эти зверьки, без когтей и клыков, встают посреди плоской равнины и смотрят врагу в лицо. Что ж, брат, у нас тоже — ни когтей, ни клыков. Суслики мы, да…       Натертый десятками человеческих рук золотой истуканчик мягко светился в сумраке конюшни. И было что-то такое нелепое, грустное и тёплое в негромком голосе старшего из сыновей Феанора…       — А мы?!       Дверь конюшни наконец не выдержала и распахнулась под тяжестью двух мальчишеских тел.       — А мы тоже суслики?       — Я не хочу быть сусликом! Я хочу быть орлом!       — А я сусликом! И смотреть в лицо врагу!       — Ладно, я тоже сусликом!.. А можно нам, Нельо?       Руку Элрос протягивал к Маглору, а спрашивал у Маэдроса.       — Можно, — усмехнулся Маэдрос и, глядя, как эти двое помчались во двор — ну там же лучше видно, правда?! — протянул: — С-с-с-у-у-услики…