Времена меняются

Империя Пъери.. Её история богата своими военными действиями, великими писателями, архитектурой, разношёрстным народом. Но есть незадача.. Часто эти народы бунтовали, так как были захвачены в период военных действий между уже несуществующими странами, чьи территории теперь находятся во владении страны, которой они проиграли. Вскоре, после реформ, где права жителей захваченных стран приравнялись к правам коренным жителям Пъери, они немного успокоились и перевели спектр внимания на то, как выжить в этой стране после войны, потратившей миллионы инров(валюта в этой стране) на оружие, продовольствие, снаряжение солдат и большого количества опытов над людьми и животными. Повсюду были миротворцы, нельзя ничего сказать вслух против власти или высказать своё недовольство по поводу уровня жизни в городе или области. Страшно представить, какой штраф могли выписать за "Пропаганду ненависти к государству и его правителям". Кстати о них. Эта страна является империей с абсолютной монархией. Неплохо устроилась семейка, которая и организовала этот захват стран, имея огромный капитал и сотни тысяч сторонников их идеи. Страна, где все будут в достатке и что каждый сможет добиться всего, чего желает. Очевидно, надурили они многих знатно, а своих близких поставили на самые высокие чины и теперь им никто не сможет противостоять. Они продумали всё до мелочей и даже если на дальнем западе в шахтах кто-то скажет своё "фи" по поводу власти и это пронесётся эхом по сотням туннелям, уверяю вас, они найдут этого человека и он останется там гнить. Семья Реостэ правит страной более двухсот лет и какое-то время наследники действительно удовлетворяли потребности граждан и поддерживали дружелюбные отношения между Андро и Сиолой, но последние два наследника всё испортили, перестав даже пытаться сохранить то, что было сделано до них. Они особенно не устраивали народ и более того, поднимались бунты, а вскоре и революция которая, к сожалению, провалилась, ухудшив ситуацию. Однако она стала точкой невозврата к прежнему режиму в стране и прошлому терпению жителей. Длилась она около шести лет, и первое время ополчение вместе с революционерами, своими предводителями побеждали, власть в форме монархии могла пасть, на её смену пришла бы новая – власть, под руководством тех, кто не допустит такой диктатуры, не допустит страдания народа и приведёт страну к светлому будущему, за которой будут идти жители по собственному желанию, а не под напором власти, с угрозами в виде физической расправы. Счастливого конца не ожидалось для этой революции. Нанесли сокрушительные удары шпионы, предатели, отсутствие информации о армии Пъери, её строе, арсенале каждого солдата, подготовке.. Ещё отсутствие подготовленных бойцов, ведь в рядах "армии" революционеров были только обычные жители, что не посвятили жизнь военному делу. Но среди своих был выявлен предатель, нанёсший удар в самое сердце революции, что разбил веру людей как фарфоровую куклу, признавшись на казне, из-за чего их техника выходила из строя и люди гибли, которую он и портил с помощью чужих рук для того, чтобы людям уже было нечем отбиваться от бомбящих их самолётов. Однако народ дрался до последнего, пока не узнал правду, которая сломала всех, кто участвовал в революции. Они были готовы идти за ним даже в жерло вулкана, а в итоге из-за него и ещё нескольких людей всё рухнуло как карточный дом. Этот человек – один из революционеров, но желание власти, денег, лучшей жизни и вдали от этих развалин, принятых называть "домами" или от этого сброда в виде соседей и прохожих, что как будто его давили годами своими стеклянными глазами, полные отсутствия жизни затуманили разум и взгляды равенства всех и вся, общие планы для лучшего будущего его детей, других семей и новых реформ казались бессмысленными, и невозможными для реализации. Император воспользовался им, обведя вокруг пальца и вместо обещанного, революционер со своей женой, напарником в виде старого друга, его жена как глав.врач попали на эшафот. Они висели на железных цепях, а на шее были кожаные пояса, на внутренней стороне иглы, входящие в шею медленно и болезненно, поскольку могли стоять еле как на носках, точнее, кто мог дотянуться благодаря своему росту, из-за чего в шею и входили эти иглы. А если бы висели, не тянувшись – такая же смерть, ведь иглы не попадали в сонную артерию, а впивались рядом, тем самым висящий умирал от потери крови, долго и болезненно. Сейчас их тела находятся на центральной площади в Цендоре или же "Дом губителей", "Башня диктаторов". У него много названий, но никто не называет эту столицу настоящим именем, кроме её жителей. Оно для других жителей Империи Пъери фальшивое, лживое и алчное. Тела висят там в знак того, что никто не сможет победить армию Пъери, их императора, семья править будет вечно. У тех, у кого есть телевизор или другая техника, с помощью которой можно смотреть новости были вынуждены каждое утро смотреть перед эфиром запись всё ещё висящих тел на площади, а кому-то проходить мимо них и лицезреть, как периодически их снимают для бальзамирования. Не найдётся таких людей, кто сможет хоть что-то изменить в стране к лучшему через насилие со своей стороны. Все ничтожны, по сравнению с главами страны. На этих трупах также висят таблички с их имена и надписи: "Мне стоило оставаться стоять у станка и поклоняться императору" Имена были такими: Предателя звали Эндо Репмел, с ним висела его жена Теза Репмел. С ними ещё два революционера в лице семейной пары, которая ещё до задуманного поддерживала с ними хорошие, дружеские отношения без капли неприязни или недоверия. Иллао Сполэ и Дэоз Сполэ. Эти две семьи годами разрабатывали тактики, изучали доступные для жителей реформы армии и кто ей управляет, но этого как оказалось было недостаточно. У этих семей были дети, которые и продолжат дело родителей, но уже не как начавшие новый всплеск, а как примкнувшие. Но не все они выжили. У первой семьи было пятеро детей и из них только один выжил. Девушка по имени Лорен. Была шатенкой, но вскоре сильно поседела, её волосы теперь можно сравнить с пеплом и пылью, до середины шеи, самостоятельно стриженные, оттого сильно неровные, глаза тёмно-карие, носила вещи мамы, были с ней одного роста, а в детстве подшивали. Когда она узнала, что её отец и друг Альфред(о нём будет рассказано позже) устроили, из её рук всё посыпалось, от оружия, с которым она чуть ли не всю жизнь пробыла не расставаясь, до веры в победу, про которую Эдно твердил без остановок. В итоге двое старших братьев сейчас мертвы, а двое младших умерли ещё будучи малышами от заражения "красной ямы", когда по телу появляются красные пятна, которые увеличиваются со временем и появляются углубления, образовывая яму, "съедая" больного, и она впала в такое отчаяние, что могла весь день пролежать на матрасе в квартире, пока бомбили дома и не смогла оказать должное сопротивление миротворцам, те уволокли её под руки по пыльной дороге прочь из города в машину, где увезли в неизвестном направлении, а она не смела поднять глаза на других горожан, друзей, знакомых и дальних родственников в виде семьи из трёх человек, однако в дальнейшем выживет только один, и это будет их сын. ***

Из записок Лорен, хранящиеся в отсеке руки: "У меня сгнила окончательно вся правая рука, это страшно, когда ты просыпаешься и не чувствуешь часть тела, а она отваливается, вечером ещё можно было шевелить пальцами. Но всё равно наблюдаешь, как она отмирает и ничего не можешь сделать. У Оу Гена окончательно оглохло правое ухо и зрение полностью потеряно, а третий вовсе молчит и не реагирует на движения вокруг, меня это пугает. Он просто смотрит на нас и молчит, разглядывает, в глаза смотрит, словно хочет душу отобрать. Я не знаю, что нас ждёт дальше, но надеюсь, что вскоре мы либо умрём, либо нас продадут на чёрном рынке, точнее.. Наши останки. Я не знаю, что они вкалывают ежедневно и что кладут в еду, но долго мы не проживём здесь. Я пишу это в каждой записи, но как же я хочу домой, в свою уютную квартиру к своим родителям и своим братьям, и сестрёнке. Я хочу к своему другу Зисину, я скучаю по старым временам, когда мы могли до полуночи сидеть и играть в прятки в комнате или в догонялки, когда были детьми, а когда стали старше, мечтали попасть в армию Пъери и наладить там всё, чтоб жизнь была чуточку лучше. Только вот теперь мы оба на разных краях страны и неизвестно, встретимся ли. Ещё оказывается Альфред пошёл верх по карьерной лестнице, я бы обрадовалась искренне за него, если не считала его последним предателем, который сдал известные ему позиции наших людей и сказал, где находится квартиры моей и Зисина семьи. Вынесли всё, что мы так долго наживали и меня саму выволокли тогда, будто я часть интерьера, а не человек. Хотя нас они не считали никогда за людей. Мы - расходники, уже пыль в ногах, которая ботинки пачкает, они нацелились на новое поколение. Такие как мой племянник и его друзья, тащат в армию, пропагандируют лучшую жизнь и кормят обещаниями о "лучшем завтрашнем дне" и прочий бред, который впихивают в нас годами. Я хочу умереть, я не могу смотреть на этот ужас и знать, что я ничем не помогу, так как умру в этом месте. Даже не понимаю, где нахожусь! Всё настолько плохо, что доводит меня и Оу Гена на истерический смех от отчаяния. Вокруг кушетки, матрасы, грязное белье, плесень, вонь, вперемешку с запахом врачей, лекарства и спирта.. Ядрённый такой, аж тошно." Запись окончилась и спрятав эту записку к остальным в дырку в матрасе, девушка улеглась на кушетку, с трудом накрыв себя пододеяльником. Рука догнивает, ноги отказали, а глаз вывалился ещё два дня назад, а вокруг него всё синее и в покраснениях. Жить уже не хотелось. Было желание заснуть и не проснуться, но её словно на зло никто не слышит. Оу Ген, сосед по койке, лежал без глаз и глухой на одно ухо, с отказанными руками и болью в области поджелудочной. Должно быть, панкреатит. Вдвоём лежали уже от отчаяния, так как в одиночку лежать было просто-напросто холодно. Третий с ними не общался, с первых дней был молчалив и необщительный, всё пялил и всё. Сам был полностью парализован и в шаге от смерти. Везунчик. В эту ночь никто из них не спал. Как-то тяжело было на душе, они теперь выглядят так и неизвестно, как дальше будут гнить их тела и как долго это будет продолжаться. На следующее утро, в районе пяти утра их подняли и вкололи лекарства, сил противостоять не было, они как крысы в клетке, без шанса на то, чтобы выжить. Когда их оставили в покое, Оу Ген, хрипя и тихо шепча сказал: - Я не могу так больше.. Я слеп, почти глух, руки не работают, желудок ужасно сильно болит и ноги от этого немые, хуже смерти только такое существование. - Я понимаю, Оу Ген, я тоже хочу умереть, очень сильно, но нам не дадут это сделать даже намеренно, стоит камера и они читают мои записи, пока мы спим. Сквозь сон слышу. - Зачем ты тогда пишешь их? Всё равно толку нет. - Есть. Это хоть как-то коротает время в этой дыре и даёт мне возможность сказать хоть что-то.. Слушай, я не ощущаю взгляда того парня. - Я тоже. Можешь проверить его? "Переглянувшись", Лорен, опираясь на руку, приподнялась, взглянув на их общего