С возвращением, Чун Юнь

      Много лет прошло с тех пор, как Чун Юнь последний раз вдыхал запах родного города. Ли Юэ пахнет всегда особенно приятно. Ему тяжело описать чем именно, но точно чем-то своим, близким к сердцу.       Когда корабль с ним на борту прибыл в порт, было уже глубоко за полночь. Город встретил его яркими огнями. Ли Юэ никогда не спал. Даже ночью совершались разнообразные сделки, прибывали новые торговцы и работали ночные кафе. В животе жалобно заурчало, когда носа коснулся приятный аромат местной кухни. Чун Юнь так давно мечтал поесть что-нибудь из ресторана «Народный выбор». Кухня в Инадзуме неплоха, но всё же не лучше Ли Юэ.       Уставший, после длительного путешествия Чун Юнь медленно побрёл по лестнице, ведущей на центральную улицу города. И кто придумал все эти ступеньки? Раньше они не казались такими высокими. Юноша сразу вспомнил свои подростковые годы. Тогда ему приходилось очень часто бегать по этим ступенькам. Губ Чуня коснулась лёгкая улыбка. Много времени прошло с тех пор.       Он уехал в Инадзуму, когда ему было семнадцать лет. Там обучаться экзорцизму было очень увлекательно. Это место буквально наполнено злыми духами. Он даже не заметил, как прошло семь лет. Но сейчас, когда он вернулся домой, все эти года вдруг стали очень ощутимыми. Скорее хотелось встретиться с друзьями. Ху Тао пообещала, что завтра вечером они соберутся на большой ужин в честь приезда Чун Юня. От этого было тепло на душе. Оставалось только надеяться, что друзья не забыли про это. Всё же письма из Ли Юэ в Инадзуму идут довольно долго.       Наконец, преодолев лестницу, Чун Юнь сразу повернул налево. Радовало, что ноги прекрасно помнили дорогу к заветному ресторанчику. — Не знал, что Инадзума так сильно меняет людей. Даже не поздороваешься? — сбоку от него послышался странный голос. Странным он был не потому, что казался каким-то необычным. Он казался знакомым и в то же время совершенно незнакомым.       Чун Юнь резко обернулся, стараясь найти источник звука. Сбоку от него никого не было. Не могло же ему показаться. У Чун Юня было очень развито чутьё. Его пугало, что он не может ощутить присутствия рядом кого-либо ещё. Все люди и духи были либо внутри зданий, либо достаточно далеко от него. Тогда кого он услышал?       С другой стороны, послышался глухой хлопок, заставивший экзорциста вновь резко обернуться. На этот раз ему удалось увидеть источник голоса. Неподалёку от него стоял юноша. Он был довольно высоким, но всё ещё ниже Чун Юня, который с семнадцати до девятнадцати лет рос так, что постоянно приходилось заказывать новую одежду. Силуэт того человека казался очень знакомым и в то же время абсолютно новым. Одет он был почти в традиционное мужское кимоно. Почти, потому что количество украшений на нём превышало все допустимые нормы. Также в глаза бросались длинные волосы, заплетённые в косу и перекинутые через плечо. Они делали силуэт менее узнаваемым. Но Чун Юнь уже через несколько секунд понял, кто перед ним. Стоило только взглянуть в яркие золотые глаза. — Син Цю? — глаза экзорциста стали шире от удивления. Он не ожидал, что увидит этого парня так быстро. И получаса не прошло, как он сошёл с корабля. К тому же он никому не говорил, что приедет ночью. Последний раз, когда он посылал письмо в Ли Юэ, он писал, что приедет утром. — Хм… Почему ты смотришь на меня так, словно призрака увидел? — Син Цю убрал в книгу, которая всё это время была в его правой руке, в сумку, после чего позволил себе подойти к объекту разговора ближе, чтобы рассмотреть. — В том то и дело, что призраков видеть привычнее, чем тебя… Ты изменился, — Чун Юнь только