Фиби, фейри и фоморы

Хоть Йарлат и поколдовал, чтобы у него стало меньше заказов и больше покупок готовых работ, но он прежде всего отсекал неинтересные заказы. Этот же, наоборот, был прелестен: ему принесли расписывать шарманку. Не всю, конечно, принесли, а только наружные стенки, над механизмом ещё работали в мастерской. Но лучше всего было то, что ему заказали изобразить! "Прекрасных эльфийских дев в прозрачных одеяниях и обязательно с крыльями стрекоз, танцующих на Авалоне. Срамные места прикрыть складками одежды, но чтоб хотелось присматриваться". Йарлат хмыкнул: какими причудливыми путями могло бы пойти возвращение власти фейри. Культ увял, но если стать объектами эротического поклонения, то силы от людей снова потекут к дивному народу, и можно будет культ вернуть. Он раньше не обращал внимания на легкую эротизированность современных образов фейри, а зря. Всё же в предыдущей жизни он был слишком рассеян и расслаблен, сытая, спокойная жизнь дворянина, полная лёгких увеселений, не шла ему на пользу. Хотя, может, и шла, он ощущал себя после нее будто отдохнувшим. Сейчас ему хотелось действовать, что-то делать со своим проклятьем. Он смотрел на строчки заказа и думал, что плотское желание ведь тоже хтоническая сила, глубинная, дающая много энергии и власти. Фейри и раньше этим пользовались, не зря же звались дивным народом, и вот сейчас высший Рок даёт шанс, но надо ли им пользоваться? Удастся ли Йарлату урвать при этом кусок удачи себе? И кто вообще это организует? Не просто же так возникло у людей желание изображать полуголых и голых фейри? Сколько вопросов, так мало ответов… Следовало обдумать внезапное понимание.  Он снова уставился на текст задания. Эротические девы были основным рисунком, чтобы публика останавливалась, не могла уйти, рассматривая пытаясь увидеть скрытые детали, но ещё нужны были два рисунка по сторонам от основного и два на боковых стенках шарманки. Тристан и Изольда – ожидаемо, романтично, про них не одна песня, наверняка будет среди мелодий. Таорнан и Лианон Ши – эти тоже на грани пристойного, конечно. Их история никогда не проходила цензуры – с тех пор, как цензура появилась. Йарлат улыбнулся с мечтательной ностальгией. Лианон Ши и его вдохновляла когда-то, она была щедра на вдохновение и пошлости. Может, это все – её рук дело? Взгляд соскочил на строчки ниже, и сердце пропустило удар. Требовалось изображение того, как Мананнан вручает Лугу своего коня по кличке Роскошная грива и доспехи, и битва Луга с Балором. Мананнан, Луг и Балор – история большого предательства, история исхода фоморов из этих земель. У людей эта история рассказывалась куда проще, а он был там, он помнил, никогда не забывал. С человеческой точки зрения уродливый, фомор Балор для духов на самом деле был прекрасен в своём великолепии разрушительной мощной силы. Он был сыном льда, он нес самые холодные зимы, он замораживал одним взглядом. Ни один из пришедших ему на смену правителей фейри не был таким могучим королем зимы. И все же Луг, в своих солнечных сияющих доспехах взял над ним верх – и только люди поверят, что до него ни один из фейри не пытался попасть Балору в его глаз, дарящий смерть. Но Мананнан, вооруживший Луга, знал слабые места фоморов, ещё бы не знать… Йарлат горько засмеялся. Какой чёрный был день! Были ли вообще с тех пор в его жизни светлые дни? Разве что ему удавалось отвлечься. Он не мог забыть и не мог простить. Фоморы ушли с этих земель, галлы проиграли в войне, и Мананнан – бог смерти и моря, владыка Авалона, дарующий магию, уводил их в свои чертоги вместе с ютами, англами и фризами. Многие тогда не могли завершить земных дел, не уходили на перерождение и пировали в его чертогах. Буквально в соседних залах сидели яростные убитые и их не менее яростные убийцы, мстители и те, за кого мстили – с обеих сторон. Говорят, смерть всех примиряет, но многие тогда не находили мира и в смерти. Возможно, потому что мира не было в сердце бога смерти. Он нарисует, конечно! Передаст, как сможет, красками мира смертных красоту и боль своего сердца на потеху публике. Почему нет?