Потерян и не найден

Игорь не думал, что будет так трудно. Встречаться с Петей тяжело, словно Гром носит всю бренность ненависти, злости и чуточку пассивной агрессии в кармане. Всё это чужое, не его, но принимается как должное, не позволяя сделать хоть что-то. Можно ли сказать, что Игорь привык к закидонам любимого человека? Возможно. Петя мог быть ласковее любого кота, а мог быть настоящей злющей псиной. Гром знал, на что шёл, когда связывал себя отношениями с Хазиным. Знал, что будет полный овраг, но всё равно согласился. Согласился, потому, что московский борзый папенькин сынок, как ураган, снес все принципы Игоря, не заботясь о том, как будет чувствовать себя их хозяин. С этим было трудно смириться, особенно зная, что из себя представляет Петр Хазин. Или представлял. Прошлое у него, конечно, знатное. Ему бы самому за решётку сесть, а не других запихивать. Игорь решил закрыть глаза. В первый раз жизни за столько времени он решил переступить через оставшиеся принципы и позволить себе побыть счастливым, влюблённым. Любимым. И Хазин любил. Любил так, как только умел: чисто, искренне, с ноткой горести, не показывая никому другому, кроме Игоря. И этого было достаточно. Но, как бы сильна не была любовь, идиллия вечно длиться не может. Проблемы на работе — одна из них. Они в разных отделах, и каждый погружён в работу не находя времени, чтобы перекинуться пару слов, да даже взглядами. Все слишком погружены делами. Дома появляются совершенно в разное время: Игорь может прийти раньше, уставший и голодный, принять душ, а после попытаться дождаться Петю, который находится на очередной облаве, вправляя мозг борзым детишкам. Или не детишкам. Кто уж под руку попадётся. Съехались они два года назад. К Игорю. У Пети хоть и была приличная квартира в приличном районе, но с видом из окна Грома это «приличное» было ни к чему. Хазин перевёз свои вещи настолько быстро, будто только и ждал предложения, собрав всё заранее. Забавно. Игорь думал, будет труднее. Не то, чтобы ему не нравилось у Пети, просто находиться в своей квартире было более безопасно. Нет. Гром не чувствовал опасность от Пети, как бы тот не пытался зубоскалиться, рычать, иногда пытаться укусить, да чтоб побольней! Дело было не в этом. Петя действовал по-другому: (в момент ссоры, к примеру), если не физически, давил морально, похеривая последнее клетки благоразумия. В этом у Хазина был талант. Неконтролируемый. Гром пару раз сдерживался, чтобы не вдарить по его физиономии, сжимал кулаки, отправляясь на улицу, дабы проветрить голову. Хазин — мудак. Но Игорь в любом случае его любил, каждый раз напоминая себе, что Петя не такой. Он умеет любить, пусть его и не любили должным образом. Умеет быть ласковым, не получая ласки в детстве в ответ. Умеет быть не уёбком, который появляется во время налётов, избивая тех, кто «добрым» словечком пройдётся. В Пете есть хорошие стороны, которые он долгое время скрывал в себе, считая слабостью. Но Игорь что-то вправил, вдолбил в его башку, заставив задуматься. О чём именно Петя умолчал. * В последнее время Петя был каким-то задумчивым, не обращая внимания ни на что. Цветкова игнорировал только в путь, предпочитая вместо отхуесосивания молча развернуться и уйти под удивлённые взгляды в свой кабинет. Игорь не удивлён. Он подобную картину дома видит. Вот только сделать ничего не может. Потому что не знает что. Петя и близко не подпускает, выпуская свою сучью натуру, показывая, насколько сейчас уязвим. И это заставляет задуматься. Петя в самые тяжёлые времена не позволял себе и минимального переживания демонстрировать, (считая всё ещё слабостью). Игорь был рядом, был готов поддержать, выслушать. Да только как объяснить человеку, что это не проявление слабости и мир не разрушиться, если он поделится или покажет свои переживания. Сколько бы Гром не