Сегодня, завтра, всегда

Ненависть — столь же сложное и сильное чувство, как и любовь. Оно может вспыхнуть в одно мгновение или же возникать медленно и постепенно, простираясь через весь жизненный путь. Ненависть нужно заслужить так же, как и любовь. Она способна разрушить человека изнутри, возможно, даже доставить удовольствие, эмоционально насыщая нас… так же, как и любовь. Эти чувства могут стать более прозрачными и исчезнуть со временем, но они всегда оставят свое послевкусие. Можно возненавидеть и полюбить, а также, наоборот, полюбить и возненавидеть. Если посмотреть с другой стороны, то можно решить, что эти чувства диаметрально противоположные, но их некая схожесть и дает нам права думать, что между ними всего один шаг. Северус Тобиас Снейп и Джеймс Флимонт Поттер невзлюбили друг друга с самого начала. Их первая встреча могла бы походить на дружеское знакомство, но дети были слишком разными, чтобы пойти друг другу навстречу. По великой случайности мальчишки оказались в одном купе Хогвартс-экспресса. Джеймс уже нашел себе нового друга и даже не обратил внимание на рыжеволосую девочку, сидевшую у окна, к которой напротив подсел еще один мальчик. Они были заняты своими личными разговорами, пока внимание Джеймса не привлек диалог двух ребят. — Тебе лучше поступать в Слизерин, — сказал Снейп, ободренно смотря на свою подругу. — В Слизерин? Джеймс вмешался и уставился на них. Ему показалось до безобразия глупым целенаправленно желать поступить на факультет, который оканчивают все злые колдуны и волшебники. Он искренне не понимал этого абсурда. — Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушел, а ты? — спросил Джеймс мальчика по имени Сириус, сидевшего напротив. — Вся моя семья училась в Слизерине, — ответил он без энтузиазма. — Да ну! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался таким приличным человеком! Сириус усмехнулся: — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать? — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы! Как мой отец. Северус презрительно фыркнул, и Джеймс это заметил. Он глянул на него и понял, что мальчик действительно вполне походил на типичного Слизеринца: вид мрачный, глаза черные и холодные, как приближение дементора, и аура вокруг него напряженная, явно недружественная. Джеймс посчитал его недвусмысленное фырканье грубым жестом, в то время как Северус воспринял насмешливые слова как оскорбление его матери, учившейся когда-то на Слизерине. — Тебе что-то не нравится? — обратился к нему Джеймс. — Да нет, почему? — ответил Снейп, хотя его первоначальная реакция говорила сама за себя. — Если кто-то предпочтет быть храбрецом, чем умником… — А ты-то куда пойдешь, если ты ни то, ни другое? — грубо вмешался Сириус. Джеймс расхохотался. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса. — Северус, пойдем поищем другое купе. — Ооо… Джеймс и Сириус передразнили ее высокомерный тон. Первый попытался поставить Северусу подножку. — До скорого, Нюниус! — раздалось из купе, когда дверь захлопывалась. Первое впечатление было испорчено у обоих. Казалось, они не могли подружиться, даже если бы пытались изо всех сил. Дети были слишком разными. Даже внешний вид и всякие неуловимые признаки давали им повод относиться друг к другу с отчужденностью. Джеймс был худеньким и черноволосым, как и Северус, но совсем другим. Было видно, что его любят и носят на руках — так же, как и по Северусу было заметно, что с ним все обстоит наоборот. Только по одному взгляду можно было определить, что Джеймс рожден в благополучной и богатой семье. Его вещи были аккуратно выглажены, запах от него исходил приятный и мягкий, даже домашний. Он всегда улыбался и был