Вечер за стенами лаборатории

Сколько можно так напрягать себя? Работает с раннего утра до позднего вечера. Что-то пишет и зачеркивает. На столе стопки бумаг уже загородили работягу. Мусорная корзина переполнена старыми упаковками быстрой еды, от них исходит сильный запах специй. Со временем можно принюхаться, но окно, все же, открыли на верхнее положение. Скоро зимний воздух перемешается с комнатным теплом. Строки в документации потихоньку ехали в сторону, путались некоторые слова. Заново приходилось что-то переписывать, высчитывать или печатать за компьютером. Все чаще внимание переходило на боль в глазницах, отдающиеся и так в ноющие виски. Становилось все тяжелее держать голову. Санса просили не напрягаться, но он решил до приезда королевского ученого, по совместительству куратора, разобрать все. Альфис, его напарница, пыталась отвлекать Санса от долгой работы, вытаскивая на перерывы и предпринимая попытки разговорить этот мешок с костями, но в этом деле она была все же плоха и скована. Альфис думала, что он сможет нормально отдохнуть хоть на выходных (поспать, например), но Санс даже сейчас засиживается в лаборатории, не дома. И как мисс Боунс ещё не волнуется за него? Или волнуется? Сложно как-то повзаимодействовать, когда не видишь сына с утра до позднего вечера. Малыш Папс наверняка соскучился по старшему братишке. Ну куда семье без его костлявых шуток и тромбона? Их, двух молодых ассистентов королевского ученого, не просили что-то вообще делать (лишь упомянули о старой, неразобранной документации). Казалось, что отъезд Гастера мог стать поводом помяться на кровати или провести время с семьей, по крайней мере, такого хотели для Санса (разве не на это был рассчёт?). А он снова за свое. Вот не слушает никого, работает-работает! Игнорирует свои проблемы и работает. Главное что-то полезное делает! «Как же не повезло тем, кто беспокоится о нем», — так бы подумал этот больной трудоголик, если бы отвлекался на другие мысли, помимо никому не нужных бумажек. Шея уже не держит голову. Плохой сон сказывался, замедляя и затрудняя процесс. Помнится, в долгие периоды работы Гастера спасал его любимый кофе (однажды он почти обвенчался с иностранным сортом, и даже его жена не была бы против). Может, Сансу тоже хлебнуть этот горький напиток (пусть он ему никогда и не нравился)? Наконец отвлекся ведь, когда начал внутренне беситься от тысячной ошибки в своем тексте (а ничего рвать и метать ему не нужно). По полу зашуршали розовые тапочки. Кофемашина, что была обязательным условием для работы местного ученого, стояла на гарнитуре у окна. В сероватую кружку с надписью «Master Farting» закинули пару кубиков сахара из маленькой синей коробочки слева (пусть Санс и был равнодушен к сладкому). Агрегат тихо зажужжал после того, как в него загрузили капсулу с каким-то вкусом и нажали большую кнопку. Струя темной жижи быстро наполнила сосуд почти до краёв, слегка задевая борт светлой пенкой. Какой аромат. Вот она, готовая кружка кофе, которая даст взбодриться. Санс не спешил возвращаться за стол (не хватало, чтобы он ещё это пролил), сначала пару раз подул на горячий пар и отпил первый глоток. С примесью фисташек. Ну что ж, одержимым фанатиком не станет, но вкус не плохой. Кажется, парень потихоньку оживает, а свежий воздух из окна слегка убавляет желание висков лопнуть. Виндингс часто говорил, что дышать свежим воздухом полезно. И это ясно, просто вспомнилось. Он, Гастер, часто пьет очередную порцию, стоя здесь, у приоткрытого окна. Словно это такое почетное место, чтобы обходить взглядом пустой двор территории, если бы там было что-то видно, помимо растущего дерева, на ветке которого прямо сейчас стоит Рэд… Так, погодите. — Что ты творишь?! — истерично зашептал Санс, расплескивая кофе по подоконнику и взволнованно открывая окно нараспашку. Что Рэд вообще делает здесь: на территории лаборатории, стоя на хлипкой ветке дерева? Ещё и удивленно вылупился