знакомого, который не подавал признаков жизни. Он не дышал, смотрел в потолок, был холодным и становился синим, точнее его кожа. Ногти чернели, он испражнился и выблевал органы прямо на глазах девушки. - Умер! В самом деле умер! Но почему мы живы? - Нам не везёт просто. - Довольно спокойно говоря, Оу Ген, плавно переворачивая голову, чтобы его глазные яблоки "смотрели" на потолок, где блекло светила лампочка, висящая на хлюпком проводе, а вокруг летали мошки. - Несчастный! - Воскликнула девушка с жалостью, ложась обратно, не желая вновь видеть трупы. Хватило на войне. - Нет. Он умер мучаясь, но наконец-то освободился от оков своей полу-плоти и его душа может отправиться на тот свет. Да, теперь ему не почувствовать чьё-то дыхание или руку на своём плече, но это куда лучше, чем лежать тут и ожидать новых лекарств или издевательств людей. Вспомни, как они пинали меня каблуками и тушили об тебя бычки, пока мы умирали от голода и пытались согреться этими тряпичными покрывалами, ослабев окончательно. - Верно.. Надеюсь, они скоро заберут его - Заберут, если тут ещё гнилью трупа начнёт вонять, то они узнают, что будет, если танкист механик-водитель взбесится. - Последнее Ген прорычал, а затем отчаянно вздохнул. В таком положении он может только оскорбление выдать и получить пощёчину за него. Репмел с тоской смотрела на друга и сдержав слёзы, которые скопились за столько лет на войне и здесь, что такая секундная слабость была позволена себе. Они легли обратно спать, надеясь, что утром труп заберут. Вонь стояла страшная, нос пробивало. Утром труп забрали и эти двое остались совсем одни, холодные и смирившиеся со своей судьбой, ожидая её. Через несколько дней, в очередную бессонную ночь открылась ржавая дверь, которая начала скрипеть по-обыкновению своему, но к ним никогда не заходили ночью. Что такого вдруг произошло? Их вроде как трое, по крайней мере трое зашли, неизвестно, сколько в коридоре. Неожиданно двое неизвестных схватили Оу Гена и Лорен, зажав им рты и потащил под мышками из помещения. Уже за стенами их скорой могилы им завязали рты какими-то тряпками и за ноги схватили еще двое, стоявшие, видимо, на шухере и помогли нести инвалидов, что даже сопротивление оказать не могли, только хрипеть и мычать, паникуя и не понимая, что с ними хотят сделать. Дальше всё как в тумане и неожиданно последовал каждому удар по голове и те отключились. Видимо, уже утром они очнулись, лёжа снова в неизвестном месте, только вот уже без сгнивших конечностей и отказанных частей тел. Им всё продезинфицировали и перебинтовали. Девушка очнулась первая, вяло осматриваясь и слабо сжав ладонь в кулак, не зная как быть и защитить себя, и Оу Гена. Голова всё ещё болела после удара. В помещение зашел мужчина и женщина в медицинских масках, но в белых штанах, рубашках и халатах с крестами на плечах. - Зачем вы нас забрали? Что вы сделали?! Что мы вам сделали?! - Лорен смотрела на них щурясь, от страха вперемешку с гневом и головной болью. Неизвестная девушка подошла к ней и присев рядом, провела рукой по грязным, неровно стриженным седым волосам. - Всё в порядке, мы смогли забрать вас оттуда только сейчас. Нам жаль, что мы подоспели так поздно и они чуть не убили вас. Нам нет прощения, но мы можем искупить свою вину в виде протезов для вас. Мы - повстанцы, мы хотим вновь возобновить революцию и теперь точно свергнуть семью Реостэ. Мы спасаем всех тех, кто подвергся их диктатуре и жестокому обращению, и их приближённых! Нам нужны те, кто участвовал в прошлой революции и умеет пользоваться оружием и техникой. Нынешние подростки бунтуют и не желают подчиняться Пъери, они с нами, благодаря таким, как вы, удастся их обучить и победить проклятых владык наших земель. Прошу вас, примите протезы и отправляйтесь в города, надо успеть подготовиться к военным действиям, не так много времени, как кажется. Ваш отец.. Поступил ужасно, Ваша мама и родня пострадала от него, но Вы с большим сердцем и это знал каждый, кто был знаком с Вами. Идите с нами и защитите своих близких и верните честь своей фамилии и роду. Лорен смотрела на неё, вспоминая каждую пережитую бомбёжку, поджёг домов и смерти людей. Жаль такое никогда не забыть, если не разбить голову и заработать амнезию, что даже себя помнить не будешь. Желание отомстить и вернуть честь семьи, найти выжившего племянника и его родителей, отсыскать Зисина, в чью жизнь она свято верила, в голове всплыло воспоминание, как она лежала на пыльном матрасе, пока он был рядом, сжимая свой посох, отказываясь уходить без неё куда-либо. Поразмыслив несколько минут(её никто не заставлял принять решение здесь и сейчас, понимали, что голова после удара не совсем прошла, но этим и пользовались одновременно), девушка кивнула. - Я согласна помочь в победе, но только как участник и помощник для юных солдат. - Большего и не надо. Спасибо Вам, протезы скоро привезут, ради Вас и Вашего друга мы заморочились и отыскали одни из самых новых вариантов. Наши люди повсюду, но им тоже надо на что-то жить. - Понимаю. Через час очнулся и Оу Ген, который сначала ничего не понимал, но как только он убедился, что Лорен рядом и жива, слегка подуспокоился. Ему всё рассказали и он согласился куда быстрее и охотнее подруги. Кровь свободного человека и желание вырваться на волю были куда сильнее тех желаний умереть, тем более дадут протезы, оно того стоит. Через два дня были установлены протезы глаз, рук и для уха слуховой аппарат на Оу Гена, что был счастлив вновь что-то брать руками и видеть. Также ему вкалывали всё это время хорошие лекарства, помогая справиться с воспалившимся панкреатитом. В тот же день, только вечером, Лорен установили новую руку, ноги, но глаз заменили имитацией, который находился в одном положении на железной пластине, заменяя часть лица, что совсем недавно была уже сине-красная. Совсем как новые. Приняв правила игры, их отвели на улицу, давая привыкнуть к вечернему солнцу, которое давно не видели. Сами не помнили даже, когда в последний раз грелись в его лучах. Им также выдали ранее одежду, немного великовата, но по приезде подошьют. Их погрузили в грузовик, в котором обычно перевозили мебель, продукты, оружие и прочее. Жители столицы редко перемещаются по землям Пъери, что не скажешь о жителях из деревень, племëн и маленьких городов. Всем нужны деньги и все едут продавать товар. Дорога была дальней. Две недели ехали к городу, где двое, уже взрослых киборгов крепко обнялись, благодаря за годы, проведённые вместе и показывая радость, что они наконец свободны. Лорен уже девятнадцать, а Оу Гену двадцать пять. Четыре года они просидели в том подземелье, ели не пойми что, спали на одной кровати в холодные ночи, делали самодельные карты, играя в дурака или козла, рассказывали друг другу истории из жизни, довольно сильно сблизившись, став друзьями. Наконец путь был окончен и их привезли туда, где когда-то всё и началось. Они сделали шаги вперёд, входя в город, ловя на себе взгляды. - Это мой дом! - Воскликнула девушка, приободрившись. Город стал выглядеть лучше, чем когда она его видела в последний день своего прибывания. Разрушенные дома, вытоптанные дороги, но это всё пытались исправить и восстановить. Народ был рад своей жительнице, которую помнили и любили, хоть и не сразу узнали. Второго приняли как будто он жил здесь с самого рождения. Его город давно разбомбленный и стёрт с лица земли. Город небольшой, так что знали все друг друга, и одни горестно вздыхали, сожалея участи девушки, кто-то плакал, помня её ещё не этой сломленной фигурой, а девушкой с крепким телосложением, третьи рассматривали. В один момент из толпы вышел парень – местный юный лекарь, который дружил, да и дружит по сей день с племянником пострадавшей от опытов в Цендоре. - Здравствуйте, тётя Лорен, рады Вас видеть, с возвращением - Произнёс с улыбкой парнишка с волосами, собранные в короткий хвостик рыжего цвета. Голубые глаза смотрели на лицо девушки, а улыбка сама расползалась на лице. - Спасибо, Валентайн, я счастлива видеть тебя живым, невредимым и окрепшим! А где Джет? Я его не вижу - Она осмотрелась и действительно. Её племянника нигде нет. Куда же он подевался? - Ох, он.. Служит армии Цендоры по контракту, завтра приедет - отводя взгляд в сторону сказал лекарь, отходя в сторону - Он что!? - Громко прокричала девушка, сжимая кулаки. Что в армии Цендоры делает её племянник и что он там забыл?! Об этом будет рассказано. На этом повествование прервётся, надо рассказать о второй семье, к этой истории о Джете мы вернёмся и почему так вышло, что он по контракту ушёл служить год в армии страны, из-за которой его тётка мучилась, отец погиб, его родственники в виде родителей Бон висят на главной площади Цендоры и их показывают каждый день по телевизору и двое вовсе были убиты на полигоне. Двое других детей вовсе умерли младенцами, о них мало что можно сказать. У второй семьи был один сын и благо он дожил до конца войны. Его отправили в шахту, где он пробыл до своих девятнадцати лет, смог сбежать и покинуть то место, вернувшись уже давным-давно не тем, кем был раньше. Ранее это был юноша шестнадцати лет, блондин с зелеными глазами, постоянно одетый в военную форму, как и другие. Крепкого телосложения, всегда улыбающийся и в каких-то моментах не думающий наперёд, но это его периодически даже спасало. Сейчас это был девятнадцатилетний парень с теми же блондинистыми волосами, но темнее от угольной пыли и грязи, трясущиеся руки из-за нехватки дозы в виде скрученной газеты с травой, которую им привозили в качестве "обезболивающего", а на деле наркотик, вызывающий привыкание, но при его употреблении действовал и как обезболивающее, что помогало при работах в шахтах, синяками под глазами, худощавое тело и отсутствие какого-либо намёка на ту беззаботную улыбку и искры в глазах, означающие очередной рискованный план. По прибытию в город, где была уже его подруга детства Лорен, которая там уже была около трёх месяцев, тут же помчался за посохом, который спрятал ранее в своей квартире. Подробнее посохе: Был получен в наследство от дедушки, ранее принадлежащий его отцу. Был добыт в горах, кристалл в форме сферы и само основание в виде деревянной палки с изогнутым концом, внутри которого и располагалась сфера, ради него пришлось несколько ночей бродить по пещерам и с трудом выбираться. Отец Зисина не успел до конца научиться им пользоваться из-за своей работы, подготовки к революции, да и какое-либо желание связывать жизнь с магией не имелось. Зисин, получив его стал тренироваться, пока за ним не пришли солдаты из Цендоры. Чтобы не отдавать его, спрятал в своём доме под полом, надёжно закрыв, поставив дополнительно барьер используя уже обычные заклинания, которые были очень просты для него. Тут стоит благодарить деда, который обучал его с ранних лет. С помощью этого посоха можно создавать всевозможные формы из льда и устроить целую снежную бурю. Однако у посоха есть крайняя точка, его нужно заряжать и этот процесс может занимать уйму времени. Будь то дни или даже хуже – недели. Это была самая главная вещь в его жизни, которую он клялся оберегать и та смогла его дождаться, но получить обратно эту вещь стоило несколько лет работ в шахтах.