говорил, Петя не слушал, отворачивался, безучастно пялясь в экран телевизора. Игорю оставалось тяжело вздыхать, устраиваясь на противоположной стороне дивана. И снова никакого ответа. Игорь не думал, что сделал что-то не так. Подобная мысль не приходила в голову, отдавая отчёт другим масштабным вещам. Может, в этом и дело? Думай, думай, думай. * Смотря в запотевшее зеркало в ванной комнате, Петя испытывал пустоту, глядя на своё мнимо проглядывающееся отражение. В последнее время ничего, кроме этого он не ощущал. Эмоции будто в какой-то момент резко притупились, оставляя на произвол невольную куклу. Хотя… Кое-что осталось. К примеру, инстинкт защиты себя. Заключалась она в: «Блять! Игорь, отъебись от меня! Чё ты доебался? Нормально всё!» Первое. Второе заключалось в игнорирование всего и вся. Петя видит, что Игорь ничего не понимает и не пытается ему как-то помочь разобраться. Это не его дело. Это Петр Хазин должен разобраться и перестать строить из себя идиота. Семь лет назад Петя почувствовал себя королём, которому можно всё, игнорируя общественное мнение. Начальство? Начальство пусть нахуй идёт! Народ? Так пускай манатки собирают и уёбывают вместе с начальством! Всё просто! Подставить малолетку? Вообще не вопрос! Жалеть? А к чему жалость… Верно?.. Подставить ни в чём неповинного парня легко. Но легко ли жить с этим? Или вдалбливать в себя и остальным продукт обогащения духовности. Легко? Легко. Никаких проблем с совестью Петя раньше за собой не замечал. Возможно, внушение действует неплохо. Заставить себя поверить в то, что ты не виноват и не причём, не так трудно. Всё совершенно противоположно. Когда тебя воспитывают так, будто ты должен не только отцу, но и всему миру, что-то определённо ломается. Слышится какой-то щелчок, словно сняли пистолет с предохранителя и медленно наставляют на тебя. Делай, как скажут! Либо подыхай собачьей смертью! Выбирай. И помни: выбор есть всегда. Какой здесь может быть выбор? Если только иллюзорный. Петя выбрал. * В Москве торчать не было никаких сил. Всё сжирали и вытягивали, оставляя ничего. А Петя так устал, что пиздец. Всё подзаебало. Надоело плясать под чужую дудку и чувствовать себя марионеткой всех, кому не лень. Собрав остатки благоразумия, Петя попросил, чтобы перевели и отправили хоть к чёрту на рога. Было уже неважно, главное — свалить. Отправили его, как неожиданно, в Питер. Хазин на это выругался. Какого черта? Он надеялся совершенно на другое. Блять! Да похуй уже куда! Главным приоритетом было свалить. С остальным разберётся. Вопросов от своей дрянной семейки Петя наслушался годы на вперёд. На праздники можно не ждать. Уже плюс. Мать пыталась как-то поддерживать отношения с сыном, что не скажешь про папашу семейства. В принципе, Петя расстроен не был от сего факта. Ожидаемо. Единственное, что больше погружало Хазина в пучину мрака — зависимость. Сводящая с ума, не позволяющая взять долгожданный отдых. Метафорически. * Семь лет не прошли даром. В Питере оказалось не так плохо, как Хазин себе расписывал. Сначала, конечно, к нему относились предвзято, но Петя не пальцем делан. Поставил некоторых на место. Ибо нехуй. Никто почти не знал, кто он, кто папаша, что из себя представляет и с чем едят. «Почти» ключевое слово. Игорь Гром ёбнул, как гроза среди ясного неба. Ха. Петя понял, что поплыл. Немного. Ладно, его пиздец как размазало. Гром же — полный сборник кинков Хазина. Как тут удержаться, когда хочется ебаться? С ним. Проблема была в том, что мистер-лицо-кирпичом его совершенно не могло терпеть. Неудивительно. Прокопенко сразу сообщил Игорю, с кем имеют честь работать, и Хазин не мог за это на него злиться. Хер с ним. В конце концов, это была не всемирная тайна. Петя предпочитал действовать быстро. Понравился человек? Все, пора в койку. Ухаживание? Да вы чё? Это-то трата времени. Нахуй