на него красным зрачком! — Sup, Кепчуп, — продвигался нежданный посетитель с раздвинутыми руками, чтобы не терять равновесия. Почти добрался. — Стой, — остановил Санс его попытку перелезть через окно, — здесь камеры повсюду. Позвонить была не судьба? — До тебя не дозвонишься, — прихватил Рэд внешние бортики рамы, чтобы не свалиться. — И кто разрешал тебе работать в воскресенье? — недовольно посмотрел он. — Откуда ты вообще узнал об этом? Казалось, что сегодня никто не должен беспокоить работягу, ведь знать куда тот подевался некому. — Домой к тебе заходил. — Ты был у меня дома? — удивился Санс, на что получил положительный (и гордый) кивок. — Мама не знает об этом. — Я быстро смекнул. Тете Лили не сказал и быстро ушел, — вздохнул парень и теперь выглядел немного сконфуженным (не каждый день приходилось совершать столько подвигов). Санс конечно был благодарен, что тот не поделился догадками про местоположение с мамой, но зачем доходить до такой высоты? Оба же рассыпчатые кости в плане получения урона, хотя, этот монстр часто действовал рискованно. Они смотрели на друг друга минуту, пока не возник принципиальный вопрос: — С какой стороны ты пролез? Рэд указал в направлении маленького ящика с щитками. — Везунчик. Там камеры как раз сломались позавчера, но тебе надо спуститься, пока охрана не нашла тебя. По той же дороге. — О-оу, у меня могут быть проблемы? — хитро сверкнул тот золотым зубом, намеревавшись подразнить. Санс оглянулся, чтобы отследить положение камеры за спиной, и слегка прищурился, снова обращаясь к Рэду: — У тебя будут серьезные проблемы за проникновение на закрытую территорию. Рэд буркнул, сдувая ухмылку. — Тогда попроси сделать забор повыше, колючую проволоку добавить там. Слишком легко как-то проникнуть. — Сегодня просто нет полного состава охраны. — Странно вы… Санс вытянул палец в жесте «тише» и опустил голову. Внизу послышался голос охранника. Не хорошо. Никому не надо видеть какого-то монстра, забравшегося на дерево. Взяв Рэда за предплечье, парень стал быстро обдумывать что-то и в миг оба исчезли, распыляя после себя редкие голубые частицы. Появились они под автобусным навесом, который находился у забора закрытой территории. — Никогда не привыкну к такому. — Перед глазницами Рэда пространство вращалось, он облокотился на железный лист с глухим, дрожащим стуком. Санс устало выдохнул, присев на деревянную лавочку остановки. Перемещать сразу двоих задачка все еще сложная. — Вот и не делай так больше. — Ему повезло, что правильно рассчитал местоположение автобусной остановки. — А как мне ещё можно было попасть в здание? — На ощупь приземлился Рэд рядом. — Я не обладаю короткими путями, а простая коммуникация по телефону с тобой не работает. — Ну извини уж, — скованно улыбнулся Санс, просмотрев вперед. Взгляд казался тяжёлым. Это уже можно было разобрать, пусть все вокруг Рэда немного плыло. Он засунул руки в карманы и сгорбился с меховым капюшоном. Парни смотрели на дорогу пару минут. — Кепчуп, забирай вещи и поехали отсюда. — У меня работа, — заела пластинка, повторяя в голове одно и тоже. — Сегодня выходной. Ты работаешь целыми днями, ладно, — сморщился Рэд и повернулся к нему, — но не сегодня же. Санс напряженно промолчал, поникнув. Снова этот мешок с костями избегает что-то из своего списка. Ему надо развеиваться, а не истощать себя. — Давай проведём этот вечер вместе. — Вместе? — сразу в неожиданности переспросил, по-глупому вылупив зрачки на него. — Но завтра приезжает Папирус. — Завтра. А сегодняшний вечер с тобой… — Рэд сощурился с приоткрытым ртом, его мысли споткнулись, а затем заерзали. Показались пару капель пота. — Если ты хочешь этого, конечно, — отвел он взгляд. — Могу и просто проводить до дома, но я не позволю изматывать себя. Забавно, как такой грозный на вид монстр смущается от собственных слов. Санс продолжил молча думать, вспоминая, как исправляет ошибки в тысячный раз, и это ужасно угнетает. А