сейчас почувствовал лёгкий аромат, исходящий от его друга. Он пах страницами старых книг и чем-то очень мягким. Син Цю всегда так пах, но сейчас от этого запаха голова закружилась. Возможно, от того, что Чун Юнь отвык от него, а может потому, что Син Цю подошёл слишком близко. Теперь можно было увидеть, что его лицо тоже слегка поменялось. Син Цю стал взрослее, но не потерял своего очарования. — И это ТЫ мне говоришь? Я едва не решил, что перепутал тебя с кем-то, — Син Цю не мог сказать, что конкретно изменилось в его друге помимо роста и более грубых черт лица. Но он точно перестал быть тем наивным пареньком, каким был раньше. В его взгляде появилась уверенность, твёрдость. Это радует. — Почему я не почувствовал твоё присутствие? — Я много тренировался. К слову, скрытности меня научила одна интересная знакомая из Инадзумы. Она некоторое время была в Ли Юэ. Два года назад, — хотелось обо всём рассказать, но Син Цю решил, что это подождёт. — Ты собирался в «народный выбор»? Я с вечера заказал оттуда доставку. У меня дома несколько восхитительных новых блюд от Сян Лин. На самом деле им уже несколько лет, но не думаю, что ты их пробовал. Может, лучше ко мне? Не беспокойся, все блюда имеют остроту в ноль перчиков. — Я не уверен, что… — У меня есть мороженое. — Хорошо, пойдём.       Иногда Чун Юнь ненавидел себя за то, что так легко соглашается со всем, что исходит из уст Син Цю. Хотя он бы соврал, если бы сказал, что не хочет провести время с другом. Проблема была в другом. Перед отъездом в Инадзуму семь лет назад, Син Цю затащил Чун Юня в Мондштадт на фестиваль ветряных цветов. Во время праздника Чун Юнь получил анонимное письмо, в котором находилось стихотворение. Оно звучало очень красиво, но язык был настолько сложным, что Чун Юнь просто не понял его смысла. Тогда он обратился за помощью к Син Цю, но тот отказался переводить написанное на понятный язык, пожелав Чун Юню удачи.       К сожалению, расшифровать письмо он смог только тогда, когда уже прибыл в Инадзуму. В этом ему помогла девушка из издательского дома. Она пояснила, что это признание в любви, да ещё и не простое. В стихотворении было зашифровано и то, от кого оно было. Отправитель письма корил себя за то, что влюблён в лучшего друга. Пазл сложился не сразу, но всё же сложился. Однако в переписке с Син Цю, которую они вели все семь лет, этот разговор так ни разу и не всплыл. Чун Юнь хотел поговорить с ним с глазу на глаз. Он не знал, что всё это затянется так надолго.       Сейчас он следует за другом внутрь поместья торговой гильдии Фэй Юнь. Внутри всё не особо поменялось, разве что книжные полки теперь появились не только в библиотеке, но и за её пределами. Син Цю весело что-то рассказывал про их общих друзей, периодически смеялся, а Чун Юнь в ответ лишь кивал и мычал. Его мысли были заполнены предстоящим разговором. Этот вопрос определённо поднимется. Ему нужно знать, что ответить. Все семь лет он думал над этим и, кажется, пришёл к единственному верному решению. Вот только всё равно сложно. Он никогда раньше о таком не говорил. К тому же есть вероятность, что за семь лет у них не только внешность поменялась. Да, они часто присылали друг другу письма. Но одно дело читать, а другое — общаться тет-а-тет. — Выглядишь озадаченным, — заметил Син Цю, когда они оба уселись за стол, на котором уже стояли яства. Син Цю точно знал, что сможет перехватить Чун Юня этой ночью и затащить к себе в гости. — Тебя что-то удивило? О, я знаю! Ты поражён тем, что я встретил тебя в час ночи на улице! — Как ты догадался? — он прекрасно знал, что Син Цю легко добывает всю информацию, которая его интересует, но всё