расположен к общению. Его открытость и оптимизм всем нравились, из-за чего мальчик с первого дня обучения в Хогвартсе начал обзаводиться друзьями и хорошими знакомыми. Его единственными неприятелями стали все учащиеся Слизерина, но в особенности он невзлюбил Северуса Снейпа. То, как выглядел Снейп, отталкивало многих. Его черные, как смола, волосы прикрывали лицо, будто защищая от внешнего мира; темные ледяные глаза пугали своей враждебностью, а доброй улыбки можно было не ждать от него в принципе. Часто его замечали среди таких же склизких Слизеринцев, затевавших, казалось, что-то нехорошее, но даже в их обществе Северус не был ни с кем по-настоящему дружен. Единственная, с кем он мог быть более открытым, — это Лили Эванс, которая дружила с ним еще до поступления в Хогвартс. Только с ней он выглядел более мягким и доброжелательным, и кроме нее почти никого к себе не подпускал. — Нюниус, какая встреча! — Отвали. Мальчики пересеклись в коридоре Хогвартса, через который можно было выйти во внешний двор, поэтому вокруг толпилось много других учеников. Главное, что рядом с Северусом не было Лили, которая, как решил Джеймс, ему понравилась. Его раздражало то, что столь симпатичная и уверенная в себе девчонка постоянно ошивается с таким неприятным типом. Снейп ускорил шаг, теряясь в толпе, но Джеймс не хотел его отпускать. Рядом с ним шагал Сириус, который никогда не был против посмеяться над каким-нибудь жалким Слизеринцем. — Ну подожди, куда же ты, Нюнчик! — Я не желаю с тобой разговаривать. Надменный тон выводил из себя, но Джеймс держал себя в руках, в то время как Сириус уже вспоминал все самые оскорбительные фразочки, выжидая лишь момента. — Меня Эванс интересует. Познакомишь меня с ней? Снейп молчал, но было видно, что он злится. — Мы учимся на одном факультете, но она даже смотреть на меня не хочет. Ты бы мог расположить меня к ней. — Было бы чем, — не сдержался мальчик, продолжая стремительно идти вперед. — За языком следи, мерзкий червяк, — выпалил Сириус, и это развеселило Джеймса. — Ну серьезно, Нюниус, тебе жалко что-ли? Снейп шел вперед. Если бы не книги, которые он так крепко прижимал к груди, давно бы прикрыл уши руками и не слушал мальчишек, навязчиво следующих за ним. — Поделим ее напополам, и никто не останется с пустыми руками. Глупая шутка заставила Слизеринца покраснеть от ярости. Он тяжело пыхтел, и это позабавило Поттера еще больше. — Эй, тебе что, тоже нравится Эванс? Северус выглядел так, будто готов был взорваться в ту же секунду, но в моменте Джеймс заметил, что мальчик смутился, а его глазки забегали по сторонам. — Не похож ты на Слизеринца, даже они более смелые и находчивые, я-то знаю, — Сириус открыто потешался над ним. — Действительно, может, ты сквиб, а не волшебник? Случайно сюда попал? — Ты вообще слышишь, что мы тебе говорим? — Не игнорируй нас, Нюниус! Поттер резко схватил мальчишку за локоть, отчего все его учебники рухнули на пол. Северус в ту же секунду вытащил волшебную палочку и прокричал: — Экспеллиармус! Джеймс даже не успел среагировать. Заклинание произвело мощный, толкающий эффект, отбросивший его в стену. В полете он задел пару детей, которые от испуга и боли разразились громким рыданием. — Что ты творишь, недоумок! — выкрикнул Сириус, подбежав к своему другу. Джеймс ощутил настоящую ненависть. Он приготовился сделать что-то нехорошее в ответ, но реакция окружающих стала для него куда более приятным исходом. Все до единого, кто находился в том коридоре и видел потасовку, настроились против Снейпа. Они выкрикивали все самые плохие слова, унижали и прогоняли его. Неважно, кто был прав или виноват в их конфликтах — наблюдавшие теперь всегда были готовы встать