***

За год до аварии и закрытия шахты. Шахта, напоминающая нескончаемый лабиринт располагалась далеко на краю страны, гранича с страной Андро. В ней пахали тысячи человек, среди которых уже имелись те, чьи тела объединились с сажей, рудой и углем этого места, что стала для них могилой. Шахта была выстроена следующим путём: Спуск под землю для шахтёров, вытоптанный ими же, а рядом рельсы для вагонеток, которые они сами везли по этим рельсам. Проходя по длинным коридорам, можно выйти к "Сердцу шахты" – это место прозвали сами шахтёры, работающие там не один год. На деле это кимберлитовая трубка - огромная дыра вглубь, в которой раньше добывали алмазы, но теперь это место, куда если бросишь камень не услышишь, как он ударился о землю. Наверху виднелась яркая точка неба, где в полдень стоит солнце, подавая ещё не отчаявшимся надежду на лучшие времена. Вот туда сбрасывали тела умерших и погибших в момент работы. Верующие называли это место "Обеденной чертей", что по-своему пугало новичков и забавляло стариков. Выйти к той дыре можно было через ходы, ведущие к ней в самих шахтах, оттуда можно было увидеть другие ходы, связанные изнутри, но для более коротких путей эти выходы были соединены деревянными лестницами, чтобы рабочие быстрее перемещались по тоннелям, вместо множества обходов и переходов из тоннеля в тоннель внутри шахты. Порой лестница не выдерживала из-за того, что их долго никто не чинил и не заменял доски, из-за чего можно было легко провалиться и кануть в неизвестность, а твой крик разнесётся эхом по всей пучине тьмы и коридорам шахт, став очередным призраком этого места, за которого снимут головные уборы и пожелают доброго пути. Иногда доски заменяли, но только после того, как кто-нибудь в очередной раз погибнет, оттягивая до негодования шахтёров, требующих доски с гвоздями и молотками для работы. Зисин ими никогда не пользовался, да и своим товарищам не советовал. Лучше дольше идти по тоннелям, чем быстро попрощаться с своей жизнью. Все, с кем он был знаком умирали не от сгнивших деревянных путей, а от голода, недосыпа, заражения крови, болезней и инфекций. Каждый к нему прислушивался, да и видел тех, кому не повезло добежать до нужного хода и умереть. Эта дыра там была так давно, что никто даже не знал, как и для чего её копали. Какая у неё глубина и копали ли её вообще. В книгах она упоминается как нечто, откуда слышны вопли умерших. Возможно её действительно никто не копал, но шахтёры, что работают там до сих пор сглатывают ком в горле, чувствуя взор тьмы. Страшнее было ночью в тоннелях, потому что верующие или те, кто хотел бы попугать товарищей байками рассказывал, что оттуда вылезают умершие и забирают с собой тех, кого нашли в коридорах шахт. Ночевали прямо там. Кто-то спал на земле в пыли и грязи, кто-то в вагонетках с углем, а другие могли даже стоя, оперевшись о кирку. Сна не хватало, рабочий день был пятнадцать часов с отсутствием перерывов. Только завтрак и ужин, которые желали лучшего. Так что мужчинам и юношам было тяжело. Но там зародилось много песен в процессе работ или вечерних посиделок за ужином, чтоб не так тосковать по домам и родным. В песнях пели о любви к этому делу, о этой Обеденной чертей и о том, какие лихие годы они теряют. Частушки тоже были и их обожали все, но не всегда удавалось начать, не всегда настрой был. В очередной вечер, поедая похлёбку на ужин под гитару, которую с трудом смогли выпросить у смотрителей, они переговаривались друг с другом, подсчитывали умерших или подпевали гитаре. Шахтёры сидели группами в местах, где они работали и могли приходить друг к другу. Также их могли переводить, чтобы количество везде было равное. В группу Зисина, где за одну неделю умерло около четрырёх человек, им перевели из другой группы столько же людей, а в ту направили новоприбывших. К парню подсел переведённый из другой группы, взяв себе порцию похлёбки. Похоже, они были одного возраста и торчали тут одинаковое время. Как это получилось определить? Легко. Год назад шахтёрам привезли форму. Да, все годы, что работали там люди они не имели сменной одежды и имея иногда горячую воду, чтобы помыться, мыли свою одежду и сушили около костров, ходя нагишом. А теперь хотя бы было, что переодеть... Тем, кто был новоприбывшем. Вы не ошиблись. Те, кто работал там до этих внесений не получили даже дешёвой рубашки, которая бы от одного прикосновения к ней расходилась на нитки, нет! Их оставили ни с чем. Эти двое сидели в той одежде, в которой приехали сюда два года назад. Лица знакомые, возможно ехали в одном вагоне. - В каком вагоне прибыл? - Спросил парень чуть ниже Зисина отпив из тарелки содержимое, вытирая затем рукавом рот. Это был странной внешности юноша с чёрными волосами до середины шеи, такого же черного цвета глаза, татуировкой на лице от конца глаза в виде двух лиан, идущие в разные стороны. Одна вверх, другая вниз, по середине которых располагался неизвестный наркоману-шахтёру цветок, а глаза более узкие, чем у остальных в команде, но он явно не из других мест. Он из племени, за него говорит татуировка, которые всегда наносились на лица детей правителей этих самых племён. - Пятнадцатый, ты? - Какое совпадение, тоже в нём ехал в это подземное кладбище. Погоди-ка, у тебя на шее был медальон в виде ромба. Его у тебя хотели украсть, он был сделан из серебра и золота, если это не просто покраска за самую минимальную сумму ради образа дороговизны. - Усмехаясь, Зисин отпил из тарелки похлёбку, уже не морщась как в первый день. Неизвестно из чего сделанное блюдо уже давно стало привычно и не вызывало ощущение тошноты и головокружения. Оно было безвкусным, но голод утоляло и давало чувство сытости. Парнишка выгнув бровь посмотрел на нового коллегу по группе и дал ответ, усмехаясь. - Из серебра и золота. Прячу его, чтоб никто не смел даже посмотреть на него, он со мной. Мне он важнее собственной жизни. Тем более это тебе не побрякушка из пластмассы. - Что же это за реликвия такая? Небось семейная. Тебя, кстати, как звать-то? - Да, семейная. - Помолчав немного, шахтер тяжко вздохнул и протянул руку на пожатие. - Меня зовут Тин. Без фамилии, в моём племени их нет. - Приятно познакомиться. Я из города ближе к западу под названием Феникс. Символично, не правда ли? Племя? Какое? - Пожав руку, отпустил её, продолжая трапезу глядя на рассказчика. Это действительно его интересовало, ведь если после Гражданской войны города ослабили своё сопротивление, то некоторые племена подверглись истреблению за сильное сопротивление, нападение на офицеров и солдат, так ещё и кражу оружия. Их и так было мало, а сейчас на пальцах одной руки можно посчитать оставшиеся. Только в ответ он ничего не услышал, лишь вдох-выдох и звук глотка, который производил Тин, вновь начав пить похлёбку, подняв тарелку не используя столового прибора, которого в принципе не было. Похоже, что для него это довольно болезненная тема, либо это нельзя оглашать. - Кхм.. Хорошо, ты можешь не говорить, не хочу тебя заставлять, тем более мы ещё не друзья даже, так, знакомые и товарищи по несчастью. - Верно подметил, сын революционера. - Ты знаешь меня? Хотя, не знать сына одного из революционеров странно. - Нервная усмешка засверкала на уставшем лице, но быстро исчезла. - Именно. Я тебя видел в лесу, где сам жил когда-то. Эх, скучаю по опушке, где всегда водились кабаны, они вкусные, а не как эта безвкусная дрянь, спасибо, что хоть не отравленная и чем-то кормят. - Произнёс Тин, сводя брови к переносице, смотря на пустую тарелку. Там до этого был какой-то серый бульон с добавками, напоминающие по форме горох или фасоль, но на вкус такое же безвкусное. Откладывая тарелку в сторону, юноша со странной татуировкой на лице потянулся, зевая. - Я находился в племени Огненных птиц, мы назвали его так в честь птиц-смертников, которые врезались в крыши наших домов и сжигали до тла несколько домов за одну ночь, птицы воспламенялись, оттуда и название. Нам, жителям племени, с трудом удалось их приручить и вот уже пятьсот лет спасают нас от врагов.. Кроме последних шести лет. - Как они не защитили вас от армии Пъери? - Они обливали водой птиц, а наши дома поджигали. Либо могли долго приручать их. Какие-то птицы отказывались приручиться, но были и те, что с охотой переходили на сторону врага и шли против нас. Тин замолчал и с тоской положил руку на грудь, где должен висеть амулет, однако из-за оправданного страха кражи он его прятал. Возможно в кармане на рубашке, возможно в штанах, возможно спрятал где-то в шахте - неизвестно. Он никому никогда не расскажет об этом. Зисин тяжело вздохнул, вспоминая подвешенные тела родителей на Главной площади Цендоры. Ужасно. - А тебя как звать? - Тин неожиданно заговорил, выведя Зисина из воспоминаний. - Меня? Я Зисин. Зисин Сполэ. - Приятно познакомиться. Я знал, что у тебя фамилия Сполэ, но имени никогда не знал. Расскажи про жизнь в городе. - Особо нечего сказать. В нашем городе располагается большой завод и несколько фабрик, а также магазины, ездят старые трамваи, машин нет, так как ни у кого нет денег, высокий уровень криминала и.. Всё. Оу, нет! У нас также есть много памятников и разваленных домов после гражданской. Теперь