равно спросил. — Не очень сложно достать расписание кораблей из Инадзумы, знаешь ли, — юноша пожал плечами, взял с центра стола сладкую булочку и начал есть её, запивая чаем. — Если бы ты встретил кого-то из наших друзей раньше меня, мне пришлось бы признать свою неосведомлённость. — А ты ни капли не изменился, — усмехнулся Чун Юнь, накладывая себе в тарелку немного салата с креветками. — Думаешь? — губы Син Цю украсила мягкая улыбка. Зрелище не редкое, но Чун Юнь заметил, что успел очень сильно соскучиться по картине, нарисовавшейся прямо перед ним. Син Цю был для него слишком уютным и разливал этот уют по всему телу. — Хотел бы я сказать, что так и есть, — улыбка резко пропала с губ юноши. Он тяжело вздохнул и, оперевшись локтями о стол, положил голову на свои ладони, опуская взгляд вниз. — Я ведь писал тебе, что мой брат заболел? — Писал, — экзорцист прекратил есть. Что-то было не так. — Я думал, что он уже поправился. — Нет, —Син Цю отрицательно покачал головой и поднял взгляд печальных золотых глаз на друга. — Ты не подумай, он жив… Но находится в плачевном состоянии. Это длится уже год. И весь этот год только я один управляю гильдией. Не скажу, что мне сильно тяжело, но не думаю, что это то, чем я бы хотел заниматься. Свободное время есть только ночью. На книги, писательство и тренировки времени и вовсе нет. Но это мой долг. Кто, если не я? — И всё же тебе тяжело, да? — Чун Юнь знал, насколько сильно его друг дорожил своими увлечениями. Было неприятно слушать, что теперь ему приходится только работать, совсем забывая про свои личные нужды. Так быть не должно.       Син Цю лишь попытался изобразить улыбку, после чего встал и подошёл к окну. Ночь была особенно тёплая и приятная. Хотелось прямо сейчас отправиться на поиски приключений. Но усталость брала своё, а синяки под глазами уже скоро не получится замазать кремом. — Завтра утром я могу осмотреть твоего брата. Если хочешь. — Что? — Син Цю резко обернулся и увидел, что Чунь Юнь поднялся со стула, чтобы подойти к нему. Встал рядом и тоже взглянул в окно. — Я не писал тебе об этом, но помимо экзорцизма я занимался народной медициной. Вдруг смогу помочь, в Ли Юэ нет таких техник и рецептов как там. И… может его вообще отравил злой дух и вылечить его будет даже проще, чем кажется, — Чун Юнь повернулся к Син Цю. Было приятно наблюдать непонимание в его глазах, потому что обычно в таком положении оказывался именно экзорцист. — Да… Было бы интересно, — голос временного главы Фэй Юнь звучал не так уверенно, как обычно. Он только сейчас понял, как сильно соскучился по заботе со стороны экзорциста. Никто и никогда не поднимал настроение Син Цю так, как делал это Чун Юнь. Никто и никогда так сильно не беспокоился за него, как делал это Чун Юнь. Никто и никогда не смотрел на него именно так, как… Впрочем и так понятно кто. — Знаешь… Сначала твои письма было очень тяжело читать. Я долго привыкал к почерку, — Чун Юнь повернулся к другу всем корпусом. — Но не без помощи других я смог расшифровать все твои закорючки. Думаю, что читал бы эти письма, даже если бы ты писал их на хиличурлском языке. И вот мне стало интересно, а кто написал за тебя письмо, которое мне вручили на фестивале ветряных цветов? Я верю, что строки твои, вот только почерк точно чужой. — А? — Син Цю не верил своим ушам. Неужели Чун Юнь ещё помнит про это письмо. Мало того… Он распознал, кто его написал. — О каком письме речь? — Не придуривайся. Думаю, что тогда тебе помог Путешественник, да? — теперь он на месте охотника. Впервые в жизни Син Цю стал его жертвой, а не наоборот. — В любом случае, думаю, что пора дать тебе ответ на него. У меня было достаточно времени взвесить всё в своей голове и хорошенько обдумать. — И что же ты надумал, мне интересно? — звучало почти как сарказм. Но на самом деле у Син Цю сердце в пятки ушло и во рту пересохло.       