дай мне время.

Входная дверь закрывается с шумным хлопком о косяк, и с порога слышится громкий голос пришедшего гостя. - Костька! Привет! Чего не встречаешь, я три с половиной часа к тебе по гололеду ехал. Костя поднимает голову от экрана ноутбука, но ничего не отвечает. Сколько раз он просил не орать в его доме, можно ведь спокойно подойти и поздороваться. Юра не получает ответа и кричит еще громче. - Кость? Ты че, спишь что ли? Так я разбужу. И Костя бы улыбнулся, да не та ситуация. И ответил бы на приветствие, как обычно, да только не хотел разговаривать. Здесь наверное должен быть мини-монолог о том, что не хочет разговаривать он не только с Юрой, но и в общем, настроения, так сказать, нет. Но на этот раз дело как раз в Юре. Челябинск врывается в гостиную, попутно размахивая бутылкой дорого рома в руках. Любимый Кости. Екатеринбург хочет и дальше продолжать игнорировать присутствие лучшего друга, да тот не дает, с размаху хлопает по плечу и очень по-хозяйски заглядывает в экран ноутбука. - Сегодня выходной, а ты все работаешь? Мозги через уши еще не вытекли? Костя тихо вздыхает и закрывает ноутбук. Он готовил себя к этому разговору целых четыре месяца и в решающий момент, когда Юра наконец по своему желанию приезжает к нему в гости, сильно теряется. Чувство надвигающейся потери накрывает его с головой. Возможно, толика предвкушения удерживала бы его от омута тревоги, выбери он другой путь. Тот, в котором он наконец решается и признается Юре в своих настоящих чувствах, то есть буквально "обсуждает" свою проблему. Костя начал считать это проблемой совсем недавно. Как раз тогда, когда Юра принялся приставать с вопросами, почему он такой хмурый, что происходит в его жизни и почему он так очевидно замыкается в себе, "мы же друзья, как никак". Костя прокручивается на компьютерном кресле и поворачивается в сторону Челябинска, но Юра уже во всю орудует посудой на его кухне, разливая ром по стаканам. Он даже куртку не снял, а уже несет стаканы в гостиную. И эта улыбка, такая уверенная, такая... комфортная. Знает ведь, что ему тут всегда рады, даже слишком рады. И вести себя в квартире Кости он может как дома, что бы Костя ни говорил ему. Юра наконец садится на диван и стряхивает рукава куртки с рук. - Ну что, выпьем? Костя по-прежнему молчит, но ром поднимает. Ему не помешает толика храбрости, чтобы смотреть в эти удивленные глаза, когда впервые в жизни Екатеринбург попросит Челябинск уйти из его дома и больше сюда не возвращаться. Костя не дожидается тоста и залпом опрокидывает напиток. Он не ощущает ни вкуса, ни запаха, даже привычного жжения не чувствует, только страх и подоспевшее позднее неприятие ситуации. - О, я смотрю, ты тоже рад отпраздновать со мной этот день. Я в тебе и не сомневался. Костя хмурится так очевидно, что только слепой бы не заметил недоумения на его лице. - Какой день? Юра улыбается по-прежнему широко, но радостные искринки гаснут в его глазах, чтобы через секунду снова зажечься с новой силой. Юра верит в Костю, не допускает даже мысли, что Екатеринбург умышленно забыл этот день. - А я говорил, что эта твоя работа постоянная все соки из тебя выжмет. Ты даже забыл, что сегодня годовщина начала нашей дружбы! Костя задыхается, он кашляет, но на недоуменный взгляд Юры лишь прикрывается терпким алкоголем. Не может этого быть. Не может быть такого, что всегда безалаберный Юра помнит о такой несерьезной для него дате. Не может быть такого, чтобы Вселенная мучила его настолько сильно, что в коронный день послала такого непривычно заботливого, невероятно нежного и такого домашнего Юру. Это испытание, настоящая пытка. Но Костя не может отступить. Он слишком долго мучился, слишком долго копил все в себе. Он больше не справляется. Он не может принуждать Юру к чему-либо, да и не хотел никогда. Но переваривать собственные чувства, когда они каждый раз готовы вырваться наружу, стоит только Юре улыбнуться, тоже больше не мог. Пора было это заканчивать. И Костя должен быть тем, кто прервет их вековую дружбу. Он не альтруист, он