расчетов было ещё много... Свежий воздух улицы помогает при головной боли. Да и когда они в последний раз встречались? Он встал. — Подожди здесь. Я скоро. Но, — указал Санс на него, — больше не используй деревья, чтобы позвать меня прогуляться, Ромео. Рэд хмыкнул и медленно отвел взгляд. Через мгновение он остался наедине с ускользающими частичками, скатывающимися по воздуху вниз. Некоторые из них беззвучно ударялись об железный лист и залетали в щели деревянных брусков. Остатки магии постепенно исчезали. Рука сама потянулась к ним, но они слишком неуловимы. Невозможно так просто ухватить чье-либо еле заметное тепло. Испарились. Рэд развернул руку и посмотрел на свою бледно-сероватую ладонь с золотыми кольцами на пальцах. Через 20 минут послышался хруст снега, приближающийся к остановке. Завернув за железную трубу, Санс с озорной ухмылкой взглянул на ждуна, спрятавшегося в меху. — Не закостенел? Каламбуры полетели сразу же, как только появился комик на снежной сцене, но Рэд тоже не промах: — Тук-тук. Шутка на шутку значит. — Кто там? — Горячий, — медленнее произнес Рэд, вставая с места. — Горячий кто? — с интересом смотрел Санс на того в предвкушении. — Парень перед тобой. — Подмигнул тот. — Не беспокойся. Санс тут же искренне засмеялся. Пусть это было банально, но и хорошо! Только эти двое могут так общаться. Они дождались автобуса и поехали в сторону небольшого города. Разговорились быстро, как только тронулись с места. Говорили о том, что у Рэда с накоплениями (а копит он долго и вкалывает ради этого), как его родители, что творит Папирус на учебе. Принимает ли Санс своевременно лекарства, как его сон, что учудил Папс на этой неделе, все ли хорошо с бизнесом мисс Боунс (она решилась открыть магазинчик цветов недавно), — много о чем еще болтали, разбавляя каламбурам, да тук-тук шутками. Два приколиста почти не изменились. Вроде, только недавно были двумя ленивыми идиотами, которых вечно тянули товарищи по классу (хотя Сансу это и не нужно было по оценкам). Ну, они всё ещё идиоты (не решают в полной мере свои проблемы). У них остались общие друзья со школы, но чаще Санс и Рэд продолжают общаться друг с другом. Даже Бэрри (как раз-таки общий друг и бывший сосед Санса), при всем своем буйстве энергии, не так часто тусуется с кем-то из них, хотя напоминает о себе, как будто по какому-то личному графику. Начиная проезжать первые ели по пути, парни сошли на следующей остановке Сноудина. — …и Папс со слезами несётся с этим камнем по всей лужайке, — с улыбкой до несуществующих ушей рассказывает Санс, закатывая зрачки. — Я не знал, что ему нужен мистер Камень с глазами-липучками, а не щенок, которого мы еще не успели взять. — Пхо-ха-ха! — хохотал Рэд, хлопая себя по костлявой ляжке. — А мой бро бездомных кошек таскал в дом, ещё и самых страшных, которых найдёт. Говорил, что собирает армию и будет защищать дом от какого-то вторжения. Кажись, маленький полководец уже знал куда хочет. Папирус правда осознавал куда хотел, твердо решивший поехать ради этого учиться в столицу. — У него скоро день рождение? — Ага. Мелкий еще, но хоть не кусается. — Помню, — посмеивается Санс, — чуть не откусил тебе палец. — Откуда мне было знать, что это семейное? — недовольно закатывает зрачки Рэд. — Батя до того случая не упоминал, что я также зажевал его, да и ма молчала. Зато потом все ржали. — Разве Красный — не значит быть осторожным? — Кто бы говорил, мистер Голубой Стоп. Санс не сразу сообразил, но быстро вспомнил в какой ситуации получил школьную известность: — От меня все задиры потом тряслись. — И пол школы. — Рэд хмыкнул. — Это того стоило? — Ты спрашиваешь: стоило ли мне спасать твою костлявую задницу? — изогнул бровную дугу Санс. Диалоги между монстрами, скачущие от темы к теме — самые занимательные. Вроде говоришь ни о чем, но сразу о многом. А самое главное, что такое общение, между ними, никогда не наскучит. Хочется больше поговорить, рассказать