Тогда это выглядело как обычное озорство, но на самом деле он питал искренние тёплые чувства к Чун Юню уже очень давно. По логике нужно было бы признаться напрямую. Но логику пересиливали странное смущение и страх. Он боялся потерять друга. Единственного человека, которому он доверяет на все сто процентов. И, вроде, доверяет ведь. Так какие могут быть сомнения? А они всё равно были. Вёл себя как в дешёвых романтических драмах.       Он и сегодня поспешил встретить Чун Юня, чтобы, наконец, разрешить эту недосказанность между ними. А теперь всё, что ему остаётся — контролировать своё тело, чтобы не дать мелкой дрожи стать очень заметной. Чун Юнь не дурак, он легко считает волнение. Хотя, может, уже давно считал. Ещё с того момента, как они впервые заговорили на улице. — Что же я надумал? Действительно, интересно, — его голос звучал без намёка на издевательство, но именно этим он сейчас и занимался. За время проведённое в Инадзуме Чун Юнь много чему научился. Теперь Син Цю придётся смириться с тем, что не один он может в сарказм, колкости и мелкие дружеские издёвки. — Ага, я понял, — Син Цю скрестил руки на груди. — Думаешь, что можешь отомстить мне за подростковые года? Знай, что меня это за сердце не трогает, — на самом деле трогало, но признавать это юноша не собирался. — Я абсолютно спокоен, так что прекращай. — Прости, я пошутил, — Чунь Юнь вновь улыбнулся. В этот раз не так, как раньше. Такую улыбку обычно делают, когда смотрят на что-то милое. То, что очень нравится. Син Цю ему нравился, поэтому только он и был достоин этой улыбки. — Ещё я должен извиниться за семь лет молчания. Представляю, каково тебе было. Но я не мог бы в то время ответить тебе правильно. Да и говорить об этом нужно не через письма, а вот так. В общем… — он вдохнул побольше воздуха. Следующую речь он уже много раз репетировал у себя в голове, но сейчас настал тот самый момент выступления. — Син Цю, я благодарен тебе за то стихотворение. Мне очень приятно, что ты вложил в него так много стараний. Перечитывая его из раза в раз, я открывал для себя всё новые и новые подсказки. Это было очень увлекательно. Но хочу сказать тебе вот что…. — Что?.. — Син Цю старался не выдавать это в своём внешнем виде, но внутри у него всё сжалось. Да, они не виделись семь лет, но всё это время он продолжал и будет продолжать любить человека, который сейчас стоит перед ним. Отказ равносилен убийству всего тёплого и нежного внутри него. Он сжал челюсть, чтобы нервный смешок не вырвался у него из груди. Теперь Син Цю выглядел как один бесконечный комок беспокойства. — Я никогда бы тебя не забыл. Ты всегда был рядом со мной в моей голове. Я часто думал «а как бы в этой ситуации поступил Син Цю», — от этих слов груз упал с сердца Син Цю. Это то, в чём он нуждался больше всего. Но это было далеко не всё, что хотел сказать Чун Юнь. — Не смей даже думать о том, что эти семь лет как-то плохо повлияли на моё отношение к тебе. Ты всегда был для меня одним из самых близких людей. С самого детства. И сегодня, когда я впервые увидел тебя за столько времени, я окончательно осознал, что больше никуда от тебя не уеду. Отныне, если ехать куда-то, то только с тобой. Я знаю, что ты был сильно обижен моим отъездом, но сдерживал эти эмоции и продолжал писать мне забавные письма. И я очень сильно благодарен тебе за это. Вообще за всё… — Так ты д… — Не перебивай меня, — Чун Юнь не хотел его затыкать, но