делает это ни ради кого-то, а просто ради себя. Он устал задыхаться на полу собственной квартиры, пожираемый одиночеством, в то время как Юра шлет ему море сообщений о том, как Аня улыбнулась его шутке. И не меняется его решение даже от того факта, что про Аню Юра тоже уже давно не говорит. Юра все равно остается Юрой, и в его сердце нет места для Екатеринбурга. Костя приходит в себя, когда Юра немного недоуменно трясет рукой перед его лицом. - У тебя все нормально, ты как в воду провалился, лицо такое странное было. Ты что, призраков слушаешь? Юра садится ближе и обнимает Екатеринбург одной рукой, и голову кладет на его плечо так по-свойски. Костя не вздрагивает, но пытается высвободиться из объятий Юры, и в этот момент Челябинск произносит: - Кость, что происходит? Ты можешь мне рассказать. И Косте плохо. Не потому, что не готов ответить. Просто тон Юры был слишком серьезным, слишком обеспокоенным для него. Костя почти никогда не слышал у него такого голоса. Юра больше не смеялся. Юра спрашивал серьезно и был готов принять любой ответ. Это было последнее, что измученное сердце Кости могло вынести в этот вечер. Он резко, очень грубо скидывает руку лучшего друга с плеча и тихим, но не дрогнувшим голосом произносит. - Юра, тебе лучше уйти. Уходи прямо сейчас. Юра не смеется, он впервые на памяти Кости принимает удар на себя и долго обдумывает ответ. Он произносит встречный вопрос неуверенно, словно понимает, что что-то слишком ценное для них обоих рушится в этой до жути родной комнате прямо сейчас. - В чем я виноват? Костя отворачивается. Он не был готов к такому Юре. К такому до странности спокойному, к такому до неприличия серьезному Юре. Челябинску, который действительно готов прямо здесь и сейчас обсудить и решить все его проблемы. И Костя на секунду даже верит, что Юра его поймет. Но лишь на секунду. Потому что через мгновение он заставляет себя вспомнить настоящего Юру. Того Юру, который до оскорблений доходит, стоит теме лишь коснуться запретной любви. Тот, который с громким хлопком по плечу утверждает: "Ты для меня самый лучший друг". "И ничего более", - завершает за ним Екатеринбург. - Ты не виноват. Никто не виноват Юр, но... - Но? - протягивает Юра тихо, но требовательно. - Но я устал. Юра резким движением разворачивает Костю на себя. Его глаза полны непонимания, Костя даже замечает гнев и раздражение в его всегда веселом взгляде. - Костя, просто объясни, что с тобой происходит? Злость подступает к голове тихо и незаметно. Костя дергает плечом в надежде скинуть руки Юры, но тот впивается в них с удвоенной силой. Это начинает раздражать. - Да ничего не происходит, Юр, ничего. Почему ты никогда не можешь просто сделать то, что я прошу? Почему я постоянно должен повторять? - Костя, блять, да что случилось, в конце то концов? В голосе Юры прослеживаются нотки очевидного гнева. - Ты четыре месяца бегаешь от меня и от Ани, говоря, что у тебя работа, а когда наконец получаешь выходные, выключаешь в чертям мобильник, несешься в этот проклятый Петербург и безвылазно сидишь в баре неделю! - Тут Юра окончательно сдается и открыто кричит. - Ты думаешь мы не видим, что с тобой что-то происходит? Мы с Аней уже всю голову поломали, как тебе помочь, но знаешь что, дорогой Екатеринбург, невозможно помочь другу, когда этот друг не говорит, что его беспокоит!! - Юра сильно трясет его за плечи и злобно кричит. - Просто скажи мне, блять, что происходит, и я обещаю помочь тебе! Костя ответно срывается на крик. - Да не сможешь ты мне помочь, не сможешь! Ни ты, ни Аня, ни Саша, никто! - Тогда в чем дело?! - Да в тебе дело, Юр, в тебе, как ты... "Не понимаешь", - хочется кричать в лицо Челябинску, но Костя проглатывает слова. Откуда Юре вообще было знать об его чувствах, если он сам никогда о них не говорил. Было бы глупо думать, что Юре птички в саду нашептали о тайных пристрастиях его лучшего друга. Юра хмурится, но взгляд удивленных глаз не отрывает от лица Кости. - Что это значит, Кость, объясни мне. Костя вздыхает и потирает пальцами