всё. - М-да, город-курорт. Ехидно усмехнувшись, юноша лег на пыльную землю, наплевав на одежду. - Он им раньше был, но как видишь, теперь только на словах можно поверить, что он им являлся со всеми этими заводами и фабриками. - Тяжело верится, но не мне говорить. - А как ты сюда попал? Взяли в плен с остальными жителями? В глазах Тина вспыхнул огонь, который не так давно уничтожил его деревню с его семьёй. Большой дом. Падение крыши. Крики. Его крик снаружи, где его удерживали с другими выжившими, а дальше всё как в тумане. Выживших увели работать в шахты и где-то в тоннелях этого кладбища для шахтёров есть его знакомые. - Да, с остальными жителями привели. Только нас тут, живых, осталось совсем ничего. - Печально это слышать.. Пъери не оставила ничего от прошлых культур, всё стёрла и захватила.. - Зисин. Я никогда не хотел убивать людей. Более того, знаешь, я мечтал помогать им, стать хокатом(лидером) племени и сделать всё возможное для своего народа, который был всегда чудесным, мы все знали друг друга и никто плохого не делал практически. Повздорят, поругаются, да решат всё мирно, а теперь.. Из выживших только я и ещё несколько человек. Совсем ничего, и скоро мы умрём здесь. Это так ужасно. - Понимаю твою боль, дружище. Мои родители мертвы и возможно близкая подруга тоже. Потеря близких - самое ужасное, что может быть. - А как же смерть? - Страшно не умереть. Страшно умирать в муках. Даже которые длятся несколько секунд. Зисин и Тин замолчали. Вышло так, что они поняли друг друга без лишних расспросов. Потеря всех родных и близких, душевная боль, проблемы, что могут и похоронить их тут и желание держаться за кого-то, чтобы выжить и не умереть от одиночества. На следующее утро они взяли свои кирки и лопаты, отправившись в один из тоннелей. Идти надо было по склону вниз, там добывалась полиметаллические руды, такие как: медь, золото, серебро, кадмий, иногда висмут, олово, индий и галлий. Юноши и ещё несколько бывалых шахтёров и совсем новичков, приезжих совсем недавно спустились, перебравшись через не до конца разобранный обвал. Валялись глыбы и установлены железные балки, удерживающие "потолок" над ними. Страшно оказаться заваленным, но страшнее получить удары розгами от начальства и пролежать неделю с хвостом, не в состоянии шевельнуться, но будешь должен очищать от грязи добытое товарищами, с жуткой болью в спине и по всему телу. Вооружившись кирками, группа юнош и мужчин принялись стучать со всех сил по булыжникам и уже заметным металлам, выглядывающие и манящие собой. Впереди пятнадцать часов работы с одним шансом на перерыв, пока никто не видел. Новичкам всё давалось тяжело, особенно первые удары киркой и сбор лопатой в вагонетку добытое. Зисин и Тин сработались, начав бить в одном месте по очереди в такт, а затем один кто-то всё лопатой высыпал в вагонетку, пока другой продолжал бить по стенам и так по очереди. В процессе завязался разговор вновь про поверхность и их жизнь раньше. Начал её на удивление Тин. - Зисин, расскажи мне, какого это быть сыном революционера? Есть какие-то привилегии или уважение среди других рабочих? - Да всем как-то всё равно. Мой отец ведь погиб из-за отца моей подруги и теперь висит мёртвым грузом на площади в столице, а я не сделал ничего такого, что привлекло бы внимание общественности ко мне. Да и какие привилегии? Благо местное начальство не знает, кто я. Меня за это время знатно потрепало, так что очень отличаюсь от первоначального себя. Уже сюда приехал под наркотиками. - Ох.. Понял. В целом, тоже самое, что и если бы ты был сыном хоката моего племени. - А вас много было? Ну, детей - Семеро. Я второй по старшинству. - Во как. Рад такой чести. - Забей. Мой титул ничего больше не значит. Деревни нет. Моей семьи нет. Хокатов нет, править некем.. И людей нет. Но уже сил горевать и унывать нет. Два года проторчав здесь есть время обдумать всё и во время работы. - Удивительно, как ты это делал, я наоборот думать не могу в этот момент, страшно задуматься и кого-то киркой задеть, сбившись с ритма. - Ах, я молчал всегда и мало с кем говорил, оттого и обдумывал всё, что можно. Да и работал один, так что таких переживаний не возникало. Вновь выдолбили олово, отлично. Такими темпами день прошёл на удивление быстро и резво. Зисин даже не понял, что день кончился и можно возвращаться. Обычно это тянулось так долго, что в один момент он был готов пойти и кинуться в ту бездну, лишь бы время перестало так долго течь. Когда они перелезали через булыжники, одна балка пошла в сторону, упав. Булыжники посыпались вниз на перелезающего новичка и Тина. Зисин рывком за одежду успел вытащить Тина оттуда, выбрав его вместо новенького. К сожалению шахте нужны те, кто уже адаптировался и учить заново не надо, да и его знал больше, чем того, чьё имя даже не знал. Благо потолки были высокие и время ему помогло и молниеносная реакция. Упав с новым другом на землю, глядя, как новичка завалило, обоих подняли долгожители шахты и помогли уйти на ватных ногах. Сколько смертей не увидишь, всё равно одна ужаснее другой. Вернувшись и отчитавшись перед начальством, сообщив, что проход завалило и из-за этого умер один из их группы, в ответ только плевок в сторону и брань. Недавно считай привезли новый "расходник" в роли человека и так быстро был потерян, хотелось бы отвесить пощёчину этим шахтёрам, что не додумались спасти второго, но тогда бы это самое начальство бы точно на фарш пустили и скормили их же коллегам. Всё же понимали грань дозволенности. Таких моментов ещё было много и они не раз спасали друг друга от смерти. Сплотило это их на отлично, как и разговоры друг с другом по душам или обсуждение власти(правда делали это исключительно шёпотом). Прошло где-то семь месяцев после их знакомства и общее желание убраться отсюда как можно скорее и найти новый дом или вернуться в старый сплочало как ничто другое. Конечно они и чудить позволяли себе, всё же сходить с ума от скуки никто не хотел. Было такое развлечение по выходным(надзирателей нет или работают те, кому это не сдалось и следят не так тщательно или за бутыль припрятанного пойла готовы закрыть глаза на всё. Только из-за этого такие смены прозвали выходными) шахтёры катались на вагонетках, пели песни, танцевали, рассказывали истории из жизни( что было очень редко) и чаще всего пили алкоголь, которые так же приносили, как и наркотики, дабы рабочие хотя бы хоть как-то расслаблялись перед отбоем и количество суицидов и смертей от усталости сократилось. За выпивку и наркотики они были готовы работать, это было единственным спасением в этой могиле, чтобы не усесться в углу и вспомнить, какая жизнь раньше у них была и от тоски и осознания, что умереть тут придётся либо от болезни, либо от того, что упадёшь в дыру без дна, либо в муках от раны. В этот момент чаще всего шахтёры впадали в апатию и убивали себя ударом кирки в голову или кидались прямо в Сердце шахты, обрывая жизнь и заканчивая страдания. Зисин и Тин в такой день решили посидеть одни и выпить пойла, отдалённо напоминающее медовуху, но как будто туда ещё закинули пчёл и грязи, перемешав. Сойдёт в принципе, не жалуются. - Знаешь, Зисин - начал было Тин, ставя бутылку на землю, вытерев рот рукавом одежды. - Я ещё никогда не встречал столь открытых и дружелюбных людей, как ты. Ни разу мне столько ещё не рассказывали про города и жителей. Я даже не знал, что существует какая-то связь между городами в виде телефонных будок, и что письма не так часто шлют. - Я тебе ещё мало рассказал - ответил с усмешкой под веществами его друг, выпивая ещё алкоголя, ощущая, как наступает расслабление. - И ты столько про семью рассказал, про все ваши вылазки на природу, беседы перед сном и обсуждения последних новостей. У нас непринято было общаться с детьми, считая, что это воспитает в них мягкотелость. Слушая тебя, теперь задаюсь вопросами по поводу нашего, как я понял, устаревшего строя. - Увы, приятель, это так. Однако рад, что ты смог проанализировать то, что рассказал тебе и ты засомневался в вашем строе. Но всё равно жалко, что твоё племя истреблено и ничего не осталось, кроме того медальона. - Пожав плечами, отдал бутылку, давая допить её. Тин залпом опустошил бутылку и вздохнув, положил её рядом, погрузившись в размышления. Через несколько секунд молчания он выдал: - Зисин, я доверяю тебе, больше некому, ты единственный, кто у меня есть - ...