Кроме любви твоей мне нету моря

- Серееееж, - ни Олегу, ни Разумовскому не нравится этот Катин тон, когда она подходит к ним после литературы. - Чего? - А тебе кто-то нравится? В этот момент сердце не просто уходит в пятки, оно туда шлепается, оставляя лужицу крови. Олег приходит в себя первым. Его ничто не выдает, кроме напрягшейся челюсти, и он старается добавить веселья своему тону: - А есть кандидаты? - Ну я же ну дура. Сначала Сережа ко мне приходит и просит посмотреть его совместимость с водолеем. Это раз. Идиот. Вот идиот. Она догадалась. Догадалась! А Сережа ведь клялся, что никто не узнает. В голове моментально прокидываются все последствия для Маши, и воображение уже показывает ее бледную и исхудавшую в зале суда. - Во-вторых, на допы он ходит по литературе. Хотя зачем бы ему это? Он же не сдает. А в-третьих, вон как пялится вперёд - ну не на доску же. Все ясно, Серёж, - Катя переходит на шепот, - тебе нравится Света, да? В эту секунду выдыхают все. Олег реагирует моментально: - Ну ты Шерлок, Кать! Ты только не рассказывай остальным, ладно? - Конечно не расскажу! Надо вас как-нибудь свести! Волков пихает Серёжу в бок для подтверждения теории: - Эээ... Да. Нравится. Катя не ошиблась нигде: Сережа и правда спрашивал про совместимость с водолеем, ходил на допы и смотрел не на доску. А на того, кто у доски. И эта была единственная огреха, которая спасла Серёжу. Но отдать должное, все остальное тоже сходилось: Света была единственной девочкой-водолеем в классе, сдавала литературу и сидела как раз на первой парте перед доской. Но теперь всем стало проще: вполне возможно, что Катя все же расскажет лучшей подруге, и это ещё лучше для прикрытия. В тот же день за закрытыми дверями класса литературы слышится смех Маши: - Света?? Бог ты мой! Серёж, мне начинать ревновать? Ох, и что же тебя привлекло... Эти потрясающие кипенно-белые рубашечки? Заносчивый писклявый голос? Или может тебе нравится, когда тебя унижают? Не замечала в тебе склонности к мазохизму. - Ну хватит, - Сережа улыбается, держа ее руки в своих. - Поводов для ревности я точно не давал, - он ласково целует девушку в лоб. - Разве что к Олегу и разным винтикам-болтикам, - она улыбается и ластится, словно котенок. - Кстати, о болтиках, - Разумовский роется в кармане и протягивает на ладони простое серебристое грубовато отшлифованное кольцо. - Это тебе. - Серееееж... Это же не...? - Не предложение, - он улыбается. - Пока нет. Это тебе временное. Маша снимает с безымянного пальца свое старое кольцо, и Сережа надевает ей новое. - Стану крутым программистом, тогда куплю тебе настоящее. Из платины, например. Любое, какое захочешь. С гравировкой внутри "кроме любви твоей мне нету моря". А у меня будет "а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых". - Ты уже все-все придумал? - Маша улыбается и коротко целует в благодарность. - Будем жить с тобой в высоченной башне с окнами во все стены. И у нас будет огромный автомат газировок и энергетиков. Маша улыбается: - Но это кольцо я все равно буду носить и беречь, а ты будешь говорить, что оно дурацкое и у меня есть ещё сотня. Сережа ещё несколько минут молча наслаждается объятиями и поцелуями в скулы, прежде чем сказать: - Мне пора... У меня информатика - не могу пропустить. - Беги конечно. Завалишь ЕГЭ, и я уже не стану женой крутого программиста. Сережа целует напоследок и выходит, забирая Олега. Волков бурчит: - Вот и почему я вечно стою у вас на стреме, а? - Потому что ты мой лучший друг, а еще потому что тебе купили за это 3 пачки мальборо вместо твоего дешёвого курева. - Так-то да... После уроков они стоят в курилке, и Олег по-привычке предлагает сигарету: - Хочешь? - Не. Я и курить-то не умею. Да и Маше запах не очень нравится. - Кате вот тоже. Заставляет жвачку жевать, а только потом целует. - Оно и к лучшем, может бросишь. Олег смотрит на Разумовского, как на идиота: - Серый, с Катей мы полтора месяца. А с ними, - он встряхивает пачкой, - я уже пять лет. Так что не надо ля-ля.