переносицу. Боль в голове снова приходит в очень неподходящий момент. Костя не сразу принимает тот факт, что готов расплакаться прямо в эту минуту. Он шепчет тихо, чтобы Юра не услышал надтреснутость в его всегда ровном голосе. - Юр, я прошу тебя, уходи. Не заставляй меня говорить слова, из-за которых ты меня возненавидишь. - Я не уйду, пока не узнаю правду, Костя. - Юра едва ли не шипит. Костя чувствует, как окончательно разрушается изнутри. Он не заботится о том, что окна в его квартире, в общем-то, не звукоизолирующие. Он повышает тон и старается перекричать дрожь в собственном голосе. - Да не могу я так больше Юр, не могу, слышишь? Пока ты за Аней бегаешь, я второй век глотаю все, что чувствую по отношению к тебе. - И видя откровенное удивление на лице друга, лишь громко усмехается. - Да, представляешь, я не такой идеальный, как вы с Аней думали. Да как все вы думаете! Вы же считаете меня куском дерева без собственных чувств, да Юр? Костя давится собственной истерикой и громко всхлипывает. - А у меня тоже есть чувства, Юра! Я тоже умею грустить, я тоже умею радоваться и я тоже умею любить! Но... "Но ты этого не поймешь", - хочется сказать, но Костя делает то, к чему так долго готовился все это время, и пока Юра не успевает открыть рот, произносит. - Пожалуйста Юр, не мучай меня больше. Если после всего этого тебе еще дорога наша дружба, ради меня, прошу тебя, уйди. И больше не приходи сюда. Костя смотрит на Юру в упор. Его бледная кожа, кажется, побелела еще на пару тонов. Косте показалось, Челябинск забыл, как дышать. Он опускает голову и тише повторяет. - Уходи, Юр. Это был наш последний день. Юра пытается подойти ближе, хочет сесть рядом, но Костя кричит. - Проваливай! Юра тяжело сглатывает и поднимает куртку с дивана. Перед тем, как выйти из комнаты, он тихо произносит. - Мы поговорим об этом, когда ты успокоишься. И уходит. И Костя знает, они больше не поговорят. Остаться одному оказалось намного сложнее, чем Екатеринбург мог себе представить. Особенно тяжело было то, что собственный мозг предательски прокручивает картинки развернувшейся недавно сцены. И Юра... Такой взволнованный. Костя не видел его таким с тех времен, когда Уфа строго отчитывал младшего брата за какой-нибудь из многочисленных косяков перед Аней. Костя сидит на диване и пялится в одну точку на стене. Прошла пара часов с того момента, как Юра покинул квартиру, но почему градус внутри комнаты настолько сильно опустился? Или это не температура в комнате опустилась. Костя опускает взгляд на руки - его сильно трясет и даже почти допитая бутылка рома не помогает очнуться от этого кошмара. Тишину комнаты прерывает звонкая мелодия мобильного телефона. Костя переводит взгляд на дисплей и не сразу соображает, кто ему звонит. Конечно же, это Аня. Наверное, когда Юра пришел в себя, то сразу набрал Аню и рассказал ей все. И конечно же Аня, как и всегда до этого, будет беспокоиться ровно до тех пор, пока не услышит всю правду от Кости. Вот только Костя разговаривать с ней сегодня не намерен. А может, и никогда. Хватит с него этой дружбы. Слишком много хорошего она принесла его измученному сердцу. И чтобы ничего не испортить еще больше, Косте пора выйти из этой игры. Он проводит пальцем по экрану и сбрасывает звонок. Но Аня была бы не Аней, если бы не позвонила еще раз, и еще раз, и еще раз. Костя рыдать готов, как сильно он устал. Прямо сейчас он не хочет разговаривать ни с кем. Ему просто хочется лечь на кровать и пролежать в ней в одиночестве как минимум век. Екатеринбург заходит в контакты и, замявшись на секунду, бросает в черный список контакты тех двух людей, которым он всегда обещал быть рядом. Вот такое он брехло. Костя чувствует, как крохотные теплые слезы скатываются на подбородок и дальше - на ворот домашней футболки. Это он плачет? Костя усмехается - увидел бы кто, точно не поверил глазам. Он же всем казался таким неприступным, таким холодным и незаинтересованным. И только, наверное, Петербург в глубине души понимал, что Костя, как и все остальные, тоже