очередную чушь из головы или вспомнить что-то, услышать ужасную шутку в ответ, подольше побыть рядом. Проходя очередную улицу, на их пути встал Белый пес, его так все и звали. Любимец (почти) каждого подбежал к ним и начал нюхаться, петляя вокруг ног. — У нас нет еды, — сказал Рэд и показал собаке язык. — Да ладно, он здесь, чтобы его погладили. Да, малыш? Кто хороший Белый пес? — Санс снял варежки и бесцеремонно уселся прямо на снег. — Ты хороший Белый пес. — Гладил того и за ушком, и макушку, и спинку поглаживал. — Только брата моего больше не пугай, хорошо? Вот и хорошо-о. Снова в этом монстре проснулась чрезмерная любовь к животным. — Ты точно не собачник? — Не. Я разную живность люблю. Да и для собаки я слишком ленивая кость. Хах. А этот парень — общий друг. Можно гладить, подкармливать хот-догами, но никаких прогулок в пять утра. Кто наш любимый Белый пес? Ты наш любимый Белый пес! — Треплет Белого за щечки, а пес довольный, виляет хвостом и скоро взлетит, как вертолет. Что за внезапная идиллия между собакой и монстром? Рэду не присущ такой же восторг к живности. Но взгляните на Санса, который сюсюкается с собакой посреди улицы. Всего погладит, ушки потреплет, к носу прикоснется со звуком «пуп». Сам весь такой счастливый, прям сияет... Как можно быть таким очаровательным?? Кажется, еще немного и Рэд взлетит раньше собаки, не сделав намеренное, вертя руками. Белый и пушистый зверь довольно ласкался и облизывал костяшки рук. Любит внимание, особенно от таких монстров, что всегда хоть немного, да дарят. А Санс никогда и не против почесать за ушком. Просто взгляните на эти черные, словно две дырки издалека, глаза, поблескивающие на свету первого зажженного фонаря. Быстро темнеет. Ну что ж, на сегодня ласково времени, пожалуй, достаточно. Напоследок Санс погладил спину собаки и похлопал ее по боку, затем повернулся, чтобы что-то сказать, но Рэд быстро отвернулся от него в тот же момент. Его потянули за штанину. — Ты чего? — Задумался, — неловко помял плечо тот. — Мм. — Какие бы мысли не пришли в голову зубастику, парень не станет допрашивать его без особого случая. — Поможешь встать? Рэд слегка удивился. Посмотрел на присевшую собаку рядом, затем на Санса. — Нагладился? — Темнеет уже, — что было правдой. Просиживаться на снегу до ночи не лучшая идея. Рэд оглянулся, словно сам не заметил в какой момент улица преобразилась или не придал этому такого значения до этого. — Куда пойдем? — с вопросом протянул он ладошку. — Заглянем в Гриллбиз? — берется любитель животных левой рукой. Произошел протяжный звук гудка. Парни в секунду загоготали в унисон. Так сильно, что почти сложились пополам. — Гхы-хых… — потихоньку успокаивался Санс, потирая глазницы от невидимых слез. — Специально поменял местами? — Какой догадливый, — сверкнул золотым зубом Рэд и с рывком потянул парня на себя. По инерции, Санс влетел в черную куртку с мехом и на пару секунд остолбенел, наверное, от неожиданности. Пахнет горчицей и чем-то ещё. Чем-то приятным, похожим на…

***

В своем темпе они добрались до Гриллбиз. Бар оказался закрыт, что не просто разочаровало, но и было странным событием в городе из-за редкости. Обычно братья Гриллби закрывались в 23:45, всегда. И тут, вдруг, дверь не открывается, а вывеска тусклая, как небо над парнями. Чтобы не случилось, хозяева никогда не закроют свой бар раньше времени, кроме пары дней в году, когда вообще на работе не появляются. Который час? Взглянув на засвеченный телефон, электронные цифры показали, что ещё не было даже восьми. Неприятно. — Могли хоть предупредить, что уезжают, — начал возмущаться Рэд. — Или дрыхнут. Что они делают в такие дни вообще? — На его висках стали видны пару испарин. — Один из них твой дядька и мы постоянные клиенты. — Накалялся красный зрачок. — Ну, я там чаще сижу. Почему не написать? Предупредить. — Недовольно вытянул руки вперед, махая ими на дверь. — Не злись — замёрзнешь. Вдохнув