Ну, приятно слышать, что ты мне доверяешь, но печально, что я такой один - Неважно. Хочу тебе кое-что показать, если разделю эту тайну с тобой, если умру - передам тебе, хоть и нарушу многовековую традицию, но это будет лучше, чем если он попадёт в плохие руки. - Идём в таком случае, друг. Встав с места, эти двое отправились куда-то вглубь шахты к тоннелям, что давно были оставлены, так как были добыты всевозможные полезные ископаемые и они абсолютно пусты. Это были длинные коридоры с пометками на глыбах в виде крестов, вычерканных кирками, означающие, что каменная стена слишком непрочная для продолжения работ и может осыпаться, завалив всех, либо то, что нет ничего, что можно было бы добить ещё. Пройдя по такому коридору, Тин подошёл к камням, разобрав их и достав свой медальон. Тот самый, который хотели украсть. - Если я умру, то пожалуйста, сохрани его и не позволь попасть в плохие руки. Неизвестно, сколько мне осталось жить, я вспыльчив и могу получить. - Ты? Вспыльчивый? Не смеши меня! - Я серьёзно, ты не видел моё поведение в первые недели. Сопротивление постоянное и драки с кем только можно, меня со временем и перевели в твою группу только потому, что я всех доканал, сдержанным стараюсь быть. - Каждый раз, когда я что-то узнаю от тебя про твоё прошлое и даже не столь далекое, ты не перестаешь удивлять меня. Я его сохраню, если что-то случится. - Спасибо тебе. Тин его спрятал обратно и те ушли оттуда, сделав вид, словно пьяные слонялись по старым тоннелям от нечего делать. Хотя по сути так оно и есть, Тин лишь разнообразил прогулку. Три месяца ещё в шахтах было спокойствие, никаких потасовок и сплетен не было, что не могло не радовать, как будто всем стало всё равно на старые обиды или тёрки, каждый делал свою работу в ожидании конца дня, в последнее время этой самой работы стало так много, что сил на "личную жизнь"(если позволите назвать несколько часов выпивки и еды этим) практически не хватало. Однако всё это было затишьем перед бурей. Произошёл обвал, который похоронил несколько десятков шахтеров разных возрастов и несколько надзирателей. Всё осыпалось и конструкция не выдерживала с каждым днём всё больше и больше, но так и не успели починить. Эти двое бы умерли тоже, если бы Зисин не успел опомниться, схватить друга и выбежать прочь, спасая двоих, хоть самому и досталось по голове, получив лёгкое сотрясение от камня где-то с кулак. Оклемался за неделю с хвостом, больше и не дали. Друг его не отходил ни на шаг, клал на лоб холодную тряпку, придерживал отросшие волосы, давая стошнить, поил его и кормил, видя, как наркоману ещё тяжело что-то держать в руках. В глазах плывёт и руки дрожат. Так что про медальон благополучно забыл и не ходил проверять его, он словно птица был. Прыгал вокруг Зисина и всё ждал каких-то изменений в его здоровья, которые благо были. Долгий сон и отвар из трав, добытые молитвами перед надзирателями давали свои плоды и где-то через дней десять Зисин уже был в состоянии держать кирку и работать. Иначе бы уже погнали самостоятельно. Однако спустя пару дней Тин вспомнил про медальон и, очевидно, не обнаружил его на месте. Всё перемешалось в голове и складывалась какая-то совсем мрачная картина. Вскочив с места, где он прятал последний раз медальон, он помчался к Зисину, что ещё был слаб, но работал. Тин схватил на бегу Зисина, чуть не повалив на землю. Схватив за второе плечо, прижав к стене, он взвыл, словно животное, потерявшее своих детенышей. - Медальон украли! Медальон украли! - Он крепко сжал ещё слабые плечи друга, нервно рассматривая его. Паника нарастала, руки начинали дрожать, а сам он начал впадать в какой-то звериный припадок, словно сейчас и разорвёт Зисина, а следом за ним других шахтеров, надзирателей, пока из-за пелены от гнева не упадёт с гнилых досок, упав в Сердце шахты. Зисин от неожиданности выронил кирку, растерянно смотря на тина. Он ещё не до конца оправился после сотрясения, поэтому не сразу соображал, но когда дошло, он чуть помассировал пальцами голову, жмурясь от боли, что волнами начала распределяться по голове. - М-м-м-м.. Тин, пожалуйста, не кричи. Ты точно уверен, что его там нет? Может он там же, но ты не заметил? - Слепая надежда. - Нет его там, я всё перерыл и чуть этот тоннель не перевернул! Я в отчаянии, что мне делать?! Я потерял реликвию моего народа, она очень важна, понимаешь?! Потерять - равносильно самоубийству! Это конец... Её никогда не найти, здесь сотни шахтеров и десятки надзирателей! - Тина уже трясло. Ничто его не заставит так нервничать, как потеря медальона. Единственное, что его ещё объединяло с прошлым, помимо его происхождения и знания языка своего племени, его истории, культуры и прочего. Его выбивает из колеи так, что способен впадать в агрессивное состояние или то, что сейчас представлено. Потеря контроля над телом, наплыв паники и трясучка в руках, а за этим всем цунами вины и самобичевания. Спрятать его там, безусловно, глупая и сомнительная затея, но куда ещё его девать? С собой носить слишком опасно, могли отобрать, украсть или забрать надзиратели, что отбирали силой или словами всё то, чем шахтёры дорожили, угрожая выбросить ту или иную вещь, заставляя тем самым работать наизнос или выполнять требования. Зисин нахмурился и подняв руки, буквально уронил их на плечи друга, сжав их, насколько хватало сил. А у этого лося под два метра эти силы были и для Тина, что был намного ниже, этого было достаточно. - Тин, дружище, я уверен, мы найдём твой медальон, не могли же его шахтёры взять. Те тоннели давно заброшены, никому нет дела до них.. Возможно кто-то, кто знает их решил зайти, но таких осталось мало, померло большинство, сам знаешь. - А если кто-то из новичков?! Или надзирателей?! Я покойник, это кошмар, который мне снился всю жизнь и вот он превратился в реальность! Лучше бы его доверили кому-нибудь другому из моего рода! - Прекрати, мы его найдём, слышишь? Тин, епт твою мать! Паникующий неожиданно начал хватать себя за волосы и тянуть себя в разные очереди, готовый вот-вот об стену удариться насмерть. Пришло осознание всей глупости решения хранить его там столько месяцев. Возможно шахта повлияла так, что он, будучи в отчаянии,. боясь за столь дорогую вещь всё же решил спрятать её там, надеясь, что пронесёт и удастся сохранить дорогую вещь, однако всё пошло не по плану. Тина трясло и тот не понимал того, что с ним происходит. Такое бывало редко и заканчивалось так же неожиданно, как и начиналось, а тут голова трещит, переполняясь мыслями и переживаниями, резко стало холодно, а сам чуть ли не впадал в бред. - Я виноват! Виноват! Простите меня все, все! Как глупо! Нет мне прощения, бог огня меня убьёт! - Тин, остановись, послушай меня! - Его перебили и положили руку на плечо, чуть встряхнув, приведя в себя. "Слегка", конечно, мягко сказано, там тряхнули как следует, но это подействовало. - Мы сейчас идём на то место и от него идём по тоннелям в поисках медальона и того, кто его взял, понятно? - Голос звучал строго и низко, специально, чтобы стало непривычно ушам друга. Зисин положил вторую руку на его плечо, ослабив хватку, увидев ошарашенные глаза от встряски от друга. Глаза раскрылись и сам того не понимая, ослабил хватку на волосах, да и к рукам полезли руки наркомана, который осторожно разжимал пальцы, убирая от отросших грязных волос руки. - Медальон мы найдём, не впадай в крайность слишком рано, ты на хорошем счету у многих шахтёров и надзирателей, никто бы не захотел тебе резко и неожиданно насолить, особенно с учётом того, что ты чаще всех ходил вместе со мной добывать золото в аварийные шахты, лишь бы другие не пострадали, здесь это ценят, сам знаешь. Так что список подозреваемых резко сокращается уже. Слышишь меня? - Да, но если мы не найдём его?! - Найдём, и эта тварь полетит в Обеденную чертей как десерт тем, кто там сидит. Идём. Закинув аккуратно на плечо кирку, Зисин, чуть пошатываясь из-за до сих пор больной головы, пошёл к тому самому месту, а за ним следом Тин, иногда начиная бежать трусцой, так как не успевал. Всё ещё было страшно по поводу потери, но слова друга, что лгать не любил и презирал тех, кто лжёт, которые весят как золото для него, придавали надежду. Они, может, правда найдут его хотя бы за пару дней. Они обошли все доступные тоннели и чуть ли не перевернули за ноги всех шахтёров, желая вытряхнуть заветный медальон, но ничего не нашли. Придя на место, где пропала семейная реликвия, которая, казалось бы, так хорошо спрятана, но в итоге была найдена, оба съехали спинами вниз, садясь на пыльную землю, вздыхая. - Я потерял единственное, что осталось от прошлой жизни, что-то материальное.. Мама, отец, родные, простите, я виноват. - После короткого молчания он проговорил извинения шёпотом, не жалея себя, а виня за такой прокол. Ну всё было продумано. Давно забытый тоннель, всегда был начеку и никто даже никогда не ходил сюда, всем было всё равно на эти места, тут ничего нет. - Рано унываешь, ещё не всё осмотрели, не мог же он сквозь землю провалиться или тот, кто его взял сбежал отсюда на поверхность. Проводя по пыли, рисуя лицо Лорен, вспоминая её такой, какой видел в последней день, уставшей и обессиленной всей ситуацией, тяжело вздохнул, одним движением руки уничтожая кривоватый образ девушки с мешками под глазами и полных усталости глаз с впалыми щеками, Зисин почувствовал, как неприятно рука зацепилась о что-то холодное.. Запонка с синим сапфиром и незамысловатым узором, большим количеством точек. Пощупав в руках её, Зисин сунул её под нос Тину. - Знакомая, правда? - Да.. Стоп, ты сейчас её нарыл и так усердно рассматривал? - Угу, думаю, что там надо навестить Днетра. Грёбаный фанат всего дорогого и блестящего, сорока облезлая. Кроуль Днетр, проверяющий шахты, следит за количеством прибывших и умерших, а также ведёт подсчёт добытой руды, порой заменяет наблюдателей, имеет полное право на рукоприкладство и не способен держать при себе чувства. Однажды он снял с брюк ремень и ударил новичка по лицу за то, что