на сторону Джеймса. Так проходил каждый год обучения в Хогвартсе, и единственное, что менялось — это весьма оригинальные издевательства, за которыми стояла компания Мародеров, состоящая из Джеймса Поттера, Сириуса Блэка, Римуса Люпина и Питера Петтигрю. Иногда их шутки походили на обычные детские шалости, а иногда выходили за рамки дозволенного. Этих Гриффиндорцев знали как безбашенных весельчаков, создателей самых смешных проделок и лучших вечеринок! Где бы они не находились — всегда оказывались в центре внимания. Им не смели переступать дорогу: с ними можно было либо дружить, либо оставаться в нейтралитете. Мародеры не любили Слизеринцев. За пять лет обучения между ними произошло слишком много скандалов и раздоров, и они не упускали возможности подшутить над кем-то или оскорбить. Во главе этих насмешек обычно стоял Сириус Блэк. Джеймс гораздо меньше интересовался слизеринцами в целом — его внимание было сосредоточено на главном объекте их издевательств. За все эти годы в Северусе изменилось лишь одно: школьные унижения заставили его неуверенность пасть еще ниже, и он старался как можно меньше отвечать грубым словом, зная, что за этим последует. Парень всегда ходил сгорбившись, стараясь быть незаметным для всех микробом, при этом выглядя гораздо ниже, чем на самом деле. Грязная одежда и больной вид дополняли его отталкивающий, непереносимый образ. Всех учащихся безумно будоражила мысль, насколько еще более жалким они могли бы его увидеть. Их смешило то, как парень шарахался от всех, словно раненый зверь, и как пытался дать отпор, если кто-то решал ему физически навредить. — Смотри куда прешь, Нюниус! — выкрикнул Поттер, специально столкнувшись с ним в коридоре. Парень еле удержался на ногах от удара, но ничего не ответил и даже не обернулся. — Ну хватит, зачем так грубо… Римус, самый спокойный из Мародеров, не одобрял выходки приятелей, но и не вмешивался. Несмотря на золотой значок старосты, красиво украшающий его мантию, он предпочитал закрывать глаза на шалости друзей. — Лунатик, он заслужил это, — серьезно напомнил ему Джеймс, которому в ту же секунду начал поддакивать Питер: — Нюниус сам вставляет нам палки в колеса, так что все честно! — Но… Не успел Римус ничего добавить, как неожиданное заклинание ударило в ноги Джеймса, и он рухнул на землю, расцарапав ладони. Парень попытался встать, но околдованные веревки все сильнее сжимали конечности. — Чертов слизняк! Мародеры обернулись и увидели, как Снейп быстро скрылся за углом и исчез. Сириус собрался последовать за ним, но Римус схватил его за мантию и потянул на себя. Не став упираться, он остался и взглянул на Джеймса, нелепо пытающегося избавиться от веревок. Питер суматошно пытался помочь, а Сириус не смог сдержать ухмылки. — Знаешь, ты выглядишь очень смешно. — Заткнись, Бродяга, и помоги мне! Окружающие начали смеяться над ним, и Джеймсу стало не по себе. Снейп терпеть не мог надменного Поттера, жаждущего внимания и лести. Он был лучшим игроком в квиддич, популярен у девушек, и, несмотря на всякие выходки, ему все сходило с рук. Даже профессора, казалось, специально отворачивались в те моменты, когда Мародер решал что-то натворить. На самом деле Джеймса любили не просто так: он действительно был душой компании, поддерживал маглорожденных волшебников, когда над ними насмехались, и всегда был готов прийти на помощь. Просто Северус никак не мог этого знать. Джеймс, впрочем, тоже не знал о нем ничего хорошего. Когда стало известно, что Северус водится со старшекурсниками, изучающими темную магию, по Хогвартсу поползли слухи о том, что он хочет стать Пожирателем смерти. Сами Слизеринцы как-то обмолвились, что Снейп недолюбливает