это! С Громом по-быстрому не получалось, и Петя собрал всё своё вселенское терпение, выводя майора из себя. Сколько бы кепка хмурая не выебывалась, Петя-то замечал взгляды, которые на него кидал Гром. Только идиот не заметит. Да, Игорёк? Будет ли у них что-то вопрос времени. ** Узнать, что Илью Горюнова выпустили, не составило труда. Связи всё-таки остались в Москве. Семь лет. Семь ебучих лет. Он человеку жизнь сломал. Что будет делать Илья? Петя догадывался, что. Самым оптимальным вариантом была месть. Подобное не проходит бесследно. Нельзя забыть всё по щелчку пальцев. Да и Петя сомневается, что Горюнову память резко в тюрьме отшибло, и он не решит что-то предпринять. И Петя начал ждать. Дал себе время прийти в себя, пытаясь придумать варианты предстоящих событий. С Громом под боком было трудно, особенно наблюдая за взглядом побитой собаки, пытающейся привлечь внимание хозяина, дабы приласкал. Хазину признаться, было стыдно. Чуть-чуть. Где-то глубоко теплились чувства, которые, по-мнению Пети, должны были сдохнуть. Не потому, что перестал любить, а потому, что так было нужно. Самовнушение — хорошая вещь. И Петя повёлся. Снова. * Сообщать Игорю о том, что он собирается в Москву, Петя не стал, отбросив эту идею в дальний угол. Хазин собирался с мыслями об этом две недели, решая, как лучше поступить. И на последнюю выхватил отпуск. Игорь не был против, видя, как Петя живым трупом ходит. Поэтому со спокойной душой согласился, мол, да, отдых тебе не помешает. В ответ Петя выдавил из себя вымученную улыбку. На душе кошки скребли, заставляя усомниться в своем решении. Он убеждал себя в том, что просто поговорит, возможно, извиниться, если ещё актуально. Воздушных замков можно было не строить однозначно. Надо было раньше думать, когда собирался быть ебланом конченным. Надо было раньше думать, когда шёл на поводу папаши, скинувшего всю «династию» на него. Надо было раньше думать, когда употреблял и вкидывал другим. Надо было… Надо. На кой чёрт его понесло в клуб, Петя не знал. Возможно, что-то старое взыграло, взбунтовалось, требуя посетить когда-то «приятные» места. Место. В котором он втюхал кому-то наркоту. Блять. Нет, он не будет об этом думать. Он просто выпьет… для… храбрости?.. На что рассчитывал Петя, прибыв в Москву? Чего он хотел добиться? Найти человека и попросить прощение? Сказать, что Петенька очень соболезнует? Объясниться? Всё сразу выдавить скороговоркой? Петя не знал, но думал, что поступает правильно. Игорю он записку не оставил, зато одинокую квартиру — пожалуйста. Сожалел ли он? Возможно. Стыдно? Вряд ли. Гром большой мальчик позвонит. И Петя, как взрослый, не ответит. Всё просто. Достав телефон из кармана, включив, Петю встретил список сообщений от Игоря и пару звонков. Видимо, одни с работы, другие из дома. Хазин никогда не рассказывал случай с Ильёй. И так грехов хватало. Встречаясь/живя с Игорем, Петя переосмыслил некоторые аспекты своей жизни. Признаться честно, остался недоволен. Может, он подсознательно хочет всё исправить, но не знает, что делает? Потому что он не понял. Игнорировать Игоря вечно не получится. Это Петя понимает, глядя на переходящую за сотку звонков и сообщений. Вау. Рекорд. Петя знает, что поступает как мудло, но ничего не может с собой поделать. Понимает, стояло сразу обо всём рассказать Грому, но утаил, посчитав, что будет лучше. Для себя. Да, он определённо всё сделал правильно. Он любит Игоря, поэтому отталкивает, — убеждает себя Хазин, смотря в телефон. Гром поймёт, обязательно поймёт. Решив не мучить его и себя, Петя сделал единственное, что мог. «Не парься, дядь, нормально всё. Жив-здоров» *Фото* - На что способен человек в состоянии злости, агрессии и чувством жгучей потери? На необдуманные поступки. — Здарово… Помнишь меня, Петь? Помнит. Всегда помнил. Надо было сказать Игорю…