тот не знал базовых вещей, которым его ещё не обучили. Сорвался на него без задней мысли и не смел даже задуматься о том, что его возненавидит вся шахта и каждый сделает возможное, чтобы скинуть его в бездну. Хотелось это сделать многим, но от слов никто не приступал к делу. Он даже другим проверяющим и наблюдающим неприятен был. Однажды дошло до того, что он скинул одного из пожилых шахтёров в пропасть за "неподобающее отношение к себе", хотя старик его отодвинул в сторону, чтоб не мешал. На работу его пристроил отец, чтобы тот шёл вверх по карьерной лестнице, но по всей видимости повышение ему не видеть, извёл он всех и довёл до того, что глаза у многих дёргались. Он словно был в своём мирке и отказывался воспринимать реальность, что здесь нужно работать в поте лица и уважать окружающих, если не хочешь, чтобы были проблемы. Он отрицал любую критику от надзирателей с опытом, а на рабочих не стеснялся поорать и отвесить оплеуху. В какой-то момент это чуть ли не кончилось расправой над ним. Наехав на довольно крупного новичка, тот чуть не убил его лопатой, еле оттащили от него, давая Днетру убежать. Отделался тогда синяками. Новичка никто не наказал, другие шахтёры не позволили, пригрозив уже сами взять кирки в стороны тех, кто хочет ему навредить. Кроуль был сегодня около выхода из шахты, принимал вагонетки, доверху забитые всевозможными металлами, драгоценностями и прочим, что здесь, под землёй, не играет никакой роли. Да, за годы существования этой шахты образовался чуть ли не подземным город со своими путями, "областями"(места, где ночевали рабочие, шуточное название, которое они и дали сами), а также историями и культурой, но это место не смогло и не сможет заменить поверхность, по которой успели заскучать все до единого. Да и как таковой торговли нет, всё равно ничего никому не нужно кроме воды, еды, алкоголя и наркотиков. Нужны более частые выходы на поверхность, а лучше вовсе вернуться домой. Редкие выходы на поверхность, чтоб не ослепнуть, были недостаточными и голод к яркому солнцу, погоде, ветру и чему-то яркому и разноцветному, был очень выскок. Подойдя к Кроулью, Зисин отдал сжал рукоятку кирки сильнее, дабы если это действительно Днетр украл медальон, то убить не задумываясь. Терять уже нечего. Смотря своим потухшим, бледно-голубыми глазами, но всё ещё хранящие надежду на перемены сказал: - Днетр, разговор есть. - Что тебе нужно, шахтёр? Выпивку не дам, ещё не конец месяца. - Да не сдалась мне эта байда, вопрос к тебе есть. Ты не ходил в крестовых тоннелях? - Каких? - С непониманием перебил его надзиратель. - Тоннели, помеченные крестами, где работы не проходят из-за высокого шанса обвала или нет ресурсов больше. Ты был в западной части? - Нет. Ещё что-то нужно? У меня много работы - Да. Пожалуй, не будем мусолить. - Зисин подошел к нему, хватая под мышку, что следом повторил Тин. Они потащили его куда-то вглубь шахты, боковым зрением замечая, что другие надзиратели не обращают на это внимание и их никто не пытается остановить. Видимо, это ожидало большинство людей. Несли его к тому самому тоннелю, где должен был быть медальон. Кроуль пытался вырываться, брыкался и изворачивался, но бестолку. Он намного слабее рабочих в шахте, что таскают тяжеленные вагонетки наверх еженедельно, а работают ежедневно, относя добытый индий с галлием килограммами. Только бить их смелый, когда знает, что в случае чего стрелять можно, если тебя не успели за руки схватить или не напугали слишком сильно. Но сейчас он как беззащитная овечка, которую держат у стены, пока у её убийцы тесак, чтобы разделать тушку, отрезать голову, содрать шерсть и на ужин приготовить из её грудки мясо, а копытца в суп добавить, чтоб наваристей был. Зажимая Днетра у стены, Зисин поднёс к его горлу кирку, пока Тин держал за воротник, приподняв его, заставляя встать на носки. Эти двое раздумывали, стоит ли его убить и забрать медальон. - Слушай, давай медальон заберём и пробьём ему голову! И бросим тут, пусть сдохнет! - Нет, мы не будем опускаться до уровня этих животных - Косо смотря на Кроуля, только сильнее прижал горло к стене с помощью кирки. - Отдай по-хорошему медальон и никто не пострадает. Иначе я изменю своё мнение и убью самолично. В таком положении Кроуль не первый раз, но в предыдущие разы он мог закричать и прибегут на помощь, но сейчас явно никто не будет. Он всех изрядно достал своими выходками. Однако сдаваться не планировал. - Нет у меня никакого медальона, прекратите! Вы хотите меня подставить, я всё начальству доложу и вас двоих убьют здесь же! - Да-да, рассказывай, мне достаточно руки выше поднять, чтобы схватить тебя за белоснежную шейку и сжать её до тонкой веточки.. Отдай мой медальон! - Не выдерживая, схватил за горло, сдавив его, сквозь воротник нащупав знакомую веревку с двумя узелками, так как рвалась. Тин отпустил горло запуская под воротник руки, снимая с силой медальон с шеи надзирателя, радостно воскликнув, прижав к себе вещь. - Мой ты хороший, нашёлся! Я не подвёл родню! - Рад за тебя, а теперь отпустите меня! - Что? Неееет. Знаешь, что с такими делают? Отрубают руки! Услышав это, Зисин с какой-то усталостью рассмеялся и убрал кирку от горла Днетра, как тот их растолкал и убежал, крикнув напоследок, когда ему дополнительно прилетел пинок от Тина и хохот с его же стороны за такой стыдливый побег от справедливости: - Попадёт вам, попадёт! Вас отсюда выкинут! - Давай беги, не позорься ещё сильнее, трус и вор! - Раздался голос Зисина сквозь смех, вытирая выступившие слезы. Днетр напоминал ему испуганную свинью, он примерно так и верещал. Неделю они ждали мести от Кроуля, только ничего не произошло, интересно же, почему? Эта тема стала одной из тех, над которой Зисин и Тин только делали, что шутили, рассказывая другим и приукрашая, изображая свинячий визг, подняв носы за кончики пальцами, изображая пятачки, веселя своих друзей по несчастью на ужине перед отбоем. Неделю они ещё хохотали и работали в прежнем темпе, но в один из дней, работая ближе к поверхности, как раздался вглуби шахты взрыв, видимо, при попытке расширить ещё тоннель или продлить его, но за ним послышались крики, обвал булыжников и грохот, заставляющий всё внутри сыпаться. Аж подпрыгнув на месте, надзиратели побежали по склону вверх, выкрикивая, пока за ними бежали другие шахтёры, уцелевшие от обвала: - Обвал! Балки не выдержали! Всё рушится! Все выбежали наверх, падая на землю и откашливаясь от пыли, кто-то бежал прочь от места, толпа сбила сгнивший за столько лет забор и все побежали кто-куда, началась паника и неразбериха, стреляли в кого попадут, кого ранят, кого убьют. Тин и Зисин побросали кирки и было хотели побежать вперед, но пришлось прижаться к стене, рядом с ними оказался Кроуль, который также вцепился в выступ каменной стены, лишь бы не унесла толпа ошарашенных шахтёров, что воспользовались моментом и побежали прочь, кто-то даже побежал на границу с Андро, бросаясь в бега, кто-то в сторону городов и лесов, скрываясь от стрельбы. Всех не поймают. Парни же услышали Днетра, что неожиданно начал ползти вдоль стены ко входу. - Ну же! ползите! Там была утечка метана, всё хуже, чем кажется! Шахта стара как мир, всё сгнило и обрушилось! - Там остались люди!? - Тин захватил Зисина за руку, который подал её, идя с ним в обратную сторону, к входу вниз, натягивая горло рубашек на носы, замечая, что толпа начала редеть и можно уже бежать по дороге, однако Днетр не понял, с какого перепуга они решили геройствовать. - Вам булыжником головы отшибло?! Жить надоело! - Да лучше умереть и спасти остальных, чем быть таким подлецом и трусом как ты, кто даже сострадания не заслужил! Вас всех сократят к чёртовой матери и никакой папаша тебя не спасёт, выродок богачей! - Прокричал Зисин, поднимая упавшего коллегу и передавая другим, а сам только быстрее помчался вниз, перегоняя Тина из-за размаха ноги. Бежали, резко сворачивая в другие тоннели, останавливаясь и помогая выбраться из-под завалов уцелевшим, за ними помчались другие шахтёры, начавшие выносить раненных и уносили прочь от шахты к ближайшим посёлкам, до которых добрые двадцать пять или больше километров. Всяко лучше, чем там. Помогали и тем, кто уже задыхался от заболевания лёгких, но некоторые не выдерживали и понимая, что не доживут, доползали до Сердца шахты и скидывались туда, разбиваясь о выступы, падая всё ниже и ниже, не видя белого света. Они практически добежали до низа, но резко отступили, кашляя. Метан распространился слишком сильно, отчего невозможно было спуститься ниже и вытащить хотя бы трупы. Послышался опять грохот, Тин и Зисин схватили выживших, что лежали неподалеку и помогли подняться, идя наверх, доставая их, как прибежало ещё несколько шахтёров в выданных респираторах, которые давали только при работе на низких этажах, а сами хранились в здании на поверхности. Нацепив на раненных и отдав двум парням ещё два респиратора, шахтёры потащили наверх, пока Тин и Зисин бежали за ними, надевая дыхательный аппарат. - Кто выдал респираторы?! - Зисин схватил Тина, который начал кашлять сквозь противогаз и явно чувствовал себя плохо. - Днетр открыл склад и отдал их, ещё и аптечки выдал, открыл ворота, а сам после