На кончике твоего языка — lie

Руки Субина дрожали, а дышать было больно. Пока кисть летела к асфальту перед глазами пронеслась вся жизнь без него, без Чхве Ёнджуна, что шёл навстречу без толики сомнения. Всё было прекрасно ровно до этой секунды. После того поцелуя парень был вдребезги разбит и сбежал, прикрывшись тетушкой, Тэхёном с которым порвал не прошло и года. Су отучился, даже создал свою студию, что была прибыльной и ему казалось, что он позабыл персонального дьявола. Сердце сжалось от острой боли и будто запустившись спустя столько лет обожгло огнём, Субин попятился. Но понимая как глупо будет выглядеть улепетывающий мужчина, тормознул, включил гордость и вернулся к холсту взявшись за новую, чистую кисть. Мелкая дрожь не давала рисовать, однако Су просто делал вид, лишь бы не показать как взволнован. В этот миг Ёнджун был взволнован ничуть не меньше, всё внутри него трепетало. В ту весну он сдался, осознав каким идиотом был. Ему казалось что он легко сможет забыть ботаника с последней парты, но не тут то было. Образ Субина не покидал его никогда, преследовал во снах и наяву каждый раз когда взгляд падал на собственный портрет карандашом. Эта поездка на аллею уличных художников вышла случайно, и мужчина не сразу поверил сидя в автомобиле и озираясь в окно, что там рисует его самый любимый в мире человек. — Привет… Совсем нелепо поздоровался Джун, собирая внутри всю свою храбрость для диалога. Субин не одарил мужчину напротив взглядом, сделав вид что потерял слух. Хотя возможно он взаправду не слышал, оттого как в груди колотилось измученное встречей сердце. — Прости… Я наверное не вовремя… Ты часто здесь бываешь? Осторожно спросил босс мафии, прокашливаясь и ослабляя удушающий галстук. — Нет, не часто, а что вы от меня хотели? Субин не кривится когда делает вид что незнает собеседника. Он даже с любопытством наблюдает как лицо напротив перекашивает от боли и удивления. Ёнджун быстро усваивает правила игры, улыбается коварно выпаливая полную чушь. — Я знаю что вы прекрасно рисуете портреты. Мне бы хотелось чтобы вы нарисовали моего отца, у него скоро день рождения. Можете дать свои контакты, я попрошу своего секретаря связаться с вами и выслать фото. От такого предложения Субин теряется, снова роняя кисточку, по взгляду младшего понимая, что тот говорит о школьных рисунках забытых во время побега. — Вот визитка, свяжитесь с моим менеджером… Протягивает Су карточку, находясь в какой-то прострации, надеясь что больше им встречаться не придётся, а работу можно будет провернуть через третьи руки. Ёнджун беря карточку, держа её между мизинцем и безымянным, сжимает запястье старшего, делая шаг на встречу, притягивая художника ближе, так чтобы их разделял лишь мольберт. — Если ты думаешь, что я отступлю от твоей лжи, ты глубоко ошибаешься. Мы будем теперь часто встречаться, привыкай Субин… Су покрывается мурашками от интимного шёпота, обжигаясь от горячей руки. — Я не понимаю о чём вы говорите… Еле выдавливает из себя художник, пытаясь через раз дышать. Их электризацию нарушает подчиненный боса Чхве, подбегающий и тараторящий на одном дыхании: — Босс, в фирме проблемы, вас вызывают. — Иду… Коротко отвечает Джун, приближаясь к Субину резко, запечатлевая на щеке старшего краткий поцелуй, обжигая дыханием чувствительное ухо, шепнув мимолетно: — До встречи, Субини… Су ничего не может ответить удаляющемуся мужчине, лишь провожает взглядом широкую спину, сглатывая через силу. До сих пор ощущая на щеке чужое тёплое дыхание и совсем не понимая почему младший так себя ведёт. «Снова играется!» Мысленно утверждает художник, медленно оседая на стул за своей спиной. Прикрывая лицо ладонями, пытаясь стереть румянец, что так и горит огнём, не собираясь униматься. «Что делать если мы снова увидимся?» Задаёт сам себе вопрос мужчина, понимая, нужно как-то вернуть себе самообладание. Спасительным якорем возвращающим его на землю становится Кай, его помощник по студии и ученик. Которого становится слышно издали, ведь паренёк школьник бежит навстречу крича на всю небольшую улочку: — Сомбэ, я освободился. Купил ваших любимых булочек! Су улыбается яркому парнишке, вставая и отбрасывая грустные мысли, обнимая спасителя нежно с братской заботой. Не желая думать о новой встрече, о старых воспоминаниях и заржавевшей в душе боли, желая существовать в настоящем. Джун застаёт эту сцену обнимашек с незнакомцем, в этот миг отъезжая. Скрипя зубами мужчина злится и неизвестно на свою головную боль в лице отстраненного художника или на себя, что не стал той весной искать любимого парнишку. «Может ли уже быть поздно?» Задаёт себе вопрос грозный босс мафии, но не желает сам на него отвечать. Оставляя сей ответ завтрашнему дню и новой встрече. Которой точно суждено случится, ведь Джун сдаваться не намерен и пойдёт до конца, чем бы всё не закончилось.