по-своему ранимый. Тоже по-своему страдает от собственных эмоций и чувств и тоже по-своему тревожится по пустякам. На следующий день Костя сходил на прием к мэру и попросил дать ему трехнедельный отпуск. Мэр, конечно, удивился, но сразу же подписал нужные бумаги. Как это так, наш работяга и сам в отпуск попросился, это же нонсенс! Костя решил ненадолго сменить обстановку - чтобы ничего вокруг него больше не могло напомнить о недавнем разрыве с двумя слишком важными для его сердца людьми. Вообще, он мог бы Саше позвонить, Питер всегда отвечает на его звонки и поддерживает, когда ему тяжело, но это было бы предательством по отношению к Ане, которую он так безжалостно заблокировал в телефоне. Уж лучше он сам все это переживет. Возможно, это решение было слишком импульсивным, но в этот же день Екатеринбург пошел в авиа-кассы и купил билет в Мурманск. У него была давняя мечта увидеть настоящих северных оленей, тех самых у которых шерсть такая красивая белая, а в Мурманске даже зоопарк специальный был. А если говорить на чистоту, Костя просто хотел забыться иными способами помимо алкоголя и наркотиков. Поездка на север поможет взбодриться. Тем более сейчас декабрь, самый сезон. Уже в Мурманске Костя увидел, как много за эти несколько часов пришло сообщений от Петербурга. Саша пытался дозвониться до него 36 раз! И в два раза больше отправил сообщений. Костя взвешивал, хватит ли ему сил ответить на все и не впасть в апатию снова, но решил, что рубить с конца он не может, и хоть кто-то из близких должен знать о его местоположении. Он набрал Питера и стал считать гудки. Саша ответил уже на третьем. - Костя! Что случилось? Где ты? Костя подождал, и когда Саша сделал паузу в вопросах, ответил. - Привет, Саш. Я в Мурманске, все в порядке, а ты чего звонил? Санкт-Петербург казался до невозможности взволнованным. - Кость, тут Юрий с Анной мне все уши прожужжали. Сказали, приехали к тебе домой, а тебя нет. Телефон ты не берешь. Они пошли в мэрию, а твой мэр сказал, что ты в срочном порядке попросил отпуск, и никто теперь не знает, где тебя искать. - Саша выдержал паузу после длинного монолога и чуть тише произнес. - Ты никогда раньше так не делал. Ты знаешь, я не особо в ладах с Юрием и Анной, но они очень волнуются. И я тоже. Кость, что случилось? Екатеринбург нашел спокойное место в парке, присел на скамейку с чемоданом вещей и от начала до конца рассказал всю историю. От Саши ему нечего было скрывать. Питер долго уговаривал его вернуться, но поддержал в желании побыть одному какое-то время, чтобы все для себя обдумать. - Ты всегда можешь приехать ко мне, Кость, ты же знаешь. - Я знаю, Саш. Но сейчас мне... нужно немного свободы. Питер на том конце трубки промямлил что-то вроде "я понимаю", и разговор сошел на нет. Следующие три недели Екатеринбург путешествовал по морозному Мурманску. Увидел оленей, как и хотел, один даже облизал ему ладонь. Днем он посещал кино, ледяные музеи, галереи, торговые центры, а ночью захлебывался в истерике и собственном отчаянье. Первые несколько дней телефон не переставал трещать - Аня и Юра пытались дозвониться со всех возможных номеров. Значит, Саша все-таки не рассказал им, где он. Ночами Екатеринбург изводился бессонницей и одновременным желанием наконец-то уснуть и не просыпаться до конца отпуска, чтобы дурацкие назойливые мысли наконец покинули его уставший разум. Но это только лишь из раза в раз доводило до новой истерики. К концу отпуска Костя чувствовал себя еще более уставшим. Возвращаться в прежнюю квартиру было очень плохим решением. Начиная от знакомых стен, в которых произошла последняя ссора, до стоящей пустой бутылки недопитого рома на столе, которая наверняка до сих пор пахла Юрой. Тем самым привычным запахом некрепкого табака и черного кофе с медом. Костя решил на время снять новую квартиру и постараться начать жизнь "сначала". Однако "сначала" это очень плохо получалось. Костя видел намеки на Юру буквально везде. Начиная с черного кофе по утрам, заканчивая стендом с сигаретами в