маглорожденных волшебников, а Эванс даже не отрицала этого, когда ее спрашивали напрямую. — Почему ты вообще с ним дружишь? Пятый курс, а вы до сих пор вместе, — настырно начал Джеймс. — Мы с ним друзья, и я не могу его бросить, — ответила Лили без всякого желания вести с ним диалог. — Так может, ты поменяешь круг общения? Джеймс прижал руку к стене у головы девушки и наклонился, создавая довольно пикантную сцену, которую она не оценила. — Пообщайся с кем-нибудь другим, пока я не пожалела, что пришла на эту вечеринку. Лили отошла от Джеймса, который с тяжелым вздохом проводил ее взглядом. Он взял со стола бутылку пива и сделал пару глотков, наслаждаясь легким помутнением в сознании. — Опять тебя отшили, Сохатый? — спросил Сириус, ударив друга по спине так, что тот поперхнулся и закашлялся. — Ты что творишь… пес… — от смеха Джеймс задыхался еще больше. Мародеры устроили вечеринку, на которую пригласили пару десятков учащихся из разных факультетов, выбрав местом проведения Выручай-комнату. Пространство, которое она создала, было достаточно большим: вокруг стояли столы с разнообразными сладостями и вредной едой, а также с большим количеством алкоголя. Они смогли заколдовать музыкальные инструменты, которые играли сами по себе, создавая приятную атмосферу. Среди присутствующих не было ни одного Слизеринца, чему все были рады. — Мэри, крошка, а ты задержалась! — громко поприветствовал Поттер однокурсницу, только что пришедшую на вечеринку. — Извини, но было бы не очень разумно проходить мимо Снейпа. — Нюниуса? Он что, следит за нами? — Полчаса назад он заглядывал сюда, но не мог попасть никуда, кроме уборной. А потом сидел за углом и выжидал какого-то чуда. Сейчас он пошел в подземелье, поэтому я только зашла. Джеймс сердито запустил руку себе под очки и протер глаза, не веря в то, что Снейп до сих пор пытается выведать их секреты и при любой возможности рассказать преподавателям. Он пересказал все друзьям, которые отреагировали по-разному: Римус забеспокоился и предложил поскорее закончить вечеринку; Сириус начал без передышки плеваться оскорблениями в адрес Слизеринца, что выглядело довольно смешно; Питер не мог определиться со своей реакцией, тупо смотря на друзей и долго решая, чье мнение ему перенять. — Его слишком длинный, горбатый нос постоянно лезет в наши дела! Надо с этим кончать! — сердито воскликнул Сириус, закинув в горло рюмку крепкого алкоголя. — Может, поколотим его? Ну, чтобы никому не рассказал, — предложил Питер, которого мягко отшлепал по спине Римус. — Если он сдаст нас — будем говорить кулаками. А пока я хочу веселиться! Джеймс встряхнулся, потормошил свои темные густые волосы и подбежал к музыкальным инструментам. Он забрался на мини-сцену и схватил гитару, повернувшись ко всем присутствующим и привлекая к себе внимание. — Леди и джентльмены, прошу вас послушать мое выступление и оценить от десяти до десяти мою новую песню! Я сочинил ее специально для моего любимчика — Нюниуса! Джеймс посчитал, что на данный момент это будет достаточной местью. Он зажал нужный аккорд и начал бить по гитарным струнам, быстро составляя в голове подходящие слова. Опьяненный организм мгновенно выдал оригинальную идею, и парень удовлетворенно прикрыл глаза, представляя, что Снейп прямо сейчас слушает его. — Твой кривой нос и горбатая спина, Даже это не сравнится с грязным цветом твоих глаз. Я бы взял все свои деньги и отдал тебе на гроб, Чтобы ты не пачкал землю и не портил нам веселье. Я бы все отдал на свете, лишь бы ты залез в душ, Смыл жир и масло и желательно заткнулся навсегда. И, возможно, лишь тогда… я прощу твой жалкий вид… Но сегодня, завтра и всегда, ты будешь грязным, таким, как… сейчас?