удрал с остальными надзирателями! - Да ладно! Совесть проснулась?! Выбежать удалось не всем. Тин, Зисин и ещё один, почти мертвый мужчина, которого не успели поднять, чуть не завалило перед выходом. Зисин ещё успел отпрыгнуть, крепче держа своего друга, но третьему не повезло. Булыжник упал прямо на него и раздавил тело, а голова разлетелась ошмётками по полу, когда кровь потекла маленькими ручейками вниз по склону. Наркоману ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и пойти к пропасти, ожидая хоть чего-то, ибо деваться уже некуда. Не состоявшийся хокат же крепко схватил за плечо Зисина, начиная слезать с его рук, берясь за медальон, висящий на шее и который больше не снимал, начиная пать более чутко и не подпускал никого слишком близко к себе. Взглянув на него, закашлял и посмотрел на Зисина. - Я нас вытащу отсюда - Без понятия, что ты задумал, но действуй, больше мы здесь не протянем, скоро всё обвалится окончательно Последовал кивок и сжав медальон в ладони, Тин сделал несколько шагов назад, пошатываясь, а затем подпрыгнул на месте вместе с Зисином от очередного обвала, вызвавший землетрясение. Зисин пошатнулся назад, накренился и упал вниз в кимберлитовую трубку, протяжно закричав, пытаясь ухватиться за что-то, лишь бы не умереть. Наверху начало что-то ярко-красно-оранжевое светиться, как будто огонь разгорается и вот-вот распространится по всей шахте. Показался рывок вверх огненного шара и резкое падение вниз за Зисином, освещая всё вокруг. Шар преобразился в огромную, гордую и величественную огненную птицу, показывающая всю свою красоту, пока на её спине сидел знакомый юноша, медальон которого левитировал в воздухе, а волосы юноши стояли дыбом, были ярко-красного цвета, татуировка из зеленого цвета и сам будто вот-вот загорится. Птица полетела свечой вниз, клювом подцепляя Зисина, выгибаясь дугой вверх и взлетая наверх, приземлившись на землю и отпуская мужчину, что чуть ли не поседел от увиденного. Это было то, что он никогда не видел, но об этом слышал среди повстанцев и пленных солдат, что есть огромная огненная птица, способная жечь целые города, но за всё время войны племя, видимо, не стало пользоваться своим мифическим оружием. Тин помог забраться на птицу, что удивляло, так как наркоман предполагал, что вообще должен сгореть, ошарашенно всё ещё глядя на птицу и друга, сжимая его ладонь, получает ответ: - Это Луа, наш владыка огня, отец рассказывал про него и оберегал его. Наша семья из поколения в поколение хранила медальон и покой Луа, он обещал помогать нам и принимать тех, кем мы дорожим Зисин улыбнулся и забравшись на птицу, взялся за её перья. Луа взмахнул крыльями и полетел в Обеденную чертей, а затем полетел ввысь, вылетая на поверхность в небо, отчего двое парней на ее спине зажмурились, но закричали от счастья, прижимаясь к перьям. - Мне некуда лететь, моё племя уничтожено.. Могу отправиться в твой город? С тобой - Конечно, хотел предложить.. Луа, лети на юг. В город Липу Птица крикнула ему и полетела вниз, раскрывая свои крылья, освещая округу шахты вместе с солнцем, находившемся прямо над шахтой, а затем взвыла вверх, унося прочь двух выживших парней в город, где они долго ещё смогут оправляться от пережитого и вносить свой вклад в его восстановление. По всей стране разлетелись слухи о случившемся на шахте и о том, какая необыкновенная птица там была, она была вся из пламени, затмевая крыльями Солнце. Лететь с запада на юг пришлось сутки, не смыкая глаз и не делая перерывов, сидя на птице под Солнцем, а ночью под ковром звезд и огромной Луной, которая казалась так близко, что к ней можно прикоснуться рукой, ухватиться и залезть, сбежав от всех проблем на Земле. Прибытие в город было ярким, птица осветила город среди ночи, привлекая к себе абсолютно всех разбудив. Лорен выскочила с племянником на улицу, видя, как птица спустилась, приземлившись на лапы, а с неё спрыгнули двое мужчин. Зисин был куда более тощим и вымотанным, но улыбался всё также по-доброму и тепло по отношению к подруге, за которой скучал. Им не удалось проронить и слова, как подбежали друг к другу и крепко обняли, падая на землю, которая была вся в пыли и траве, но это не мешало их радостным возгласам и крикам о том, что они рады видеть друг друга. Тин стоял рядом, пока в амулет скрылась птица, спрятавшись от людей, что с удивлением глядели на её владельца. Он сильно отличался от них и был куда ниже, темнее в плане цвета кожи, а странная татуировка на лице только сильнее выделяла из толпы жителей. Такое внимание к себе было непривычно и он сделал шаг к Зисину, будто бы пытаясь спрятаться за ним, на что тот хмыкнул, потрепав по волосам. - Это мой друг Тин, он помог сбежать с шахты и утёр нос одному из надзирателей, что пытался украсть у него медальон! - Да не так всё было.. - Не скромничай. Тем более, если бы не твоя птица, мы бы там погибли. - А что это за птица была?! - Раздался возглас из толпы, которая рассматривала шахтёров, удивляясь, что те вообще выбрались оттуда и не умерли. Тин помолчал несколько секунд, но потом пообещал рассказать позже. Сейчас хотелось только спать. Словно все силы выжали из него, не оставив и капли. Заметив это, Лорен позвала их к себе. Она успела обжиться в одном полуразрушенном здании, ей пообещали выделить квартиру по окончанию строительных работ другого дома, да и ей не привыкать жить в ужасных условиях. Оу Ген был не против гостей, более того, рад был познакомиться сс друзьями его напарницы, чей шок он лицезрел ещё несколько дней, пока они разглядывали на нём и на ней протезы. Ребята держались рядом, особенно в трудные для них времена, которых даже после столь долгих лет пыток они должны были вновь переживать. Но был и третий друг в трио по имени Альфред. Тот предал народ примкнув к армии противника сдав большинство позиций повстанцев, о которых знал, после чего вёл армию самого Дома губителей к жертвам. Это произошло за два года до конца войны, означающую проигрыш восставших. И он был повышен в чинах, шёл к ним, пока его уже бывшие товарищи выживали в гиблых местах. Война шла шесть лет. Унесла за собой десятки тысяч жизней, а после её окончания ещё десятки, словно не насытилась за те годы. Она брала без разбора. Никого не жалела. Жители племён, округов, городов оправлялись семь лет. Восстанавливали свои дома, находили братские могилы в ближайших лесах, в подвалах разрушенных домов и в заваленных уровнях шахт, которые ещё можно было раскопать, остальные так и лежат в каменных тюрьмах. Люди пытались сохранить историю этого периода. Собирали дневники, которые вели некоторые повстанцы, офицеры или солдаты армии Цендоры, списки всех повстанцев, самые известные битвы, точные данные о потерях людей, пропавших без вести, находящиеся в лагерях и тех, кого отправили на опыты, словно крыс. Все семь лет страна прибывала в затишье, восстанавливая города. Если были обваленные дома с более менее уцелевшими стенами и выбитыми окнами – считалось ещё хорошим местом для проживания целой семьи. Будем честны: отстраивая страну вновь, города поддерживали связи друг с другом выжидая момента для всплеска всеобщего негодования. Ожидали толчка для начала бури. И он произошёл в День Победы. Праздник, который ненавидела большая часть страны. И события, что произошли в этот день сподвигли страну на возобновление цели. Свергнуть власть и исполнить задумку "Квартета свободы", правда звали некоторые их "Трио свободы", поскольку Эдно, как они считали, не заслужил места среди них. Но ещё три года до всех событий. Жизнь идёт как чехарда, не дающая и секунды передышки. Нужна новая работа, новый дом, один на четверых, чтоб легче продержаться и.. Помочь племяннику лорен. Первое время он жил с родителями, но потом его отца отправили на флот, где он пропал без вести из-за крушение судна, а его мать сошла с ума и повесилась на своём ремне, пока он ушёл за едой. Тогда прошёл только год с отъезда Лорен и Зисина, а было всего тринадцать. Пришлось жить самому по себе, как может. Племянника звали Джет, первое время делал самодельные сигареты из скрученных газет, набитые табаком, травой и какой-то сажей, тогда уже некоторые построенные принципы начинали рушиться о реальность. В его жизни были наркотики, разгульный образ жизни. Странен был тот факт, что его товарищи вовсе не относились к таким, напротив, каждый раз отлавливали товарища и один из них откачивал от одной из разновидности легкодоступного наркотика. Главный признак: У человека меняют цвет белки глаз и изо рта выходит дым такого же цвета. При передозировке он вступает в реакцию с углекислым газом в лёгких и спускается тяжёлым грузом осадками в лёгкие и если вовремя не оказать помощь в виде вкалывания специального вещества, что продавалось в каждой аптеке и продавалось всем из-за распространения этого наркотика, то Джет бы уже давно встретился со своей мамой, которая повесилась на ремне своего мужа узнав, что корабль, на котором он служил был потоплен. Нашёл её тогда как раз он.. Чаще всего его вытаскивал из такого состояния его лучший друг Валентайн – был помощником своей бабушки-лекаря, благодаря которой знал много способов лечения, правильное применение лекарств, умел определять