супермаркетах. Костя думал, что время действительно лечит, но оно лишь новой язвой нарастало на старые раны. Костя все чаще задавался вопросом: что делает Юра сейчас, что он чувствует, о чем думает? "Думает ли о тебе?" - подло подкидывает подсознание, и Костя снова гасит любые упоминания возлюбленного в собственно голове. Слишком свежо и слишком больно. Уж лучше если у Юры и Ани действительно что-то получится, и они будут счастливы вместе. "Ты же не хочет этого. Не хочешь делить его ни с кем". И голоса в голове правы. Ни с кем не хочет. Только с Юрой хочется быть всегда. Хочется обнимать, покупать ему любимый кофе по вечерам и бережно заваривать его по утрам. Хочется гладить его растрепанные волосы в постели или тогда, когда Юра так по домашнему кладет голову ему на колени. Костя встряхивает головой, прежде чем в сотый раз погрузиться в один и тот же кошмар. Так пролетело пять месяцев, и настало время собрания в Москве. Костя решил не заморачиваться с машиной и по привычке полететь на самолете. В майской Москве стояла до неприличия хорошая погода. Костя вдохнул полной грудью и улыбнулся самому себе. Наконец-то хоть куда-то выбрался. И не сильно важно, что в Москву он прибыл на пару часов. Екатеринбург подсчитал время и решил, что за четыре с половиной часа - время до начала собрания - успеет сходить в какой-нибудь торговый центр и перекусить. Уже сидя в кафе, Костя начал ощущать смутную тревогу. Сердце сильно-сильно билось, словно что-то очень беспокойное должно было произойти очень скоро. Костя не понимал, что происходит и всеми силами старался подавить нарастающую тревогу. Зато сегодня он увидит Сашу. Петербург два или три раза за эти месяцы приезжал к нему в гости на новую квартиру и даже привозил его любимый десерт - графские развалины. Уже поднимаясь на нужный этаж Ван Тауэр, костя замечает время. Осталось двадцать минут, все уже наверное в кабинете. Он пересекает последний поворот и... Забывает, как дышать. Возле двери стоит Юра. Он выглядит напряженным и растерянным, пока крутит в руках стаканчик с кофе. Костя только спустя минуту наблюдений понимает, что Юры здесь, в общем-то, быть не должно. Значит он здесь не из-за собрания, а кого-то ждет. И тут до Кости доходит, кого может ждать Челябинск. Костя всем богам молится, чтобы не сделать никаких резких движений, потому что голова мгновенно идет кругом из-за поднявшегося давления. Сердце, как и в кафе ранее, заскакало в невероятном танце. Костя уже жалеет, что вообще приехал сюда. Ведь последний месяц у него отлично получалось не думать о Юре, не вспоминать его и его улыбку. Не думать о том, что после всего случившегося Юра вполне может начать ненавидеть его. Но вот он Юра, стоит здесь и пустым взглядом пялится в стаканчик у самого входа в кабинет. Костя смотрит неприлично долго. Конечно долго, он не видел ни Юру, ни Аню пять месяцев, даже голосов их не слышал. И в тот момент, когда Костя уже решает войти в комнату для собрания через кабинет Михаила Юрьевича, Юра поднимает взгляд и замечает его. Он мгновенно напрягается, словно в любой момент готов сорваться с места и погнаться за Костей, лишь бы увидеть его поближе, лишь бы сказать, чтобы несносный друг больше не исчезал. Костя всеми усилиями воли старается поддерживать в себе спокойствие, когда проходит мимо Юры в кабинет. В последний момент Юра хватает его за локоть и тихо шепчет. - Я буду ждать тебя здесь. Нам нужно поговорить. Костя не стряхивает его руку, а лишь задумчиво кивает и закрывает за собой дверь. Он садится на свое место и достает телефон. Находит заблокированный контакт Юры в телеграмме и пишет: "Купи билет на четыре часа, не хочу, чтобы этот разговор состоялся здесь". В ответ мгновенно приходит: "Я уже". Костя и не сомневался. Все собрание он просидел, как на иголках. Мысли то и дело возвращались к стоящему у входа Юре. Его взволнованному взгляду, словно тот действительно боялся, что Костя может в любой момент сорваться и убежать. Михаил Юрьевич даже пару раз делал ему мягкие замечания, а Саша аккуратно писал ему