через переносицу, Рэд скрестил руки и выдул пар с приглушённым рыком. — Я есть хочу, — сдавленно пробурчал. Ах, точно. Так как, Рэд уже взрослый и самостоятельный монстр, родители вышвырнули его за дверь (раньше, чем тот выстроил грандиозный план побега из родительской хаты). Благо, был дом, доставшийся от какого-то родственника. Ну, так вот, живет один, работает по сменам и готовить ему, конечно же, лень. Почти всегда лень. Были моменты просветления, но только, когда Рэд готовил вместе с Сансом, или Санс сам кормил его домашней едой (этому мешку костей тоже влом выполнять домашние заботы, но готовить хоть научили). Ну, куда деваться: — У нас сегодня лазанья. Пойдем? Сейчас точно должны потечь слюнки. Рэд сглотнул. Как давно на красном языке не ощущался вкус великого блюда, которое готовил Папирус (Или тетя Лили)? Парень так обрадовался приглашению, а потом врезался об один факт прям лицом, как только вспомнил в чей дом готов полететь на крыльях голода. Нет, ему всегда рады в доме Боунс. Папс совсем не боится его, а Тетя Лили так мила, обожает шутки, готовит превосходно… а ещё эта женщина бывает иногда уж очень любопытной, задаёт какие-то двоякие вопросы и убывает в свой мирок. Смотрит очень глубоко, до дрожи глубоко (как такие красивые, светло желтые зрачки вообще могут вызывать такое?) Она так отличалась от родителей Рэда, но от этого давления в пространстве не ощущалось меньше. — А, точно, — вспомнил Санс их разговор недавно. — Если тебе неудобно, я могу вынести тебе контейнер с едой. — Нет-нет. Я зайду. Каждый раз что ли придется избегать тетю Лили? — Ты был у нас сегодня. — Даже немного поговорить с его мамой уже хороший шаг. — Думаю, тебе хватит. Как-то все равно не правильно. Они знакомы так давно, их родители знают друг друга, а Рэду просто не комфортно каждый раз рядом с Лили. Да, диалоги между ними толком не складываются и, конечно, зрительный контакт не держится, но постоянно увиливать... — Ощущение, будто я плохого мнения о тете Лили, — Рэд угловато почесал шею, пряча взгляд. — Твоя мама очень хороший монстр. Санс понимает, что тот пытается побороть неудобство, возникшее еще с первого дня знакомства. — Я рад, что ты так стараешься, но не перенапрягайся, — подмигнул Санс, выставляя палец-пистолетик. — Давай компромисс: поедим вместе во дворе. Погода сегодня позволяет. Будет столько звёзд. Романтика. «Романтика». Иногда не верится. Это тот же парень, что умудрялся спать на уроках, шутить над всеми и безлюдно проживать свои дни за зубрежкой квантовой физики с астрономией в библиотеке? Как кто-то вообще мог поверить в ту историю со знаком «стоп» (пусть она и реальна), смотря в эти глаза-зрачки, похожие на двое таких далеких звёздочек? Такие прекрасные, завораживающие. Трепещуще. О звезды. Рэд покраснел просто от слова «романтика», сказанного в шутку? Соберись! Стиснув зубы, вставая в стойку оловянного солдатика, он сдержанно кивнул, выдув через переносицу. Санс тихо ухмыльнулся, покосив голову и на одной ноге покрутился в сторону зажжённой елки. Закинув руки за голову, вступил второй ногой в снег и вальяжно пошел первым в сторону толпы. Рэд мотал головой и поспешил догнать его. Вот, всегда так. Робеет, как девчонка, точно бы так и подумал в своей черепушке. Двухметровая елка и сегодня горит разноцветными гирляндами с желтой звездой на макушке. Под нижними ветвями спрятались подарки, оставленными кем-то. Вокруг легкий гомон из голосов монстров. Пробегают дети впереди. Какой бы день сегодня не был, а в этом месте словно каждый день праздник. — Красиво, — прошептал подошедший Рэд, засунув руки в карманы. — И мне нравится. — Повторил такое же действие Санс и посмотрел на него. Они встретились взглядами на пару мгновений и отвернулись к огням. Здесь все мерцает, качается, пахнет хвоей, цитрусами и ванилью, где-то звучит детский смех. За синий рукав потянули два раза. — Извините, — послышался писклявый голосок, — можно вопрос? К