нужно было договорить. Нельзя было терять нить. Син Цю на удивление покорно замолчал. Он вообще казался сегодня чересчур покорным. Неужели и правда так сильно соскучился? — Так вот… Я всегда думал о том, какой ты умный, интересный, весёлый, добрый и красивый юноша. Но сейчас я вижу перед собой уже мужчину, обладающего всё теми же выдающимися чертами. И для меня будет большой честью, если ты согласишься пройти со мной эту жизнь, держась за руку. — Ты… — Син Цю прикусил губу, чтобы не дай бог не разрыдаться от нахлынувших чувств. — Ты эту речь придумывал, пытаясь подражать мне? — Чего? — Чун Юнь явно не это ожидал услышать в ответ. Но это же Син Цю. Никогда не угадаешь, что он скажет. — А…Ну… Думаю, что да… — Очень мило, — его голос всё же предательски дрогнул. — Я… Я должен ответить? — Было бы замечательно… — Дорогой Чун Юнь, для меня было бы большим счастьем держать тебя за руку всю жизнь…, — предательские слёзы всё же потекли из золотых глаз. Син Цю обиженно посмотрел на Чун Юня, после чего протянул руки, чтобы обвить ими шею юноши и закрепить на затылке тонкие пальцы замочком. — Чёрт! Можно я просто скажу, что люблю тебя? — Конечно. Если честно, я так устал уже от этих игр, — Чун Юнь крепко обнял его в ответ за довольно узкую для мужчины талию. — Я тоже тебя люблю.       Они крепче сжали друг друга в объятиях. Это то, о чём оба мечтали больше всего. Син Цю не мог перестать плакать. Он так сильно ждал возвращение Чун Юня. Не передать словами как он благодарен Архонтам за эту встречу. Чун Юнь прохладный, но это даже хорошо. Он может остудить тот пожар внутри души Син Цю. Если бы он приехал чуть позже, возможно, он бы уже не встретил того самого Син Цю. Возможно, он заставил бы своё сердце окаменеть, чтобы перестать чувствовать. В последнее время в его жизни были только рутина, да печальные события. Одним своим приездом Чун Юнь смог восполнить пустую шкалу счастья до максимума. Син Цю до этого момента не подозревал, как сильно он любит. Настолько, что даже сказать ничего не может колкого. — Если мы излечим твоего брата, то сможем отправиться в путешествие? — Чун Юнь хотел бы посмотреть в его глаза, но понимал, что отстраниться от объятий ему никто не даст, поэтому просто тихонько поглаживал Син Цю по спине. — Я очень сильно хочу этого. Я даже составил огромный список мест, которые мы можем посетить с тобой, когда ты вернёшься. Искать места с призраками стало сложнее, — говорил он практически шёпотом, потому что вслух получалось только заикаться от слёз. — Мы можем отправиться туда, где нет призраков. Знаешь, одна моя знакомая из Инадзумы убедила меня, что периодически нужно отдыхать. Можем отправиться в неизвестном направлении на первом попавшемся корабле. Как тебе идея? — Чун Юнь мысленно рассмеялся, когда подумал, что если Син Цю продолжит так сильно плакать, то не сможет воспользоваться своим Глазом Бога. — Это самое лучшее предложение, которое я услышал от тебя за всю жизнь, — он всё же нашёл в себе силы отстраниться и вытереть слёзы рукавом. Лицо всё опухло, глаза сильно блестели. Одним словом, видок у него был довольно жалкий для главы гильдии. Но сегодня можно. Он разрешил сам себе. — Хорошо. Так и поступим, — Чун Юнь кладёт ладони на влажные щёки Син Цю. Медленно приближается к нему, делает так специально, чтобы Син Цю отстранился, если он против. Но он не двигается.       Их губы соприкасаются. Первый поцелуй всегда вызывает огромную бурю эмоций. Но всё, что чувствую эти двое — внезапное спокойствие. Всё волнение вмиг отступило. Остались только приятное тепло губ и самый родной в мире запах. — Добро пожаловать домой, Чун Юнь. — Я дома, Син Цю.