и в сообщениях и спрашивал, все ли у него хорошо. В этот раз собрание закончилось поздно, до вылета оставался всего час, поэтому Екатеринбург быстро со всеми попрощался и лишь на выходе задержался поговорить с Сашей. Питер повторно спросил, все ли в порядке, и Костя пообещал, что расскажет, как только все уладит. Они вышли из кабинета вместе. Екатеринбург на автомате прошелся глазами по коридору и уцепился взглядом за темную макушку на диване. Юра сидел и крутил в руках телефон и поднял взгляд, только когда Пятигорск с шумом вывалился в коридор. Юра мгновенно подскочил, но подходить не торопился. Он подождал, пока все остальные пройдут мимо и только после этого направился к Косте. Костя растерялся еще больше, он понятия не имел, что нужно сказать по прошествии такого длительного времени и тех серьезных слов, которыми он прижал Юру в тот день. Но Юра первым прервал до крайности неловкое молчание. - Я вызвал такси, пойдем, иначе опоздаем на рейс. Костя кивнул и молча направился к выходу. Ему было нечего сказать. Весь путь до аэропорта оба молчали. В зале ожидания ничего не изменилось. Юра нервно крутил ключами и изредка посматривал на время на телефоне. В самолете они сидели в разных концах салона. Костя думал, что такое расположение поможет ему немного расслабиться и настроить себя на разговор, но в голову постоянно лезли мысли с наихудшим исходом их будущей беседы. Но в конце концов Костя успокоил себя тем, что, если бы Юра действительно ненавидел его, не стал был лететь из Челябинска в Моску на одной надежде, что Костя не прогонит его вновь. В последние пол часа Костя все же смог избавиться от беспокойных мыслей и задремал. Проснулся он от легкого покачивания плеча. Бортпроводница сказала, что они на месте. Костя вышел из самолета. Юра по-прежнему ждал его у выхода. Проходя мимо, Екатеринбург тихо сказал. - Не надо смотреть на меня так, словно я сбегу в любой момент. Юра иронично приподнял бровь и спросил. - А ты не сбежишь? Но тут же скрыл выражение сарказма на своем лице и виновато произнес. - Я не это имел ввиду, прости. И это был первый раз, когда Юра извинялся настолько искренне из-за такой мелочи. Дорога до дома так же прошла в тишине. Уже сворачивая на нужную улицу, Костя заметил, как Юра становится все мрачнее и мрачнее, а затем переводит хмурый взгляд в сторону Кости. - Нам сказали, что ты переехал. Я приезжал к тебе много раз, но квартира была пуста... - Я и правда переезжал, но восемь дней назад вернулся. Юра протянул лишь тихое "ааа" и больше ничего не говорил. В Екатеринбурге стояла прекрасная погода, такая, какую Костя просто обожал: яркое горячее солнце, легкий теплый ветер и изумительный запах цветущих деревьев за окном. Квартира была наполнена приятной тишиной, однако на задворках ее памяти глубоко запечатлелась давняя ссора двух лучших друзей. Костя прошел на кухню и достал две кружки. Юра чай почти не пил, поэтому предлагать ему было бесполезно. Он включил кофе-машину и бросил в нее капсулу с американо. Костя на мгновение остановился и поддался невероятному соблазну взглянуть в гостиную хотя бы одним глазком. Юра сидел на диване с опущенной головой. Он все еще выглядел растеряно и немного... нервно? Костя тяжело вздохнул. Видеть такого Юру было выше его сил. Он вошел в зал и поставил две кружки с кофе на журнальный столик. Юра поднял голову и прикусил губу, словно старался собраться с мыслями перед этим разговором. Костя молчал. Они просидели в тишине непозволительно долгое время. Костя уже сам решил открыть рот и начать с банальных: "Как дела?", но в этот момент Юра начал говорил. - Послушай, Кость. Я много думал о том разговоре и твоих словах и... В общем я хотел извиниться. Костя морально подготовил себя к худшему. Вот, сейчас Юра извинится перед ним, что не может принять его чувства, постарается снова уговорить его быть друзьями и всю жизнь будет всячески избегать любого контакта. Но Юра начал говорить другое. - Я всегда говорю много лишнего и очень многого не замечаю. Но это не значит, что я считаю тебя