Сансу обратился мышонок с большими ушами. Он неловко спрятал мордочку в таком же большом шарфе и бегал глазами вокруг фигуры парня. — Да, что такое, kiddo? — с интересом обратился к малышу. Мышонок рывками посматривал на Рэда и опустил лапки вниз, прикрываясь ушками. Словно нашкодил и теперь стыдиться за содеянное. Он поднял маленькие глазки на Санса и спросил: — Вы братья? — Чего? — тихо вырвалось от неожиданности у Рэда, приподнимая плечи. Санс посмеялся и покачал головой: — Нет, мы не братья. Мышонок огорченно ойкнул и прижал кулачки к шарфу от стеснения. Позади него, на небольшом расстоянии, выглядывали, наверное, его друзья. Они трясли друг друга и толкались, наблюдая. Их тоже интересовало это? — Извините, вы очень похожи… Парни переглянулись. Рэду явно не понравился вопрос, пока Санс расслабленно продолжал улыбаться, приветливо отвечая малышу: — И также очень разные, kiddo. — Извините, — поклонился мышонок, ничего больше не сказал и быстрее побежал к друзьям, закрывая лапками глаза. Любопытные дети окружили друга и начали громко шептаться, пока малыш качал отрицательно головой от прошедшего волнения. Даже, когда парни прошли ёлку, перестали слышать гомон и посматривать за кучкой детей, Рэд все равно рассматривал спину впереди идущего, сверля того со всех сторон, пока не пробурчал: — У нас и магия чувствуется по-разному. — Его продолжает волновать вопрос ребенка. — Да. Мы просто настолько дружны, — пожал плечами Санс и покачал головой, обращая взор на стеснённого парня, — как родственники. Тот покорёжился, неприятно ыкнув. — Близкие. Звучит лучше. Но Санс прищурил взор и хмыкнул, наигранно задумавшись, постукивая пальцем подбородок. В этой голове могут пролететь тысячу мыслей, которым не нужно быть там! — Перестань. — Толкнул Рэд слишком умного. Санс только отшатнулся чутка и прыснул смехом. Его улыбка встретилась с обиженным выражением. Он похлопал того по плечу. — Расслабься, дружище. Если засинеешь, то краснеть придется мне. — Вытащив платок из глубокого кармана, он промокнул лоб от прозрачно-красных испарин негодующего зубастика.

***

Проходя почтовые ящики, парни прошли у окна, завешенного шторами с розовыми тюльпанами. На трубе все также висит гирлянда, прокрученная до самого низа, ее провод спрятан под снегом. К главному входу с вечным венком, как под праздник, они приблизились заметно тише и остановились у ступенек. Через маленькое, мутное окошечко двери пробивал тусклый свет коридорной лампы. Конечно дома сидела мисс Боунс и младший ребенок, чью неугомонную беготню слышно. Оставалось лишь зайти, взять и выйти. Если Санса заметят, а это и случится, то ему предстоит рассказать целую историю от: где он был, почему так рано, где Рэд и «хотите поесть вдвоем?», где тетя Лили умилительно улыбнется сыну. Где-то под ногами еще будет бегать малыш Папс, с интересом наблюдая и слушая. При этом рассказе, Санс разогреет еду из холодильника, что-нибудь еще возьмёт и вернётся. Примерно так и будет. Но, перед этим, он, как обычно, спросит Рэда: — Какой налить? — Черного, — Рэд не был гурманом в напитках, поэтому выбирал одно и тоже. — Как- А… Хотел бы Санс сказать очередную шутку, но его схватили за капюшон и притянули ближе к себе. Пока они шли до дома каких-то 10 минут, парень разошелся и умудрился рассказать столько шуток и каламбуров, что у Рэда уже кости ноют от смеха. Если не остановить, то не уйдет, не придет и продолжит шутить до утра. — Санс, — изъяснялся громким шепотом тот у лица комика, чтобы не начать жаловаться на всю улицу, — я обожаю твои шутки, но и ещё я обожаю есть лазанью. Прошу тебя. Санс пожал плечами и прихватил ладонь, разжимая ее от своей ткани. — Как скажешь. — Затем он прогладил пальцы, задевая осторожно золотые кольца и посмотрел своими белыми, далёкими звездочками в его. — Скоро буду, Горчичка. Парень подмигнул со своей фирменной улыбкой и зашёл в дом, оставляя после себя рой мурашек, пробежавших по