— Ты слишком пьян, чтобы составлять рифму, олень! — выкрикнул Сириус с аплодисментами, заставив зал залиться смехом. Реакция была разной: кто-то аплодировал и громко смеялся, а кто-то неодобрительно мотал головой, искренне не понимая, чем же Снейп заслужил такое внимание. В любом случае, Джеймс насладился тем, что выплеснул негативные эмоции, но заметил, как его выступление заставило Эванс покинуть мероприятие. Он сделал вид, будто это его совсем не волнует, и победно вернулся к своим друзьям. Римус притворился, что не слышал этой песни, и с кем-то разговаривал, в то время как Сириус и Питер хлопали артисту без остановки. — Жаль, что Нюниус этого не слышал. — Ничего, когда-нибудь я ему лично песенку спою, — рассмеялся Поттер. Через час ученики начали собираться обратно в спальни своих факультетов. Они выходили по одному, стараясь не попасться на глаза Филчу и его кошке. Бродить ночью по школе после вечеринки было самой напряженной частью, но это добавляло своего шарма. Адреналин и бунтарство, которых так не хватало подросткам, Мародеры предоставляли сполна. Была бы у них на руках готовая Карта Мародеров — все проходило бы куда проще. Компания выходила последней, контролируя ситуацию, чтобы никто лишний не узнал о Выручай-комнате. Оставалось лишь надеяться, что Северус ни о чем не догадался. — В СМЫСЛЕ НЮНИУС ОБО ВСЕМ ДОГАДАЛСЯ?! — как ужаленный заорал Сириус во всю голосину. Все четверо друзей шли по коридору прямиком в кабинет их декана — Минервы МакГонагалл. На следующий день после вечеринки все профессора уже знали об их тайных тусовках, и им грозило наказание, а возможно, даже исключение из Хогвартса. Хотя, если подумать, на вечеринке присутствовало множество учащихся, и всех исключить не могли. Тем более стоит лишь соврать о том, что алкогольных напитков не было, и несовершеннолетние вовсе их не употребляли — тогда наказание смягчат, как уверял Римус. За все их разглашенные тайны стоило благодарить Снейпа, который сейчас, вероятно, праздновал неудачу своих врагов. Компания впервые видела профессора МакГонагалл в таком гневе. Они оправдывали себя как могли, но наказание смягчить не удалось. С каждого сняли по пятьдесят очков, и теперь им каждое утро и вечер приходилось расписываться в кабинете Филча, а ночью за ними приказали приглядывать Безголовому Нику. Ко всему прочему, каждый день после занятий им не посчастливилось драить лестницы до начала весны. — Нюниус всегда подставляет нас как крыса… — со злостью бурчал Питер, устало водя шваброй по ступенькам. — Это ты крыса, а он крыса, — с разной интонацией произнес Джеймс, встав в боевую стойку и направив швабру на Сириуса. — Ну давай-давай, нападай! — шуточно прокричал тот, повертев шваброй в руках. Питер и Римус беспрекословно мыли лестницы, в то время как Джеймс и Сириус постоянно отвлекались на все подряд. Они бегали в глупых боевых позах и пытались ткнуть друг друга грязными тряпками. — Уйди от меня, фу! — вскрикнул Джеймс, когда друг навел мокрую швабру ему прямо в лицо. — Парни, а ну прекратите! — строго вразумил их Римус. — Если не хотите полететь с этих лестниц, то ведите себя нормально! — А знаете что? Мы могли бы отомстить Нюниусу, — внезапно предложил Сириус. — Он же постоянно пытался вынюхать наши тайны, и его длинный нос все-таки добрался до нас. — Хочешь, чтобы мы вытянули носы ему навстречу? — понял его Джеймс. — Мы могли бы что-то разузнать про него и рассказать всей школе! — тупо повторил Питер. — Но вы же понимаете, что нам досталось по заслугам? — Римуса никто не хотел слышать. — Именно! Мы должны использовать какой-нибудь компромат на него и посмеяться! Джеймс поставил швабру вертикально, опираясь на нее, и состроил важный вид, пытаясь придумать гениальную идею. Он перебирал все варианты мести, достаточно жестокие для Северуса, ведь тот должен был поплатиться за то, что так нагло пошел против Мародеров. — Придумал! — победно выкрикнул Джеймс. — Оборотное зелье!