бесчувственным. Я никогда не думал о тебе так. Конечно, у тебя тоже есть свои эмоции, но... - Юра тяжело вздохнул. - Но ты никогда не говоришь о них, а я лишь теряюсь в догадках каждый раз, когда ты отворачиваешься и уходишь в сторону Питера. Я знаю, что я хреновый друг, но дай мне еще один шанс, и я постараюсь замечать все, что происходит в твоей жизни. Костя заворожено слушал. Юра впервые говорил такие серьезные вещи в таком большом количестве. Юра усмехнулся. - И за мои шуточки прости. Я не знал, что они могут ранить тебя настолько, что в решающий момент ты решишь копить все проблемы в себе, лишь бы не обсуждать их со мной. Знаешь, я долго думал, и мне кажется, что все мои язвительные слова о геях и тому подобное могут быть просто защитой. Ты же знаешь моего брата, он все мое детство порицал любое отклонение от нормы. Я всегда хотел понравиться ему, поэтому впитывал все его замечания, и вот к чему это привело. - Юр, не оправдывайся, я все понимаю. Ты не должен идти против себя. Если тебе неприятно, я не буду настаивать. Юра хлопнул себя по коленке. - Да в том то и проблема, что приятно! Костя физически ощутил, как округляются глаза от удивления. Он что, ослышался? Юра в ответ на его взгляд продолжил. - Мне приятно находится рядом, только с тобой я чувствую себя комфортно, ну настолько, - он сделал жест рукой, показывая что-то большое. - Ну ты понял. Я только с тобой могу расслабляться полностью, даже с Аней не получалось. Ни с кем не получалось. А с тобой... Ну, ты как будто свой, домашний. С тобой хочется быть рядом. Боже, я не знаю, что сказать. Костя еле дышал. Он никогда бы не подумал, что всегда грубый Юра будет говорить ему такие вещи. - В общем, Кость, я хотел сказать, что принимаю твоя чувства. И, может быть, если ты хочешь, мы, ну, могли бы попробовать. Под конец предложения Юра сдулся. Костя не знал, почему: то ли это была неуверенность в собственном решение, то ли страх перед его - Костиным - вердиктом. Костя лишь прошептал. - Юр, не надо меня жалеть. Не заставляй себя. Юра нахмурился и усмехнулся. - Ты думаешь я пять месяцев обдумывал решение лишь чтобы поиздеваться над тобой? Юра пересел на диван рядом с Костей. - Костя, нет. Я может и придурок, но трепать тебе нервы из жалости точно не намерен. Все, что я сказал, правда. Мне действительно хорошо с тобой. Я имею ввиду, настолько хорошо только с тобой. Юра неуверенно провел пальцем по тыльной стороне ладони Екатеринбурга. - Просто, я ведь не знаю, что делать. То есть, с девушками, например, все понятно. Ты парень, ты должен защищать ее там, дарить подарки, ухаживать, а с парнями... Костя сам не заметил, как начал улыбаться. Улыбаться так ярко, что скулы начало сводить. - Юра, не нужно ничего делать, просто будь собой. Я влюбился в тебя, а не в образ того, кем ты мог бы стать. Мне достаточно тебя. Юра смотрит в глаза зачарованно, ловя каждое слово, что говорит Костя. А затем начинает улыбаться, улыбаться, улыбаться своей чертовски обворожительной улыбкой. И в следующий момент делает то, чего совершенно не ожидает Костя. Юра садится ему на колени и обнимает. И Костя в очередной раз забывает, как дышать. Он еле как привык к тому, что Челябинск мог без лишней мысли лечь на его колени или положить голову на плечо, но это переходит все его ожидания. Юру, кажется, вообще не стесняет положение, в котором они находятся. Он продолжает сидеть на коленях и обнимать Костю за шею. Костя приходит в себя, когда Юра кладет его руки себе на спину и с усмешкой добавляет. - В нашей паре походу вести буду я. И Костя наконец смеется. Он прижимает к себе Юру и зарывается носом в его плечо. Так спокойно и хорошо. И Юрой пахнет. Они сидят так несколько минут, и Юра тихо произносит. - Давай позовем Аню? Костя хмурится прежде, чем вообще понимает, почему вообще это делает. Но Юра поспешно добавляет. - Расскажем ей об этом. Вот она обзавидуется мне. Костя кивает и расслабляется окончательно. Он уже представляет реакцию Ани и ее череду долгих поздравлений и мягких шуток об их общем счастье.