телу. Рэд сомкнул (не)губы и точно покраснел. В грудной клетке взорвалось только что, вот так, как бомба замедленного действия, распыляя везде розовые блестки. Снова. Вот тебе и чувства. Все идет, как обычно, но не как обычно. После того дня что-то поменялось в их взаимоотношении и теперь бывает происходит что-то такое. С какого момента вообще все стало по-другому, оставаясь таким же? С их разговора по душам? Раньше? Когда Берри задал тот вопрос? Рэд вздохнул полной грудью. Души не хватит на разъяснения. Да и какая разница? Лучше скажите, а зачем Берри напоминает о себе даже так? Неугомонный монстр. И Папс берет его в пример со всем великолепием звездного Берри. — Завтра точно появится у порога… — Кто? — послышался маленький шёпот. — Надоедливый друг, — со смирением произнес Рэд и повернулся к приоткрытой двери, из щели которой выглядывал малый черепок. — Привет, Папи. — Здравствуйте, дядя Рэд. — Невинное любопытство мерцало в этих глазах. Папс решил проверить гостя, не входившего в дом. Пошёл сюда без картонных орудий и бомб-котов для разведки, как делал другой ребёнок. Под ребром почувствовалась ностальгия. Может, многие дети делают некоторые вещи схоже? Ходят, смотрят, говорят. Правда, у Папируса друзей тогда не было, а у Папи их очень-очень много. Жаль, что у младших такая разница в возрасте. Они могли быть друзьями, как их старшие братья. — Как прошёл твой день? — спросил большой парень, приподнимая уголок (не)губы. Ребенок заметно оживился после вопроса, облокотился на ручку двери, приоткрывая ее немного сильнее, чтобы лучше видеть дядю Рэда. — Сегодня в школе мы рисовали животных. — С началом рассказа Папса, Рэд передвинулся немного ближе, чтобы они оба могли спокойно обмениваться взглядами и морганием. Папс похлопал глазами и начал жестикулировать, сжимая ладошки у макушки, воображая длинные уши. — Я нарисовал розового Кролика. — Твоего старого друга, да? — Малыш часто рассказывал о Кролике, про которого ему читали книжки. Позже он начал говорить, что видит его. Папи утвердительно закивал, начиная выглядеть еще счастливее на следующих словах: — Тёте Ториэль очень понравился мой рисунок, и я подарил его. Добрый ребёнок. — Тебе не было жалко отдавать свой рисунок? — Нет, — замотал головой. — Я нарисую еще! Очень добрый. Часто дарит что-то и делится со всеми конфетами. Папирус же предпочитал завоёвывать подарки, но и сам иногда дарил. — Отбегай, — послышался знакомый низкий голос, и детская черепушка исчезла, а потом выглянула рука с закрытым контейнером, — ценный груз. Санс, загруженный по обе руки, термосом под подмышкой и пледом на плече, переступил порог, прикрывая медленно дверь пяткой. Ред поспешил прихватить термос и один из пластмассовых контейнеров. — Вы будете кушать там? — снова выглядывал малыш Папи. — Только маме не говори, что мы на улице, хорошо, маленький парень? Усердно закивав, Папс со всей своей растущей силой маленький рук открыл дверь почти нараспашку (Санс успел прихватить ее до того, как стукнулась), благородно шепча: — Это тайна рассыплется с моим прахом (!) — и малыш кидается на ручку, виснет на ней, цепляясь носками за порог, пока брат не помог ему, и скрывается за закрывающиеся дверью. Такого представления раньше не было. — Не ожидаешь такого услышать от ребёнка, да? — шевелит Санс локтем по чужому боку рядом. — Ну, как бы, да, — опустил бровные дуги Рэд. Щёлкнув пальцами, из снега вылезла кучка костей, на которую закинули пуфики (они прятались в куртке) и сели. — К нам старшие заглядывали вчера. Мама сказала, что нашла Папса в кладовке после рассказов дедушки. А сегодня kiddo весь день говорит о чести и… Ну, ты слышал. — Вспоминали старшие времена? — Yep, — довольно сощурился Санс. — Мои несуществующие уши тоже это пережили, но я был побольше, когда впервые услышал, что наши дедушка и бабушка были частью королевского отряда. — Какие-то родственники у нас тоже были частью стражи. — Открыл Рэд свою