Дождливая погодка

      Прошло уже достаточно времени, чтобы все начали беспокоиться за Джувию. Она почти ни с кем не говорила, вечно стояла в углу, переминаясь с ноги на ногу, и оглядывала всех, как дикий зверь, а затем, как и каждый раз, бежала в подвал. Больше ничего.       У волшебницы не было определённой цели, она даже не смотрела на спящего во льду Зерефа — просто сидела на полу, оперевшись спиной о стену, и обнимала колени. Здесь ей было спокойно. Но разве может быть так спокойно рядом с телом врага всего человечества?       Люси думала, что всё из-за этой странной счастливой… случайности? Чуда? Благословения? Заклинательница не знала, как назвать то, что случилось тогда, почти месяц назад. Тёмный маг Зереф был закован в лёд, и вместе с тем волшебники Хвоста Феи обрели силы для битвы. Для победы.       Если этот лёд и правда был благословением, вовсе не удивительно, что Джувия успокаивалась рядом с ним. Ей всегда нужно было что-то, за что можно держаться, какой-то смысл или… Люси всё никак не могла вспомнить, ради или благодаря чему водная волшебница справлялась раньше. На самом деле, когда заклинательница задумывалась, она не могла припомнить и момента, когда Джувия вообще решила присоединиться к гильдии. Так или иначе, последние битвы за спасение мира были куда страшнее, чем лёгкая забывчивость. Если это единственная цена победы, Люси не собиралась переживать.       Нацу в подвал не ходил. Не только из-за Зерефа и всех новостей о родстве, которые не обрадовали Драгнила — об этом он уже забыл! Что действительно не нравилось драконоборцу, так это гадкий, просто чертовски гадкий лёд! Гаже, чем тот, в котором был Делиора и тот, который покрыл Деревню Солнца. Эта холодная, наполненная странным голубоватым светом мерзость так его злила!       Она заставляла Нацу чувствовать себя не в своей тарелке, словно он забыл что-то важное. Оно и понятно — в конце концов, именно убийца драконов должен был надрать зад своему мерзкому брату, а не какой-то… Или какая-то? Для Нацу пол не имел никакого значения!        Кто-то, впрочем, был заинтересован, но за эти дни так и не удалось узнать, чьими силами наложено заклятие. Венди и Шарли даже спрашивали у Леона, но тот лишь пожимал плечами — для Ледяного Гроба это было слишком круто, да и то заклятие, которое знал созидатель, не было накалякано на каждом заборе. Ещё поди поищи того, кто может узнать и сколдовать даже обычный Ледяной Гроб! А тут… Такое!       К тому же, никто не пропал. На первых порах Хвост Феи хотел узнать, кто стал их спасителем, и уже думали, что где-то не досчитаются какого-нибудь ледяного мага… Но нет. Ничего. Поэтому все просто пожали плечами и решили лишний раз не вылезать с расспросами — а то однажды люди заподозрят, что что-то тут не так, и кто-то может напасть на гильдию уже чтобы отвоевать тело Зерефа!       Вот и всё. Не интересный никому, кроме Джувии, этот лёд хранил в себе древнее зло, но сам по себе был… Таким чистым. Иногда Локсар казалось, что она слышит его, как слышит капли дождя и шум волн. То были не слова, но у волшебницы язык не поворачивался назвать это тишиной!       После всех этих дней, Эльза наконец спустилась вниз и молча села рядом с Джу, а затем взглянула на свои руки. На одной из них всё ещё остались ожоги — даже Венди не могла убрать их полностью, но вторая была в порядке. И всё же, Эльза помнила, как эта самая рука горела от холода. Но почему?       Скарлетт остановила Нацу, но от чего? И почему ей было так горько в тот давно прошедший день? Как будто Драгнил не лез в драку с сокомандницей каждый раз, когда представлялась возможность! Так может… Может, драконоборец дрался не с ней?       — Разве ты не слышишь? — шепнула Джувия и осторожно вложила свою ладонь в ладонь Эльзы, переплетая их пальцы.       Скарлетт повернула голову и увидела, как слёзы одна за другой медленно катятся по щекам Локсар, а затем вдруг осознала, что и сама плачет.       — Джувия… Не понимает, — сдавленно прохрипела водная волшебница и снова замолчала.       Никто не понимал. И так шли новые дни. В конце концов даже Эльза убедила себя, что причин для слёз нет. Прямо как Люси, притворяющаяся, что благодарна подарку свыше, словно не ощущает, что всё теперь совершенно иначе, и дело не в прошедшей войне. Или как Нацу, притворяющийся, что не любит подвал совсем не потому, что всё тело дрожит, когда не получается вспомнить, кому принадлежит этот запах. Такой знакомый. Если бы у вины был запах, он точно был бы похож на то, чем пахнет тот чёртов лёд!       Все задавили свои сомнения, и только Джувия, мрачнее тучи, едва находила в себе силы выйти «на свет» и сесть в свой угол, пока за окном Магнолию орошали дожди. Она была бы рада обмануть себя, но у неё никак не получалось. Всё неправильно! Даже её комната в общежитии какая-то пустая и безрадостная… Разве она всегда такой была? Джувии так не казалось.       С каждым днём Локсар всё больше убеждалась, что забыла что-то очень важное. И все вокруг неё тоже забыли!       Все из мира людей, как и должно быть, как Грей и планировал.       — Дождливая погодка! — отметил Локи, снова появившись по собственной воле, и приобнял Люси за талию, за что тут же получил от девушки шлепок по руке. — Ого… Что это с ней?       Он посмотрел на Джувию и хмыкнул.       — Кем надо быть, чтобы позволять, чтобы твоя женщина так грустила? — дух осмотрелся и фыркнул, похоже, не найдя того, что искал. — Да где в такой момент носит этого Грея? Что ж… Локи… Локи был не из мира людей.