болезни и оказывать первую помощь. А с каждым годом всё больше и больше. Он не раз пытался предотвратить употребление своего друга. Даже у себя оставлял на ночь и следил за ним не смыкая глаз, дабы тот не убегал. Но всё тщетно. В конечном итоге этот наркоман подал документы в шестнадцать лет на службу в армию Цендоры. Год не было его в городе и его приезд совпал с прибытием Лорен обратно домой. Разница в один день. Перед ней был агрессивный солдат с ружьём наперевес, двумя пистолетами и ножами по бокам ремня. Это был не тот парень с добродушной улыбкой. Его закалили и научили дисциплине, но и воспитали в нём ненависть к людям. Но к сожалению воспитали к армейским людям, власти, а не к тем, против кого он должен был по сути идти. Странно это? Ничуть. Он помнил всё, что с ним происходило в городе, и должен признать, что не смотря на некоторых людей, что не отказывались от его "предложений", они все ещё хорошие и достойны спокойной жизни. Его задачи были таковы, как и ещё некоторых солдат, с которыми он приехал, тоже жившие в городе до службы, являющиеся ещё до отъезда друзьями: делать обход домов на проверку запрещённых товаров в виде наркотиков, оружия, некоторых фирм сигарет, литература с пропагандой идти против власти, критикой армии и прямые обвинения церкви в злоупотреблении полномочиями и возможностями. Но никто это не изымал, напротив сами просили почитать или покурить, шутливо говоря, что иначе сами заберут. Им давали без сомнения и даже могли что-то дать с собой. Будь еда или книга в подарок. Так что в какой-то степени горожане доверяли этой четвёрке. В неё входили ещё трое, они знали друг друга, более того все вместе подали заявления, считая, что продержатся там. Это Бренс, Хёго, Иоанна и сам Джет. Друзья, что отправились в армию оставив пятого члена компании одного – Валентайна. Тот не держал на них зла или порицал их действия. Напротив, это помогло получить авторитет и обеспечило безопасность городу, что никто не пострадает от них. Сам был не годен в армию, потому и остался в армии. Уже будучи новым лекарем в городе заместо своей бабушки, которая принимала только на дому из-за здоровья, тот работал не покладая рук целый год и можно сказать тоже изменился. Закалился, стал серьёзнее, но признаки старого Валентайна ещё были. Средняя физическая подготовка, застенчивость и признаки затворника. Только те четверо его всегда и вытаскивали куда-то ещë будучи детьми и подростками. Но вот весь год парень просидел практически дома, выходя только на вызовы жителей города, а так сидел за книгами и заботился о своей бабушке, пока та не умерла своей смертью. Поначалу Лорен порицала решение племянника пойти в армию, ибо сама к ней относилась крайне скептически и отрицательно. Но видя, что её единственный родственник не терроризирует со своими друзьями город и напротив, появились поставки в виде давно забытых товаров, продуктов, техники и прочего, она изменила мнение только о этих четверых, приняв тот факт, что её любимый племянник является солдатом армии Цендоры. Но в этом был свой плюс. Девушка организовала в старом подвале жилого дома мастерскую, где только благодаря новым тайным поставкам протезов, инструментов, нескольких станков и новых книг она смогла заняться любимым и полезным делом – помощь людям. Конечно она брала деньги за это, всё же её труд был ценен, ибо только один раз привезли ящик железных протезов, но не роботизированных, какие были у неё, делая из неё буквально киборга. Так что занявшись исследованием собственного тела, литературой на эту тему она в течении года сумела разобраться в большинстве вещей и медленно, но верна делала роботизированные протезы, которые функционировали. В конечном итоге она втянулась в это дело, учила ему Джета и проводила всё своё время в мастерской, иногда засиживаясь там до утра, засыпая за столом, но явно гордая собой и своим делом. В городе было много тех, кому нужны были протезы, так что её бизнес хорошо окупался. Зисин от отставал от подруги и пока она налаживала контакт с Джетом и работала, устроился на завод по производству бумаги, доставляя также в типографии в ближайших городах, иногда сам что-то черкая и отдавая в газеты на печать. Короткие рассказы про жизнь в шахте и как всё устроено. Было интересно такое читать и узнав об этом от владельцев типографии, Зисин начал писать больше и усерднее, вкладывая в это часть своих сил и вспоминал всё больше и больше о жизни глубоко под землёй, живя как крот, которого иногда вытаскивали наружу, чтоб не ослеп окончательно. Так два года в городке под названием Липу́ жизнь шла своим чередом, пока не прибыла проверка из армии, про которую никто и не знал. И увидя как по улицах ходят люди с роботизированными ногами, берут что-то такими же руками, кто-то читает запрещённую литературу и курит сигареты марки "Красный крест", что выпускались в знак протеста церкви, привело в шок приезжих. Всю вину взял на себя Джет, придя прямиком в квартиру, где расположились солдаты, снимая с себя фуражку и отдавая шевроны, которые сорвал при них, сознавшись в сокрытии всех дел. Его бы повесили, если бы он не имел заслуги ещё в армии и авторитет, который смягчил до обычного лишения рук до локтей и отставки. Весь город должен был лицезреть на главной площади имени полководца Орéно Дэхи́то, прекрасно ведущего войско и одержавший четыре победы подряд против бывшего государства Рзум около старой пыльной, противно скрипящей от веса тел сцене, где стоя на коленях бывшему начальнику отдела по безопасности народа отрезают сначала кисти, а затем по локти, пока тот резко опускает голову и вцепившись в рукав своей формы зубами, заглушая свои крики боли, жмурясь от слез и иногда начиная пытаться встать с колен, но не получалось, хватали тут же за плечо и сажали обратно. Эмблему армии в виде бурого медведя сорвали и пнув парня в лицо, тот же офицер пнул его несколько раз, полив оскорблениями. Хорошие реформы они там проводят по наказанию солдатов-наблюдателей, раньше в отставку и штраф огромный, а теперь это. Как только те покинули площадь, Валентайн забрался на сцену и поднял друга, прося других помочь, пока толпа поспешно расходилась, не желая иметь дело с солдатами, которые и их четвертуют. Бренс – самый крупный и крепкий парень поднял Джета и те побежали в сторону мастерской Лорен, а та за ними, на ходу доставая ключи, пока весь народ продолжал расходиться и негодовал, но планируя каждый обеспечить пареньку какие-то вещи или продукты, пока он будет приходить в себя и научится пользоваться новыми руками. Лорен присоединила племяннику новые руки, перед этим его лучший друг ему остановил кровь и обработал после этого лицо и забинтовал грудную клетку, на которой от таких ударов уже появлялись сине-фиолетовые гематомы. Радовало только то, что при ударе по лицу в глаза не попали и нос не сломали. Бывший солдат был сломал. Это так ужасно, ощущать себя беспомощным и временной обузой для тёти, друга и других. Глядя на новые руки, он с сжатыми от шока зрачками отрицательно мотал головой, понимая, что сам виноват во всём. Нужно было осторожнее допускать товар. - Я так перед вами всеми виноват.. Мне жаль, что всё так выходит, теперь назначат кого-то другого и мы точно пропали. Тяжко такое слышать. Лорен его обняла, погладив по волосам. - Не говори так, научишься ты ими пользоваться и сделаю позже ещё лучше, а по поводу товаров не беспокойся, всё равно уже все купили, что им нужно и явно будут поставлять подпольно, а туда армия никогда не проберётся, там никто пугаться не будет их. Перестреляют как собак бешенных и поминай как звали. - Откуда тебе знать, что всё так и будет? Вдруг у них всё поменялось уже и все в последний раз наслаждаются частичками свободы? – Спросил парень, медленно поднимая руки, стараясь обнять этими железками тетю, а та лишь прижала его сильнее к себе, пока тот сидел на её столе, где она и присоединяла не без помощи Валентайна конечности. - Живу долго, тем более я уже слышала от граждан, что всё равно будут поставки, не первый раз, знаешь ли, нам запрещают какой-либо товар, в итоге всё равно найдём обходной путь и купим то, что нужно. - Тем более мы уже привыкли к их "кнуту", знаем, как правильно увернуться и остаться без шрамов - Влез в разговор Валентайн, похлопав по плечу друга, усмехнувшись. Всё равно уже деваться некуда. Джет им кивнул, но всё ещё чувствовал себя паршиво. Оставался год и несколько дней до Дня Победы во второй революции. Унизительный праздник, который ненавидела вся страна, но обожала столица и близкие к ней города, которые война никак не затронула. Грядут перемены, ошибки прошлых восстаний учтены, люди есть, ненависть никуда не делась, а подпитанные разумы новой литературой и лозунгами, анонимными объединениями против нынешней власти только сильнее убеждаются в скорой свободе. Она близка, где-то там, за горами и дворцами, за телами жирных богатых свиней, которые мать продадут за золотое ожерелье или новую винтовку от компании "Развлечения от семьи Фростлейн", которая разбогатела во время революции до такого, что её владелец виделся с самим императором. Скоро всё закончится и каждый сможет узнать, что такое настоящая справедливость и уважение к себе.