порцию и, о да, чувствовалась лазанья правильной температуры, аж пар вздымается. — Ток мне было не интересно. — Он глотал слюну от того, что уже представлял этот вкус. Санс не отставал, уже положил первый кусочек в рот. Домашняя еда, приготовленная by a chef mom. — Мм-м~ Потрясено, — восхищался Рэд первым кусочком. — Ты хотел сказать залазаньятено? — Пфх, да. Звучит… — Очень по вкусу? Рэд закряхтел с набитым ртом. Смеется. Ну конечно же, ведь к его услугам неугомонный комик Санс. Да, это он. Тот самый парень, чьи шутки переваливают в весе, чем накопившееся проблемы. В тишине смех казался громким. Ощущение, что полная ночь наступила или это все тихий проулок Сноудина. Новые (пару лет как) соседи рядом часто не бывают дома. Были бы машины, сюда бы не заезжали. Безлюдная часть городка. А еще снег. Везде этот снег, почти всегда, кроме короткого лета с весной (здесь и такое происходит). Санс ел с поднятой головой, засматриваясь на звёздное небо. О чем-то думал, показывал на очередную звезду и рассказывал факты, пришедшие в голову: — В 25 раз превосходит Солнце по светимости. Это не так много, но нам он кажется таким ярким, потому что расположен недалеко от Земли. — И на сколько недалеко этот Сиирус? — Сириус, — поправил тот Рэда и прикусил вилку в коротком раздумье. — В 8,5 световых лет. — А световые…? — Это расстояние, за которое свет проходит за год. — А, — кивнул Рэд. — Сложно. — Еще один кусочек замечательной лазаньи в рот. Иногда забываешь, что не все были заинтересованы в изучении астрономии или других наук, которые Санс изучал для себя, обгоняя таким образом темы. Возможно, не увлекательно слушать что-то такое, особенно вспоминая, как кто-то зевал, когда он начинал занудствовать на уроках, пока не спал на них. — Вспомнишь что-нибудь ещё? Рэд правда не понимает многого из научных просвещений, в школьные годы его интересовало другое, но готов слушать самые сложные, так скажем: ботанские, факты (от ботана школы!). Это приятно осознавать. Искренний интерес. Так тепло сразу. Санс улыбнулся шире и выдал: — Тук-тук. — Кто там? — спросил в лёгком предвкушении любитель лазаньи (и тук-тук шуток), отвлекаясь от ее поедания за обе щеки. — Созвездие. — Созвездие… кто? — Ты моё созвездие, Рэд. Медленно проглотив последний кусок, Рэд поджал (не)губы. Слегка покраснел и ответил: — Ну, а ты для меня целая вселенная нескончаемых горизонтов за много тысяч световых лет. — Он вытер щеку и хыкнул. — Я выиграл в слащавости? — Выиграл. — Прижался плечом поближе Санс. — Почетное место. — Хочу свой кубок с чаем. — Слегка стукнулся виском об соседний висок рядом. В кружки из-под кофе налили чай, отдававший какими-то ягодами. Лёгкая прохлада была почти незаметна. Первые глотки согревали, как и разговоры этим поздним вечером, когда прижимаешься друг к другу, помогая укрыться клетчатым пледом. В какой-то момент разговор вновь зашёл о накоплениях Рэда: — Не нужна мне учеба. С машиной мы можем куда угодно. Хоть на следующий день отправиться в Ватерфолл. — Санс затаил дыхание от этих слов. — Да, я помню: огромные водопады, какая-то говорящая трава, слякоть и звёздные пещеры. Конечно говорилось немного иначе, но все равно не ожидаешь, что слова вскользь запомнят. Ватерфолл расположен у склона, с которого идут длинные водопады вдоль. Там очень красиво ночью: много насекомых и растений с флуоресценцией. В районе вечного дождя стоит одинокая статуя, говорят, что она исполняет желание, если поделится зонтом. Иногда можно услышать умиротворяющую музыку (загадка этого места), но большей примечательностью для парочек, по праву, принадлежит эхо цветку, который может говорить, точнее, повторять последнюю сказанную фразу. Для некоторых монстров больше интереса представляют пещеры с камнями, которые светятся, как много-много звёзд. Ватерфолл вообще волшебное место, о нем говори и говори. — Прям на следующий день? Рэд утвердительно кивнул. Зря что ли три раза сдавал на права?